Прошёл час, прежде чем подползший к песчаной плеши вокруг кратера вражеский десант начал действовать.

Наблюдал за его манипуляциями Редошкин, оставшийся в сфере управления возле блока беспилотника, кружащего над краем кратера на высоте одного километра. Мерадзе занял позицию в нижнем коридоре Крепости, контролируя за баррикадой шахту с лифтом. Костя же по-прежнему возился с трицератопсом, надеясь овладеть системой ручного управления боевым модулем Демонов. Модуль удалось поднять на верхний уровень подземного бункера, точнее, он сам смог доползти туда из арсенала по спиральным пандусам, но антигравитационных двигателей он не имел, поэтому его оставили в тоннеле, горловина которого выходила в шахту с антенной излучателя. В принципе он мог послужить в качестве зенитно-ракетного комплекса, прикрывая «эйфелеву башню», в случае если воздушные силы противника прорвутся сквозь защитный купол шахты.

Редошкин не отходил от экрана беспилотника и каждые десять минут связывался с Мерадзе, контролируя обстановку, получая в ответ короткие «всё тихо». Видимость оставляла желать лучшего, всё-таки от кратера до опушки леса было больше десяти километров, однако сержант смог разглядеть колонну роботов в сопровождении роя шмелей, выступившую на песчаную гладь.

– Началось! – процедил он сквозь зубы, чувствуя зуд не только в раненом плече, но и в ладонях, привыкших к оружию.

Сидевший рядом тихо, как мышка, Карапетян не ответил, продолжая общаться с Сумасходом. Он в данный момент ничем не мог помочь товарищам и мучился от сознания собственного бессилия, способного вогнать в депрессию даже такого умудрённого жизненным опытом человека.

Внезапно ситуация на опушке леса изменилась.

Редошкину показалось, что из чащи вырвалось облако пыли и упало на расползавшуюся в цепь колонну носорогопауков и «многоножек». Через пару секунд он понял, что случилось: на десант обрушилась туча бабочек и жуков, затмившая светило!

– Твою дивизию! – выдохнул сержант.

– Что такое?! – оглянулся на него Карапетян.

Редошкин повернул к нему монитор дрона.

– На них напали бабочки!

– Поразительно! – пробормотал Егор Левонович. – Лес таки решил нам помочь! Но что могут бабочки?

– И жуки!

– У них же нет оружия… они погибнут…

– Значит, положение аховое, если Лес послал в атаку всех своих помощников! Но вы посмотрите, носорогам это не нравится!

Действительно, движение десанта роботов замедлилось. Гигантские «многоножки» завертелись на месте, завязли в песке, меча струи пыли и песка во все стороны. Носорогопауки тоже остановились, а некоторые из них открыли стрельбу из сетчато-лазерных излучателей, кромсая струи насекомых. Но бабочек и жуков было так много, что все роботы скоро покрылись шевелящимися шапками красивейших лесных созданий и начали даже натыкаться друг на друга, теряя ориентацию.

– Давите их, давите, милые! – проговорил Редошкин, сжимая кулаки. – За свою свободу сражаетесь! Смерть демонским оккупантам!

В зале появился запыхавшийся Костя.

– Жора, там…

Редошкин остановил его взмахом ладони.

– Не ори! Глянь, что делается!

Костя уставился на экран беспилотника.

– Зашквар! Что это?! Шапки какие-то…

– На роботов напали жуки и бабочки!

– Да ладно…

– Сейчас подлетим поближе – увидишь.

Редошкин шевельнул джойстиком управления беспилотником, заставляя аппарат двигаться к границе песков.

Костя очнулся.

– Ура! Он последовал моему совету! Я давно говорил, что Лесу надо подключать к защите всех насекомых! Жора, там Демон проснулся!

– Не мешай! – Редошкин застыл, глянул на ботаника непонимающе: – Что ты сказал?! Демон?! То есть как это – проснулся?!

– Я побежал в арсенал за снарядами для цератопса, а навстречу прётся Демон! Такая шкелетина – жуть! Я сюда…

– Ты был без оружия?! Дьявол! Этого не может быть!

– Я, между прочим, предупреждал, некоторые гробы стали тёплыми, наверно, заработали их камеры, стали оживлять.

Редошкин перевёл взгляд на Карапетяна.

– Егор Левонович, это возможно?

– Сейчас попробую разобраться, – заторопился физик.

– Что будем делать? – нетерпеливо переступил с ноги на ногу Костя.

– Что-что, надо его грохнуть! – Редошкин покосился на экран беспилотника, сунул ботанику «бластер» Карапетяна, взялся за свой. – Веди!

Костя сорвался с места через мостик, оглянулся.

– Может быть, возьмём его в плен?! Интересно же поговорить с живым хозяином Крепости!

– А если он тебя каким-нибудь образом зазомбирует, превратит в дерево?

– Прочему в дерево?

– Ну в овощ, будешь ему туалеты чистить.

– Щас! – фыркнул молодой человек. – Разбежался!

Добрались до коридора, ведущего к арсеналу.

– Егор Левонович, вы его видите? – включил рацию Редошкин.

– Он на третьем уровне, – доложил Карапетян. – Открывает отсек… что-то ищет…

Редошкин метнулся к лестнице.

– Странно, что он не заглянул в арсенал. Может быть, тут где-то ещё есть оружейные склады? Что в том отсеке?

Карапетян помолчал.

– Похоже, это какой-то аппаратный отсек… там полно «огурцов» и «грибов»… это консоли и стойки… он их включает!

– Собака бешеная! А нельзя лупануть по отсеку из дезинтегратора?!

– Н-нет, этого отсека вообще нет на схеме системы.

– Как же вы его видите?

– Сумасход активировал новую цепь…

– Спасибо железяке! Дверь открыта?

– Так точно. Похоже, Демон хочет реанимировать отсек с дровами…

– Зачем?!

– Наверно, эти поленья и в самом деле зародыши…

– Вот гадёныш! Армию оживляет!

Редошкин выбежал в тоннель третьего этажа, остановил Костю, глаза которого пылали охотничьим энтузиазмом.

– Стой здесь!

– Лучше вместе…

– Я позову! – Сержант перешёл в темп, превращаясь в призрак, и тенью скользнул к открытой двери в отсек, из которой в коридор падал сноп жёлтого света.

Демон – гигантская широкоплечая фигура выше человека на две головы, одетая в чёрный многосложный костюм (вторая кожа, мелькнуло в голове), отблёскивающий металлическими вставками, склонилась над зелёной пупырчатой панелью в форме исполинского огурца, совершая какие-то манипуляции с торчащими из консоли штырьками. Перед ним светилась ещё одна панель, в глубине которой в дыму ворочались геометрические композиции.

– Он отключает центральный терми… – Голос Карапетяна в наушниках рации пропал.

Редошкин выстрелил из «бластера» по консоли, превращая её в град обломков.

Демон отшатнулся от консоли (жуткая голова под «каской», похожая на горелый череп с тремя глазницами), поворачиваясь к человеку.

Редошкин направил на него ствол «бластера».

– Стой, где стоишь! Подними лапы!

Из плеча инопланетянина вырос сверкнувший золотом птичий клюв.

Редошкин выстрелил, целясь в этот хищный клюв, подозревая в нём оружие.

Клюв превратился в язык пыли, фыркнувший в стену отсека. От удара Демона развернуло, однако он не упал, сунул длинную лапу в «огурец», вытаскивая из него такой же «бластер», какими пользовались теперь и земляне.

Мимо плеча пронёсся тугой сгусток горячего воздуха.

Редошкин оглянулся: за спиной стоял Костя с поднятым «бластером».

Демона унесло к стойкам аппаратуры с развороченной грудью. И тем не менее он не умер сразу, направляя свой излучатель на дверь, и Редошкин вынужден был добивать его, кромсая тело монстра на отдельные фрагменты.

Костя сунулся под руку.

– Назад! – рявкнул Редошкин, отпихивая ботаника, норовившего внести свою лепту в сражение с криком «контрольный выстрел!».

– Я где тебе велел остаться?!

Отлетевший в коридор Костя с возмущением пискнул в ответ:

– Я тебя спас!

Редошкин выключил маскер-систему «ратника», превращавшую бойца в призрачный контур, откинул забрало шлема, сплюнул.

– Спас он меня! Я не собирался его убивать! Хотел только обезоружить!

Костя открыл рот, закрыл, на щёки парня легла бледность.

– Я… подумал…

– В таких случаях надо не думать, а исполнять приказ! В другой раз может не повезти, заруби это на своём конопатом носу!

– Извини…

– Марш к Егору Левоновичу!

Костя ссутулился, направляясь к лестнице.

– Дом, быстро ко мне! – заговорила вдруг рация шлема.

– Иду! – рванул вслед за ботаником Редошкин. – Что там у тебя?!

– Шахта гудит…

– Мчусь галопом! Хотя у нас тут наверху тоже экстрим!

– Чего там?

– Расскажу.

– Может, я с вами? – крикнул Костя ему вслед, начиная подниматься.

– Наверх, я сказал!

Мерадзе с гранатомётом в руках торчал перед проломленной дверью в отсек и всматривался в глубины шахты.

– Такое впечатление, будто там дерутся коты! – встретил он сержанта.

Редошкин перелез на ту сторону, свесился над шахтой, поддерживаемый рукой лейтенанта. Действительно, снизу, из тёмных глубин лифтового колодца, доносился неясный шум, усиленный частым «кошачьим» визгом.

– Что за чёрт?! – нервно прошептал Мерадзе.

– Там идёт бой! – уверенно сказал Редошкин.

– Выведем сюда байк, проверим…

– Шум приближается! – Редошкин взялся за «бластер», заметив, как в тёмной бездне рождаются тусклые вспышки.

– Бегу за бай… – Мерадзе не договорил.

В шахте сверкнул металл, появилась несущаяся вверх масса и превратилась в самолёт!

Воздушной волной Редошкина отбросило к пролому, и удержался он от падения только благодаря Мерадзе.

«Демонский» истребитель повернулся носом к бойцам, люк открылся, из него высунулась голова Реброва:

– Дом, прыгай сюда!

– Есть! – Редошкин без колебаний сиганул в отверстие люка, где его подхватил майор.

– Мир, отобьём атаку «нетопырей» и вернёмся! Будь начеку!

Люк захлопнулся. Самолёт беззвучно провалился в шахту, исчез как привидение.

Мерадзе проводил его глазами, приходя в себя, пристроил на горизонтальную приступочку пролома гранатомёт и стал ждать.

Редошкин вскочил в кабину, вытаращил глаза, увидев беззвучно сидящего не на «гнезде», а на полу Точилина.

– Лейтенант?!

– Жора! – повернулась к нему Вероника.

– Вика! – ахнул Редошкин. – Командир таки вытащил вас!

– Садись! – подтолкнул его к креслу Максим, цепляя свои рога.

Редошкин рухнул на сиденье рядом, откинул шлем.

– Где ты их нашёл?!

– Потом! За нами мчится летучий десант «нетопырей» и «птеродактилей», не меньше десятка! Плюс шмели!

– Так это вы с ними бились? Я слышал треск…

– Попытался задержать «Гномом», сбил одного, но они ни фига не боятся, лезут как безмозглые утки в костёр. Оторвались на скорости на пару минут. Приготовься, бери на себя скорость, покажем тварям кузькину мать! Вика, стреляй по моему приказу!

– Как всегда, – слабо улыбнулась девушка.

Первого «нетопыря» они встретили уже в середине тоннеля, где царила невесомость.

Максим заметил приближавшуюся «птицу» (система обзора самолёта позволяла видеть в полной темноте, имея, очевидно, инфракрасные камеры), нацелил на неё нос «истребителя», крикнул:

– Огонь!

С острия «клюва» аппарата сорвался невидимый солитон поля, дробившего на части не только макрообъекты, но и атомы, унёсся вперёд, и «птица» исчезла.

– Стоп машина!

Редошкин остановил самолёт.

Максим прислушался к своим ощущениям: показалось, что стены шахты ожили и шевелятся.

– Назад!

Однако он опоздал с решением: стены и впрямь задымились струйками насекомых, и на аппарат кинулся рой шмелей, облепляя его шевелящимся мохнатым слоем.

По голове словно ударили кирпичом, так отреагировало сознание на ментальный выпад роя, умело подготовившего засаду. Вскрикнула Вероника, выругался Редошкин.

Борясь с навалившейся апатией, Максим крутанул самолёт вокруг оси, пытаясь сбить насекомых, потом открыл люк, схватил огнемёт и поливал огнём корпус аппарата до тех пор, пока не закончилась горючая смесь.

К счастью, корпус самолёта не загорелся, и пламя опало.

Стало легче, мозг вспомнил о своей нелёгкой обязанности думать, давление на психику ослабло. Майор рухнул на сиденье.

– Назад! На полной!

Самолёт развернулся, прыгнул «вверх», к жерлу шахты, развив скорость зенитной ракеты.

– Держитесь! Стоп на месте!

Самолёт будто врезался в стену, так резко остановил его Редошкин. Сам он удержался в кресле, а вот Вероника не смогла, слетела на пол, и Максиму пришлось «на форсаже» усаживать её на место.

– Разворот!

Самолёт развернулся.

– Огонь!

Вероника выстрелила.

Вдоль колодца просвистел вниз тугой пузырь воздуха, очищая его от насекомых. Снизу донёсся отчётливый визг.

– Снаряд достал «нетопырей»! – догадался Редошкин.

– Вперёд!

Самолёт вошёл в пике, направляясь следом за выпущенным «снарядом». Проскочили гравипаузу, начали подниматься, по-прежнему опускаясь к слою нижнего леса.

Впереди замелькали взблёскивающие чешуйки крыльев: оставшиеся целыми и невредимыми летающие «динозавры» не собирались отступать.

– Беглый огонь! – скомандовал Максим.

Самолёт выстрелил десять раз подряд, поднимаясь к самому верху шахты, но больше никого не встретил. Десант «нетопырей» и «птеродактилей» был уничтожен полностью.

Выбрались наверх, огляделись.

– Вроде бы никого… – сказал Редошкин.

– Возвращаемся!

Через несколько минут самолёт вынырнул из колодца в отсек лифта, где его встретил Мерадзе с гранатомётом в руках.

– Ну, что?! – с тревогой осведомился он у первым появившегося на пандусе Редошкина.

– Нормально, – ответил сержант, оборачиваясь и подавая руку Веронике. – Отогнали свору. Наверху тихо?

– Бабочки отступили…

– Не отступили, а наверно, погибли?

– Может быть.

Из люка вылез угрюмый Точилин.

Мерадзе остолбенел.

– А его вы где нашли?!

– Он с нами летал, командир не стал высаживать, некогда было.

Мерадзе брезгливо отступил, давая Точилину пролезть через пролом в коридор.

Вышел Максим.

– Докладывай.

Лейтенант кашлянул.

– Я вас здесь стерёг… за поверхностью наблюдают Костя и Егор Левонович.

Максим надвинул шлем.

– Егор Левонович? Что видите?

– Колонна ползёт по пескам, – доложил физик. – Медленно, но упорно. Максимум через полчаса будет у кратера.

– Понял. – Максим повернулся к Мерадзе: – Забирай чекиста и дуй с ним наверх. Приготовьтесь к штурму.

– На хрен ты его не оставил внизу?..

– Лейтенант!

– Слушаюсь! – буркнул Мерадзе, толкнул Точилина в спину. – Шевели мослами! Вы здесь останетесь?

– Мы спустимся в нижний лес, найдём свободную шахту и вернёмся к кратеру сверху.

Мерадзе повёл пленника к лестнице.

– По местам! – скомандовал Максим.

Редошкин протянул руку Веронике. Та замешкалась, порозовев.

– Макс, мне нужно… по надобности…

– До нижнего леса дотерпишь?

– Д-да…

– Поехали!

Крышка-пандус закрыла отверстие люка, и самолёт рухнул в бездну шахты.