Готовый метнуть в противника «теннисные мячи», Максим оставил свои намерения.

Самолёт из Крепости, явно использующий антигравитационное поле (дюз у него не было, и летал он бесшумно), без особых усилий сбил на землю четырёх «птеродактилей», после чего остальные отступили, взмывая над лесом, либо заполошно метнулись в просветы между стволами «фикусов» метров десяти в диаметре и ещё больших «секвой».

Аппарат догнал одного из монстров, лопатившего воздух четырьмя перепончато-чешуйчатыми крыльями, и впечатал его в землю, превратив в плоский язык шевелящихся чешуй. Затем вернулся к поляне, посчитав свою миссию выполненной, мягко опустился на траву, выпустив нечто вроде лыж или скорее скоб.

Мерадзе полез было из-под полога колючих ветвей «акации» на поляну, но в голову пришла мысль, что самолётом может управлять кто-то из оживших хозяев Крепости, и Максим крикнул:

– Стой! Назад!

Лейтенант послушно юркнул обратно.

– Не понял, командир!

– Посмотрим, кто выйдет.

С писком отскочил треугольник обшивки на горбу аппарата, венчавшем один из концов треугольного корпуса, опустился пандусом на землю. В глубине этого своеобразного люка зашевелилось что-то дымчато-зеленоватое, выдавливающееся, как плёнка газового пузыря.

Сердце ёкнуло.

Максим поднял винтовку.

Однако плёнка лопнула, и на пандус выбрался не жуткий «предок человека» с мордой богомола, а Редошкин собственной персоной с неизменным карабином: ствол на согнутой левой, правая держит рукоять, палец на спусковом крючке. Заметив выглядывающие из кустов лица товарищей, лейтенант осклабился, приветственно вскинул карабин.

– Вы чего тут прячетесь, парни? Не узнаёте?

– Т-ты к-как это… – выдал, заикаясь, Мерадзе.

– Садитесь быстрей, это зверьё сейчас вернётся. Я видел, сюда летят ещё два десятка гадов.

– Как ты здесь оказался?

– Стреляли… – ухмыльнулся Редошкин, вспомнив фразу из бессмертного фильма «Белое солнце пустыни». – Залезайте, чёрт побери!

Неподалёку затрещали ломающиеся ветви деревьев: «птеродактили» собирались в стаю. К тому же над поляной снова начал сгущаться рой шмелей.

Максим выбрался из-под ветвей «акации», снова исцарапав руки. Мерадзе сделал то же самое, но не так ловко: у него были исцарапаны щёки.

Оба подбежали к Редошкину, выглядевшему гордым хозяином «крутой тачки».

– Залезайте, мест хватит всем.

Максим поднялся по двухметровому пандусу и без особого труда протиснулся в треугольный люк.

Он оказался внутри полупрозрачного пузыря (хотя со стороны кабина-бугор самолёта и весь корпус казались металлическими), в котором по кругу размещались шесть сидений, больше похожих на люльки для бычьих туш. Во всяком случае, было понятно, что члены экипажа этого аппарата превосходили людей по размерам чуть ли не вдвое.

Пространство кабины вокруг этих странных кресел-люлек походило на красивый, объёмный, ажурный ковёр, сплетенный из тонких красноватых веточек «виноградной лозы». Никаких приборных панелей, консолей, клавиатур и экранов здесь не было и в помине. А кресла располагались таким образом, что седоки в них должны были сидеть лицом к центральной конструкции, напоминавшей сросток прутьев кустарника, выраставший из пола и вливающийся зонтиком в «ковёр» потолка. Из этого пучка тянулись к каждому креслу узловатые веточки потолще, разветвлявшиеся на концах в подобие рогов с чашечками.

– Абракадабра! – провозгласил Мерадзе, влезший в кабину вслед за командиром. – И как этим хозяйством управлять?

– Да легко. – Редошкин отстранил лейтенанта, занял одно из кресел. – Садитесь, буду инструктировать. Сидеть не очень удобно, габариты владельцев этой машины существенно больше наших, а сиденья, к сожалению, не подстраиваются под задницы седоков. Ну, или я просто не нашёл нужного алгоритма.

За спинами спецназовцев зашипело.

Максим оглянулся.

Но это был звук закрывшегося люка.

В кабине стало темнее, однако спустя секунду разгорелись зеленоватым свечением веточки «ковра» на потолке, и хотя стенки пузыря кабины остались мутно-прозрачными, стал виден каждый завиток «коврового» плетения.

За колпаком кабины что-то мелькнуло, раздался удар по корпусу самолёта, от которого он ощутимо вздрогнул.

– С-собаки бешеные! – прошипел Редошкин, дотягиваясь до рогов на суковатом манипуляторе.

Подтащив их ближе, сержант нахлобучил дугу с рогами на голову, прижал чашки к вискам.

Из недр аппарата донёсся электрический треск, и самолет скачком вознёсся в небо, сбив зависшего над ним «птеродактиля».

Мерадзе упал на колени от рывка, Максим удержался, вцепившись в спинку кресла, вызывающего ассоциации сросшихся вместе веточек виноградной лозы.

– Да садитесь же! – повторил Редошкин.

Максим сел, проваливаясь в глубину сиденья.

– Натягивайте виджеты!

– Что?

– Вилки с чашками. Это такие мыслесъёмы.

Мерадзе устроился на краешке кресла, подтянул «сук с рогами», сказал с любопытством:

– Откуда ты всё это знаешь?

– Зря мы, что ли, с Софой общались с Сумасходом? – весело ответил Редошкин.

– С кем?!

– С компом Крепости. Командир тебе не рассказывал? Давайте-ка сматываться отсюда, пока эти зверюги не повредили корпус катера. Где тут у них оружие и есть ли оно вообще, я так и не смог выяснить.

Самолёт поднялся под полосу перистых облаков, указывающих на близость приличного размера водоёма.

«Птеродактили», стая которых увеличилась до полусотни особей, остались внизу, не став преследовать беглецов.

– Домой, командир? – посмотрел на Максима лейтенант.

– Пожалуй, – согласился майор, прилаживая своеобразный гаджет управления на голову. – Хотя нет, сначала посмотрим, что творится в чёрном лесу. Давай туда.

– Если хочешь, бери управление на себя.

– Как?

– Корону надел? Сосредоточься и входи в браузер системы управления. Мир не зря говорил, что мозги хозяев Крепости были устроены так же, как и человеческие. Что ещё раз подтверждает твои слова о Демонах Войны: они и вправду наши предки.

– Это не мои слова – сообщение Леса.

– Да какая разница?

Максим сделал глубокий вдох, прижал чашки на концах рогов к вискам, закрыл глаза.

Веки перед зрачками майора стали белыми, как молоко.

Потом в этой молочно-белой пелене родились жемчужные прожилки и в течение секунды-двух заполнили всё пространство видения. Ещё через секунду весь этот необычный паутинный объём растаял, и Максим странным образом увидел пейзаж под аппаратом, будто глядел сразу на все триста шестьдесят градусов!

Самолёт медленно плыл над лесом, уходящим к нечёткому и неблизкому горизонту, но Максиму казалось, что это он сам летит безо всяких приспособлений и крыльев, имея возможность разглядывать ландшафт во всех направлениях сразу.

В уши проник голос Редошкина:

– Как ощущения, командир? Классная система обзора?

– Потрясающе! – ответил Мерадзе вместо Максима.

– Я же говорил, ничего сложного. Комп Крепости даёт такую же картинку.

– Как им управлять? – спросил Максим.

– Сосредоточься на движении. Перед тобой засветятся три колечка, среднее – это коммандер полёта. Увеличь его мысленно, и самолёт полетит быстрее. Колечко слева командует поворотами, справа – не знаю, мне оно не подчиняется. Вообще такое впечатление, будто катером управляли сразу три пилота.

– Как же тебе одному удалось им управлять?

– Софа помог разобраться. Думали, комп самолёта забастует, но всё обошлось. Мы в первую очередь занялись транспортом Крепости, нашли заправку, поэкспериментировали.

– Он что – на бензине летает? – засомневался Мерадзе.

– Нет, у него в хвосте лючок есть и трёхконтактная розетка. Матевосян нашёл в ангаре энергетическую линию, подсоединили обыкновенный кабель, нашли в стенном шкафу, и машина заработала.

– Объясняй, как ты держишь связь с системой управления, – сказал Максим.

– Сосредоточься на движении.

Максим последовал совету, обнаружил колечки, последовал совету лейтенанта, и аппарат рванулся вперёд, как застоявшийся конь.

Мерадзе охнул, упав в глубину кресла.

– Не так резко, – засмеялся Редошкин. – Теперь попробуй маневрировать.

Максим попробовал, пытаясь сдвинуть левое колечко вправо или влево. Колечко не сдвинулось с места. Тогда он мысленным усилием увеличил его, и самолёт повернул направо.

– Отлично! – прокомментировал Редошкин.

– А как сделать, чтобы мы снизились или взлетели?

– Преврати кольцо в горизонтальную черту – он полетит вниз, в вертикальную – вверх.

– Оригинально.

– Ну, такие у конструкторов были мозги.

Максим сделал несколько нырков и взлётов, поэкспериментировал с разворотами аппарата, постепенно привыкая к необычному способу управления неземным самолётом, и Редошкин с весёлым удовлетворением сказал:

– Теперь ты пилот, командуй.

Максим ещё раз проверил реакцию компьютера самолёта на его мысли, убедился в полном послушании чужого «железа» и направил самолёт к полосе чёрного леса на горизонте.

Как оказалось, аппарат хозяев Крепости мог летать со скоростью, в разы превосходящей скорость звука. До границы завоевателя, охарактеризованной поясом выращенных Большим Лесом плантоидов, защитников его территории, состоящих из «баобабов» и многоходульных «мангров», долетели всего за минуту.

Максим поднял самолёт повыше, и бойцы спецназа принялись разглядывать угрюмый «бурелом» внизу, расползающийся гигантской раковой опухолью по территории Большого Леса, уничтожавший его население и справляющийся даже с такими великанами, как двухсотметровые «секвойи».

– Жуть! – сказал Мерадзе.

– По-моему, его площадь увеличилась, – сказал Редошкин. – Быстро распространяется, паразит!

– А там что за дым? – Мерадзе увидел над центром растительной опухоли поток падающих из иномерианы лиан и колючек.

– Тоннель, – ответил Редошкин. – Оттуда и десантируется сюда чёрная зараза.

Внизу под медленно плывущим к центру зарослей самолётом родилось движение – будто ветер выдул из тёмных волн колючих растений струи пыли.

– Нас заметили, – сказал Редошкин. – Командир, шмели. Атакуем?

– Остынь.

Самолёт увеличил скорость, оставляя под собой в кильватере рождающийся «пыльный» след из поднимающихся в воздух туч насекомых.

Загудело!

Сначала Максиму показалось, что гудит какой-то отсек в недрах аппарата, потом пришло озарение: Лес отреагировал на какое-то событие и предупредил людей.

Сердце занозой уколола тревога. Увлёкшись возможностями, открывающимися перед попаданцами в связи с использованием техники Крепости, он совсем забыл о группе, оставленной в районе последней битвы с «птеродактилями».

– Жора, ты виделся с нашими, перед тем как направиться вслед за нами?

– Конечно, – сказал Редошкин. – Они и подсказали, где вас искать. Там была драка, на ребят напали два ящера, убили двоих.

Сердце остановилось.

– Кого?!

– Майора и лейтенанта из группы генерала.

– Точилина?

– Я не спросил.

Сердце заработало вновь.

– Какого дьявола ты сразу не сообщил об этом?!

– Так вас спасал, – виновато шмыгнул носом Редошкин. Добавил понимающе: – С Вероникой всё в порядке.

– Что с остальными?

– Отступили в соседний лесок. Одного ящера уконтропупили, второй улетел.

– Никто не ранен?

– Капитан Барышников помят, крепко ему досталось. Но когда я улетал за вами, он был жив.

– Летим назад! – Максим бросил последний взгляд на дымно-пыльный смерч в центре чёрного леса, и ему показалось, что в самом верхнем его конце что-то блеснуло.

– Командир, подожди… – неуверенно проговорил Редошкин. – Кажется, там что-то выпало из дырки в небе. Может, вертолёт? Или беспилотник?

В душе вспыхнула искра надежды.

– Поворачиваем!

Самолёт прыгнул к дымной колонне…