Посчитав, что они удалились от лагеря на достаточное расстояние, по прикидкам – километров на сто пятьдесят, Максим решил наконец оторваться от преследователей, увеличил скорость, и… аэробайк весьма ощутимо тряхнуло, словно он налетел на невидимое препятствие, а внутри его кокпита под сиденьем водителя что-то засвистело, будто лопнула труба под давлением. Хотя никаких труб, естественно, в этом неземном мотоцикле не было и в помине.

Скорость резко упала.

– Что случилось? – прокричал Мерадзе. – Такое впечатление, что по нам стрельнули – и пуля попала в бак!

Максим не ответил, отгоняя пугающую мысль: сел аккумулятор! Вторая мысль ещё больше испортила настроение: надо было проверить аккумуляторы ещё в Крепости! Ведь энергии потребовалось много! Сначала на переброску всего отряда подальше от чёрного леса, примерно на двести километров, потом на полёт до Крепости – ещё полторы тысячи километров, потом возвращение – те же самые полторы тысячи, и наконец маневрирование и бегство от «птеродактилей». Кранты? Сдох стерженёк-аккумулятор? Рассыпался, превратился в труху?

Аэробайк ещё раз тряхнуло.

Максим прикусил язык, оглянулся.

Они оторвались от преследователей километров на десять, но гиганты упорно гнались за ними, образовав всё тот же своеобразный «журавлиный» клин, и не собирались сдаваться.

Рукоять поддалась под рукой с трудом.

«Давай!» – мысленно взмолился Максим.

Аппарат нехотя увеличил скорость, но ненадолго. Минут пятнадцать они мчались, удаляясь от «журавлиного клина» на пять, десять, двадцать километров, пока снова не произошло «короткое замыкание» внутри двигателя байка, от которого он содрогнулся и начал снижаться, теряя скорость.

Максим снова оглянулся.

«Птеродактили» отстали, превращаясь в едва видимое пятнышко на горизонте, но потеряли они беглецов из виду или нет, было непонятно. А впереди уже наливалась мрачной темнотой полоса чёрного леса, до которого оставалось не более двадцати километров.

– Садимся! – крикнул Максим.

В кокпите аэробайка родился прерывистый писк, будто там завелась семейка мышей.

Максим выбрал лесок погуще, выросший кольцом вокруг зеркальца воды, и направил мотоцикл туда с призывом: дотяни!

Аэробайк со скрипом, но выполнил просьбу, дотянул, вламываясь в полосу густого «ольховника», окутавшего «ноги»-корни гигантских «мангров» стопятидесятиметровой высоты, цепью окружавших лесок. Увернувшись последним судорожным рывком от ствола «сосны», он влетел в заросли «акаций» и застрял в них, как сдохший нетопырь.

Удержавшиеся на седле «байкеры» замерли, вслушиваясь в тишину леса и держась за приклады оружия, не пригодного в данном случае для отражения атаки летающих ящеров.

– Тихо… – пробормотал Мерадзе. – Пролетели мимо?

– Не уверен, – покачал головой Максим.

– Подождём? Или побежим назад, пока нас не заметили?

Вместо ответа Максим покачался в седле, проверяя, прочно ли аппарат стоит на упругих кустах «акаций», перелез к багажному отделению седла и достал знакомые инструменты.

– Что ты задумал? – не понял Мерадзе.

– Проверю зарядку, пока есть минутка.

Помня, как он с Редошкиным вскрывал корпус аэробайка, майор отвинтил нужные четырёхгранные «болты» и поднял пластину кокона под сиденьем.

Стержень, питающий энергосистему летающего мотоцикла, посерел и покрылся рыхлыми хлопьями, превратившись в цилиндрик ваты. Надеяться, что он заработает, было нельзя.

Максим вынул «вату», выбросил в траву. Достал запасной цилиндрик, надеясь, что тот ещё послужит. Однако и этот аккумулятор оказался почти весь распавшийся на «вату». Лишь у самого цоколя аккумулятора осталась белая полоска толщиной в один сантиметр, возродившая у Максима надежду. Но хватит ли оставшегося энергоактивного материала на то, чтобы долететь до лагеря, понять было трудно.

– И чо? – осведомился Мерадзе, следивший за манипуляциями командира.

– Попробуем потихонечку доползти к своим, – сказал Максим, стараясь говорить бодро.

Двигатель аппарата завёлся.

Взлетели, обшаривая горизонт в поисках эскадрильи преследователей, никого не увидели, и аппарат скользнул над вершинами двухсотметровых «секвой» в обратную сторону. Но летели недолго. Внутри двигателя аппарата начал свистеть какой-то клапан (судя по звуку), поднять скорость не удалось, для полёта явно не хватало энергии, и Максим понял, что остальной путь до лагеря им придётся преодолевать пешком.

Четверо суток, мелькнуло в голове, не меньше!

Где-то в стороне, за деревьями, раздался треск ломаемых ветвей.

– Упс! – каркнул Мерадзе, вертя головой. – Слышишь?!

Ответить Максим не успел.

В сотне метров от аэробайка между колоссальными древесными стволами замелькали буро-жёлтые рябые тени, и к медленно плывущему аппарату устремились огромные летающие ящеры.

Прыгаем! – хотел крикнуть Максим, хватаясь за рукоять «фаустпатрона». Потом пришла другая идея – нырнуть в кусты первого попавшегося мини-леска и попытаться спрятаться в густых зарослях, надеясь на размеры и неповоротливость преследователей. Всё равно отбиться от нападения даже с помощью «фаустпатрона» и «теннисных гранат» им не удалось бы, ящеров было слишком много. Однако снова его опередили.

Во-первых, аккумулятор аппарата отключился окончательно, породив прощальную дрожь корпуса, и аэробайк начал падать.

Потом снизу вдруг вынырнуло чудище размером с железнодорожный вагон, и аэробайк мягко опустился прямо ему на спину, как будто исполнял задуманный заранее трюк.

И третье: сверху на них свалился огромный рой шмелей, выстраиваясь стометровой колонной, и люди почувствовали оглушающий удар невидимой дубиной, вышибающий из головы сознание. Последней мыслью Максима была: нас программируют! И всё поплыло перед глазами…

Пришёл в себя он от гула, пронзившего, казалось, всё тело с пяток до головы. Глаза ничего не видели, кроме мутного ковра, который оказался пёстрой чешуйчатой шкурой «птеродактиля»: он лежал на ней ничком, свалившись, очевидно, с седла байка.

Гул шёл откуда-то снизу, сотрясая воздух и тело гиганта, и от него почему-то на душе становилось спокойнее, а волна слабости после психотронного импульса шмелей прошла уже спустя несколько секунд после того, как Максим очнулся.

Напрягаясь, как при поднятии огромной тяжести, он перевернулся на спину, потом сел.

Мерадзе лежал по другую сторону аэробайка и не двигался.

Шмели ещё висели над мчавшимся неведомо куда «птеродактилем», но уже не колонной, а вихристым облаком, на которое со всех сторон кидались струи… бабочек! Бабочки гибли сотнями, но продолжали атаки, заставляя насекомых отбиваться от этой живой метели, теряя контроль над ситуацией.

– Лес… – пробормотал Максим вслух, осознавая, наконец, что гул издаёт корневая система Большого Леса, пришедшего на помощь людям.

Гул усилился.

«Птеродактиля» под седоками начала колотить крупная дрожь. Он замахал крыльями невпопад, делая зигзаги, и Максим вынужден был распластаться на чешуйчатой спине гиганта, цепляясь за бугры и наросты.

Аэробайк пополз к хвосту носителя, готовый сорваться вниз с немалой высоты.

Тело потерявшего сознание лейтенанта тоже безвольно соскользнуло к основанию передней пары крыльев «птеродактиля», не издающих при взмахах ни единого звука, в отличие от крыльев-кастаньет «крокодилов». Было видно, как из этих крыльев то и дело вылетают чешуи и «перья», не справляющиеся с вибрацией всего корпуса летуна, порождённой наплывающим из леса гулом.

Максим на карачках добрался до Мерадзе, оттащил его на середину спины зверя, пошлёпал ладонью по щекам.

– Очнись, Мир!

Мерадзе открыл мутные глаза, дёрнулся.

– Спокойно! – сжал его плечо Максим. – Мы сидим на спине ящера. Он куда-то нас несёт.

– Зачем? – вяло выговорил лейтенант.

– Вставай, потом будем выяснять. Попробуем завести байк.

Глаза Мерадзе расширились: он заметил облако шмелей.

– Командир! Над нами…

– Вижу, они хотели нас зазомбировать, да бабочки не дали. Поднимайся, нет времени на охи и ахи.

Мерадзе попытался встать, но рывок «птеродактиля» свалил его с ног.

– Чёрт!

Максим помог лейтенанту подняться на четвереньки.

– За мной!

Они допрыгали до аэробайка, шатаясь с боку на бок при каждом толчке тела «динозавра», с трудом взобрались на седло готового сорваться вниз аппарата.

«Птеродактиль» летел на высоте примерно в пятьсот метров, но и этого хватило бы, чтобы разбиться в лепёшку, соскользни наездники со спины летающей громадины. Скорость полёта упала, ящеру явно было дурно от гула, сотрясавшего тело, и он судорожно метался в воздухе, пытаясь избавиться от неприятных ощущений.

Бабочки продолжали атаковать облако шмелей, и оно постепенно таяло, рассеивалось, не способное закончить психообработку беглецов на спине монстра.

Чёрный лес впереди приблизился. Стало понятно, что «птеродактиль» несёт землян к нему, выполняя какое-то задание. Шмели должны были, очевидно, оглушить пленников, подчинить воле леса, чтобы те не могли сопротивляться, и не оставалось сомнений, зачем это понадобилось хозяину Земли из будущего: чёрный лес хотел получить исполнителей своей воли с большим интеллектуальным потенциалом, нежели был у шмелей, «крокодилов» и «птеродактилей».

Максим нажал на правую рукоять руля, запускающую антигравитационный двигатель аэробайка.

Ничего не произошло.

– Он таки сдох… – хрипло констатировал Мерадзе.

Максим изо всех сил треснул кулаком по корпусу воздушного мотоцикла в том месте, где располагался блок аккумуляторов.

– Включайся, железяка инопланетная!

«Птеродактиль» в этот момент дёрнулся, закладывая вираж, и аэробайк сорвался с его спины, пикируя на лес, состоящий из «фикусов» и многоходульных «мангров» пополам с «баобабами».

Мерадзе с криком слетел с седла.

Максим тоже чуть не сорвался, но удержался, ухватившись за руль, крикнул, ни к кому особо не обращаясь:

– Да что ж ты творишь, зараза?!

Аппарат вдруг шевельнулся под ним, оживая.

Не включая сознание, на одних рефлексах, на порядок увеличивающих скорость реакции, Максим заставил мотоцикл сделать кульбит, подставил переднее горизонтальное «колесо» под падающее тело Мерадзе, увернулся от толстой ходули «мангра» и постарался плавно опуститься к земле, увидев свободную прогалину.

Двигатель аэробайка отключился окончательно, когда до земли оставалось около тридцати метров, а до «баобаба» с его ветками-антеннами (плантоид, мелькнул в памяти термин Кости) – всего с десяток. Затормозить Максим уже не успел.

К счастью, скорость аппарата была невелика, и хотя они врезались в пузо «баобаба», пострадали не сильно, чего нельзя было сказать о мотоцикле, переднее «колесо» которого загнулось, как крышка консервной банки, а руль вывернуло на все сто восемьдесят градусов.

Мерадзе шмякнуло о светло-жёлтый пупырчатый ствол «баобаба». Максима швырнуло на землю. Пролетев по воздуху несколько метров, он благополучно миновал досковидный корень «фикуса» – это была их роща) и почти не ушибся при падении.

Гул, поднимавшийся из глубин земли, начал стихать.

Но схватка в воздухе между шмелями и бабочками ещё продолжалась, и на лес живым дождём сыпались изувеченные, дёргавшиеся тельца сражающихся насекомых, подчёркивая необычность неземного пейзажа.

– М-мать твою! – поднялся на ноги Мерадзе, держась за плечо.

– Оружие! – крикнул Максим, глядя, как на прогалину между деревьями спускаются «птеродактили».

Лейтенант кинулся подбирать свалившиеся с мотоцикла карабин и «фаустпатрон».

Максим цапнул утонувшую в траве «лобаевку», поискал глазами рассыпавшиеся между корней деревьев «теннисные мячи».

Пока он шарил по траве руками, Мерадзе успел сделать два выстрела по ближайшему гиганту, потом вскинул палку «фаустпатрона» с конусовидным навершием разрядного устройства.

– Не стреляй! – крикнул Максим, но было уже поздно.

Наконечник «фаустпатрона» с треском раскрылся лепестками тюльпана, от него прянула к «динозавру» струя горячего мерцающего воздуха, размывая очертания деревьев за ней. Струя вонзилась в морду ящера и смяла его тело в тонкий выпуклый лист, в плёнку, вбитую в ствол ближайшего «баобаба»!

– Ух ты! – опешил Мерадзе. – Ни фига себе плевательница!

Максим понял его чувства. О характеристиках инопланетного «бластера» лейтенант мог судить только по рассказам Редошкина и Кости, но сам свидетелем испытаний не был.

– Бежим! – Максим рассовал по карманам «ратника» найденные «теннисные мячи», перехватил винтовку поудобней и кинулся под защиту ближайшей «акации», не обращая внимания на её шипы, ободравшие ладони.

Мерадзе замешкался, не спеша расстаться с использованным «фаустпатроном», и это его едва не погубило: сверху на него упал «птеродактиль», норовя цапнуть огромным клювом размером с передок грузовика. Каким-то чудом лейтенант увернулся, сунув в пасть монстра, полную мелких острых зубов, палку «фаустпатрона», но был сбит крылом и с воплем покатился в кусты.

Максим выстрелил, не особенно надеясь на эффективность своего «шёпота смерти».

Но крупнокалиберная пуля всё же заставила ящера вильнуть, пробив его клюв, и Мерадзе успел нырнуть под защиту колючего дерева.

Правда, положение обоих оставалось критическим, потому что к месту боя слетелись ещё несколько чудовищ, отрезая землянам пути отступления, и Максим вытащил из карманов гранаты инопланетного происхождения – всё, что у него осталось от средств защиты.

– У тебя что из бабахов?! – крикнул он.

– «Лимонка»! – ответил Мерадзе, сидя под соседней «акацией»; он имел в виду ручную гранату, имеющую форму лимона.

– По команде! У меня два «мячика». На счёт «три» уничтожаем трёх зверюг и рвём когти к болотцу! Там либо ныряем в воду, если озеро глубокое, либо скрываемся в кустарнике!

– Понял! Считай!

– Один, два… – начал отсчёт Максим, и в этот момент на барражирующих над рощицей «акаций» ящеров свалился громадный треугольник с пористой серой обшивкой, сбив самого верхнего ящера не хуже удара кувалды: «птеродактиль» буквально развалился на отдельные куски, теряя форму.

Собратья сбитого зверя маханули в разные стороны, вращая крыльями не хуже колибри, однако испугать их было трудно, если вообще возможно, и вся стая ринулась на летательный аппарат, в котором Максим с изумлением узнал самолёт Демонов Войны из Крепости…