Усталость взяла своё, и он после часового бдения в самолёте, барражирующем над песками в поисках подкрадывающегося противника, отправился в жилой сектор Крепости прикорнуть в тишине и покое, сопровождаемый Вероникой.

Сон навалился могильной плитой, едва голова коснулась изголовья «демонской» кровати, и Максим погрузился в космическую темноту, не почувствовав, как девушка поцеловала его в подбородок.

Никаких снов он не видел, а проснулся, или показалось, что проснулся, от неясного ощущения, что он не один в спальне.

Открыл глаза, увидел над собой россыпь мигающих звёздочек, бросающих лучики света из неимоверной дали.

Первой мыслью было – он на Земле! Лежит на высоком холме, заросшем упругой метельчатой травой, и смотрит в ночное небо.

Потом рисунок звёзд показался ему странным, и, присмотревшись, Максим понял, что это вовсе не звёзды! И лежит он не на холме, а на мелкоячеистой сетке, растянутой между невидимыми столбами, и под ним простирается то же странное «небо» с мигающими искорками, напоминающими гнилушки.

Озарение пришло мгновение спустя: он под землёй, и не на родной планете, а в мире Большого Леса, в подземной пещере, окружённой миллионами кончиков корней глобальной, растительной, мыслящей системы, которая и являлась Большим Лесом.

Попытался выговорить:

– Где… я?

– Внутри… нас… – ответила вселенная.

– Я сплю…

– Ты… слышишь… нашу… мысль…

– Я вас не вызывал…

– Изменились обстоятельства… ваши соотечественники на Земле… обнаружили не оборвавшийся проход… в наш мир…

– Мои соотечественники?!

– Связь между нашими бранами сохранилась… твои соотечественники запускают к нам… малые летающие машины…

– Беспилотники!

– Это означает… что вы можете вернуться в свой мир… если ваши соотечественники по ту сторону нашей вселенной… отправят машину большего размера… для вашей эвакуации…

– «Вертушку»!

– Это шанс… вернуться в свой мир…

– Ты меня провоцируешь?

– Нет…

– И где находится место выхода «червоточины»… то есть иномерианы в твоём мире? Как далеко? Или вообще в другом слое «бутерброда»? Понимаешь, о чём я? Куда ведёт шахта, которую мы обнаружили недалеко от Крепости?

– Это не шахта… флуктуация континуума… пробой мерности… в шахту её превратили наши предки… пробоев много… Крепость возведена… над одним из пробоев… но взаимодействие локальных зон перехода мерности… нелинейно… мы – одна из систем… поддержки равновесия…

– Какого равновесия? Ни фига не понял! Впрочем, это не важно. Где располагается выход из иномерианы, из которой вылетают дроны?

– Там же… где произошёл перенос вашей группы…

– Понятно, полторы тысячи километров отсюда. И зачем ты мне сообщил об этом? Ведь если мы улетим, ты останешься один на один с чёрным лесом!

– Мы будем бороться… вы уцелеете… это справедливо…

– К чёрту такую справедливость! Мы улетим, когда поможем тебе отразить атаки чёрного леса и уничтожить его! Тем более что он – результат деятельности наших же потомков в будущем!

– Это решение неразумно… и этически неоправданно… ваша жизнь… как и жизнь любого разумного существа… в приоритете… и вы – разные… логически, психически, эмоционально и даже интеллектуально… немногие из вас… согласятся остаться…

Максим хотел возразить, но остановился, подумав о Веронике и Косте, у которых на Земле остались родные, друзья и приятели, подумал об учёных, для которых весь смысл жизни заключался в привычной работе с компьютером в привычной обстановке, и усилием воли отказался от спора.

– Ты прав, дружище, мы разные. Я передам твои пожелания своим спутникам, и пусть они решают. Благодарю за известие!

Звёздочки вокруг начали меркнуть, и Максим очнулся от странного псевдосна, обнаружив, что лежит на кровати в «демонской» спальне, а рядом тихонечко сидит Вероника и держит его за руку.

Он шевельнулся.

Девушка подняла голову. Глаза у неё были на пол-лица, полные осоловелой отрешённости, сомнений, удивления и ожидания.

– Макс? – прошептала она.

– Ты видела? – догадался он.

– Не всё поняла… что это было?!

– Контакт с Лесом. Когда мы вместе, связь получается исключительно устойчивая, мы понимаем и разговариваем друг с другом, как люди.

– Он сказал… к нам запускают беспилотники?

Максим сел, озабоченно глянув на браслет командирских часов. Прошло уже больше двух месяцев нахождения попаданцев в мире Большого Леса, но аккумулятор часов пока не разрядился окончательно, и они шли до сих пор.

– Я проспал три часа?! И ты всё это время… сидела рядом?!

Вероника слабо улыбнулась.

– Охраняла тебя.

Он потянулся к ней, притянул к себе, и в этот момент в спальню зашёл Редошкин. Оценил смущение обоих, ухмыльнулся.

– Завидую. Надеюсь, пригласите меня на свадьбу?

– Провокатор, – сказал Максим. – Пригласим, когда вернёмся. Чему завидуешь?

– Есть старая шутка: женись, несмотря ни на что; попадётся хорошая жена, будешь счастливым, плохая – станешь философом.

Вероника засмеялась, высвобождаясь из объятий Реброва.

– Я знаю, что ты женат, и, судя по всему, стал философом.

– Нет, я счастливый человек. – В глазах лейтенанта на миг всплыла тоска. – Если честно, очень хотелось бы повидаться со своими. Дети, наверное, уже выросли…

Теперь засмеялся Максим.

– За два с половиной месяца отсутствия?

– Такое впечатление, будто мы здесь уже лет пять.

Вероника перевела взгляд на Максима, и тот вскочил.

– Заговорились, надо торопиться! Идём, поделюсь новостью со всеми.

– Что за новость?

– Собирай команду в сфере управления, и побыстрей!

Редошкин кинул подозрительный взгляд на Веронику, объяснений не дождался и исчез.

Через несколько минут собрались у терминала Сумасхода, и Максим сообщил всем известие от Большого Леса.

Несколько секунд собравшиеся переваривали информацию. Затем отреагировали в соответствии со своими характерами и должностным положением.

– Вот чёрт, – проговорил Костя с сожалением, – я только собрался наконец-то заняться Лесом серьёзно.

– Упасть – не встать! – хмыкнул Матевосян. – А я уже не надеялся.

– А по мне, так и тут неплохо, – сказал Мерадзе.

Плащинин по обыкновению обратил взор на Савельева.

– Похоже, это и в самом деле шанс, Сергей Макарович? Надо воспользоваться.

– Пожалуй, – кивнул полковник.

– Мы бы задержались… – заикнулся Карапетян, переглянувшись с Новожиловым.

– Чтобы нас всех грохнули пауки с рогами? – осведомился Редошкин.

И только Спицын остался верен себе, не издав ни звука.

– Вы уверены, что правильно будет всем лететь к иномериане? – спросил Плащинин, когда все замолчали.

– Да, – кивнул Максим. – Может быть, вертолёт не прилетит и нам придётся возвращаться сюда. Но если шанс действительно есть, его надо использовать.

– В таком случае пять минут на сборы, и летим!

– Что берём с собой? – деловито спросил Мерадзе.

– Ничего.

– Хотя бы «демонское» оружие заберём.

– И траву, что мы собрали, – добавил приунывший Костя.

– Пять минут! Сбор в ангаре.

– Сбор в тоннеле, у самолёта, – предложил Максим. – Нет смысла лететь на двух пепелацах, уместимся на одном.

Возражать Плащинин не стал.

Самолёт взлетел над кратером спустя час. Столько времени понадобилось на подзарядку аккумуляторов самолёта, а также на то, чтобы собрать всё необходимое и доставить в тоннель обоих пленников, всё ещё находившихся под воздействием «шмелиной гипнопрограммы».

Матевосян заикнулся о поиске Точилина, однако Плащинин оборвал его поговоркой:

– Семеро одного не ждут! Бегство – его выбор!

Матевосян нерешительно посмотрел на Максима, проворчал, что их не семеро, а больше, но Максим взглядом отправил лейтенанта в тоннель. В душе он сочувствовал генералу, вынужденному подчиняться жёстким обстоятельствам. Ему ещё предстояло докладывать начальству обо всём, что происходило в мире Большого Леса, и не факт, что это начальство после извещения о гибели и зомбировании лётчиков останется благосклонным к решениям Плащинина. Хотя он-то в принципе был ни в чём не виноват.

Кабина самолёта вместила всех беглецов, хотя пятерым из них пришлось расположиться на полу, тесно прижавшись друг к другу.

Максим не форсировал двигатель, но летели с очень большой скоростью и добрались до речной петли, отгородившей своеобразный полуостров с узким перешейком, где когда-то стоял лагерь боевиков африканского СОА, всего за сорок минут.

Зависли на высоте одного километра над рекой, разглядывая полуостров и не узнавая его: Лес постарался зачистить этот район, и за два с лишним месяца участок успел зарасти молодыми «баобабами» и многоходульными «баньянами». Единственным указателем недавнего присутствия в этом месте человека остался остов военного катера с пулемётом на носу, наполовину вытащенный на песчаный берег.

– Что дальше, майор? – осведомился Плащинин, сидевший в числе шести операторов перед терминалом самолёта с рожками на висках.

– Ждём, – ответил Максим с оптимизмом, которого на самом деле не испытывал.

– Долго? – присоединился к генералу Костя. Рогов обзора ему не дали, и он в нетерпении ёрзал по полу, не зная, чем себя занять.

– Не суетись, – тихо обратилась к нему Вероника.

– Может, подождём час, – рассудительно проговорил Редошкин, – а может, сутки.

Помолчав, добавил:

– А то и двое.

– Потрясно! Здесь есть туалет? Или мы будем писать через люк?

Вероника прыснула.

– Молодой человек… – сердито проговорил Плащинин.

– Командир! – вдруг воскликнул Редошкин.

Максим и сам заметил сверкнувший под самолётом серебристый крестик и отреагировал мгновенно, заложив вираж, после чего самолёт опустился на полкилометра и завис в полусотне метров от беспилотника-тетракоптера, обвешанного со всех сторон видеокамерами. Кроме того, была видна длинная бечева, уходившая из-под корпуса дрона и пропадавшая из виду в двадцати метрах от него.

– Подлетим поближе? – почему-то шёпотом произнёс Плащинин.

– Ждём! – повторил Максим, сдерживая нервную дрожь в пальцах. – Нас должны заметить и с такого расстояния, и только после того, как дрон вернётся домой, там отреагируют и пошлют «вертушку».

– А если не пошлют? – с надеждой спросил Костя.

– Увидим.

– Я вылезу, командир, – предложил Редошкин. – Помашу руками, чтобы там поняли, где мы.

– Идите вдвоём с Вероникой.

Сергей Макарович одобрительно поднял вверх большой палец, оценив мысль подчинённого: девушка в данном случае, будучи племянницей президента, являлась для верхушки спецслужб, зависимой от мнения начальников крупнее рангом, более ценным заложником ситуации.

Максим открыл люк, повернув нос аппарата люком к беспилотнику.

Редошкин и Вероника замахали руками, а лейтенант даже крикнул:

– Эй, там, кордебалет наверху, мы здесь! Ждём «вертушку»! Ворочайтесь пошустрей!

– Залезайте обратно, – приказал Максим спустя несколько минут, закрыл люк, и, как оказалось, вовремя.

– Командир, к нам гости! – воскликнул Мерадзе, занявший место Вероники.

В самом деле, к излучине реки приближался «птеродактиль», да не один, а целых пять, летящих в кильватерной колонне. Они были ещё далеко, километрах в пяти-шести, но не было сомнений, что гиганты держат курс к месту выхода беспилотника.

– Надо уходить, – озабоченно сказал Плащинин.

– Извините! – сказал Максим. – Если они собьют дрон, наши парни на Земле не узнают, что мы их ждём. Вика, на пушку! Жора, атакуем!

– Есть! – лейтенант и Вероника торопливо заняли места операторов.

Самолёт поднялся выше, прыгая навстречу отряду летающих клювастых «динозавров». Когда до первого чудовища осталось всего двести метров, Максим крикнул:

– Огонь!

Полотнище невидимого разряда сорвалось с острого носа самолёта и разнесло переднюю тварь на атомы!

Плащинин, впервые наблюдавший за стрельбой из «демонского» излучателя, невольно вздрогнул.

– Чтоб тебя!

Максим прицелился.

– Огонь!

Исчез и второй «птеродактиль», за ним третий, и только после этого оставшиеся два машинозверя осознали опасность и повернули обратно.

Преследовать их Максим не стал.

– Рядовой Соловьёва, благодарю за службу!

– Служу России! – браво откликнулась Вероника.

Сергей Макарович засмеялся.

– Отличная работа, товарищи бойцы! Вика, ты прирождённый спецназовец!

– Оружие главного калибра! – расхохотался Костя.

– Спасибо, Сергей Макарович.

Самолёт повернул назад, но беспилотника на прежнем месте не было.

– Улетел домой, – сказал Редошкин. – Теперь осталось дождаться…

Он не договорил. В сотне метров от застывшего в воздухе самолёта вылетело из ниоткуда огромное яйцо в камуфляжных пятнах и превратилось в вертолёт.

– Ёшкин кот! – закончил Редошкин.

Секунду в кабине царила полная тишина. Потом из глоток шести операторов вырвалось одно и то же слово:

– Наши!

Вскочили сидевшие на полу Мерадзе, Матевосян и Спицын, заговорили все разом.

– Молчать! – рявкнул Плащинин. – Майор, командуйте!

– Подходим ближе и высаживаемся, – ответил Максим.

Вертолёт – это был новёхонький Ми-38М2, – лопоча винтами, опустился вниз на полсотни метров, завис. Отодвинулась боковая дверца десантной кабины, в проёме показался человек в пиксельном камуфляже, замахал рукой.

Максим подвёл самолёт носом почти вплотную к дверце, открыл люк:

– Быстро, по одному! Дамы вперёд!

– А ты? – задержалась девушка.

– Я следом!

Начали высаживаться, подхватываемые сильными руками мужчин в «ратниках». За Вероникой последовали пленники, потом один за другим учёные, бойцы Максима, генерал и Сергей Макарович, которого в кабине встретил его давешний знакомец Дорохов.

– Вы?! – не поверил глазам Савельев.

– Тут у вас маловато генералов, – с улыбкой ответил Андрей Тарасович, обнимая полковника, потом Плащинина. – Рад видеть, пропащие! Поехали домой.

Последним Максим выпихнул Костю, никак не желавшего прыгать в кабину вертолёта.

Максим высунулся из люка.

– Всё, улетайте, Сергей Макарович!

– Не понял! – высунулся Савельев. – Залезай!

– Я остаюсь!

– С ума сошёл?! Может, это наш последний шанс…

– Не могу, товарищ полковник! Я обещал Лесу помочь, а я от своих обещаний никогда не отступаюсь! Во-вторых, тут ещё остались наши парни, Лёня Вершинин, Женя Чубченко, да и лейтенант Точилин с пилотом. Я их найду, и мы попробуем завершить начатое.

– Что происходит?! – отодвинул Сергея Макаровича Дорохов; из-за шума винтов всем приходилось кричать. – Майор, живо на борт! Не то я…

– Снимете с меня погоны? – засмеялся Максим.

Дорохова отодвинула рука Редошкина.

– Подвинься, командир, я с тобой!

– Жора, не смей!

Редошкин прыгнул, ловко миновав Максима.

– Я тебя одного не оставлю!

– Ты же мечтал повидаться со своими…

– А я и не отказываюсь, подумаешь, вернёмся чуть позже. Мы своих не бросаем!

– Ах так?! – крикнул кто-то в кабине вертолёта. – Чёрта с два я полечу домой! Чего я там не видел?!

Между ног «ратников» ужом проскользнул Костя и сиганул вниз. Он едва не врезался в боковину люка, но Редошкин извернулся и втащил ботаника в самолёт.

– Ты что, дурак?!

– Ага! – радостно отозвался молодой человек.

– Держите её! – закричали в вертолёте.

Вероника ударила по рукам потянувшихся к ней мужчин, прыгнула, зажмурив глаза.

Максиму пришлось ловить её и цепляться за ребро проёма, чтобы не свалиться вниз. Редошкин помог ему втащить девушку в люк.

– Ты что делаешь?! – рассвирепел Максим.

– Остаюсь с тобой! – открыла она глаза.

– Улетайте! – крикнул Редошкин высунувшимся Дорохову, Плащинину и Савельеву. – Не ждите! Мы не пропадём!

– Командир, я тоже с вами! – послышался вопль Мерадзе. – Пустите, мерзавцы!

Лейтенант показался в проёме двери.

– Не надо, Мир!

– Да не держите меня! – Лейтенант отбил чьи-то руки и прыгнул на нос самолёта, вцепился в руку Редошкина. – Куда вы без меня?

– Подъём! – оценил Дорохов ситуацию на борту.

– Подождите! – ответили ему. – Я тоже останусь!

– Егор?! – удивился Савельев.

– Меня практически никто дома не ждёт… а тут уйма работы… отпустите!

– Не сходите с ума! – побагровел Дорохов.

– Отпустите, – сказал Сергей Макарович.

В проёме двери появился растрёпанный Карапетян, потянулся к лейтенанту, и Редошкин с Максимом подхватили его.

– Ну вы и рисковый парень, товарищ физик! – восхищённо сказал лейтенант.

– Уходим! – отступил в глубь кабины Максим. – Жора, за руль!

Выпали гурьбой в кабину. Редошкин сел в кресло, нацепил рога, и «демонский» самолёт, называемый то пепелацем, то суперджетом, начал отдаляться от вертолёта.

Максим проводил его глазами, ища в проёме двери среди улетающих фигуру Сергея Макаровича, помахал рукой.

– Доброго пути…

Внезапно от днища начавшего подниматься вертолёта отделилась жёлтого цвета коробка, полетела вниз. За ней другая, третья…

– Командир, они сбрасывают контейнеры! – крикнул Редошкин.

– Молодцы, догадались! – весело проговорил Костя. – Кофе хочу!

– А я борща! – отозвался Мерадзе. – Хорошо, если там будет наш сухпай.

Максим вернулся в кабину.

Вероника прильнула к нему.

– Макс, я так рада!

– Ты же хотела домой…

– Но с тобой!

На душе стало легко, тепло и радостно.

Что ни говори, а любовь – великая штука! Вдвоём в шалаше? Да боже мой, хоть всю жизнь!

И он засмеялся…

Октябрь 2020