Перегородку во втором коридоре взрывать не пришлось. Как только разведчики приблизились к ней, овал двери тут же ушёл назад, поддерживаемый четырьмя штангами, и освободил двухметровой ширины проход.

– Нас приглашают в гости, – хмыкнул Редошкин.

– Похоже.

– Всё-таки они нас видят.

– Очевидно.

– Каким образом за нами наблюдают? Я не заметил ни одной видеокамеры.

– Возможно, хозяева обладали технологией распределённой базы наблюдения: стены коридоров прошиты нейросетями, которые невозможно обнаружить. Наши спецслужбы уже используют такие технологии.

Углубились в коридор, привычно поддерживая боевой тонус, как они это делали в операциях на далёкой Земле.

По спине Максима пробежал «муравей», и он негромко скомандовал:

– К стене!

Отступили к округлой «гранитной» стене коридора, отблёскивающей «слюдой»: Максим справа, Редошкин слева.

И тотчас же пол коридора разорвала расходящаяся трещина, образуя провал. К счастью, провал не достиг по ширине размеров всего пола, оставив по полметра свободного пространства. Но если бы разведчики продолжали двигаться, они наверняка провалились бы.

– Из пункта А в пункт Б, – со смешком произнёс Редошкин, – шла через Ж дорога.

– Будь внимательней!

Двинулись вдоль стен, пытаясь разглядеть интерьер в глубине провала, но там было темно, и Максим даже в режиме экстрасенсорного возбуждения не смог ничего увидеть.

Дошли до очередной перегородки.

– Сколько же здесь отсеков! – пробурчал Редошкин. – Как на подводной лодке!

Максим осмотрел свою половину перегородки.

– Не металл, скорее керамика, причём такое впечатление, что прессовали прутья кустарника.

– Будем пробивать?

– Думаю.

– Ты уверен, что мы идём правильно? Не забредём в тупик?

– Если я верно оценил подсказку Леса, этот тоннель идёт до кольцевого штрека, а там к центру подземелья идут несколько штреков поуже.

– Что представляет собой центр?

– Пещера, большая, но не сферической формы, как в Крепости, а звездообразная. Посреди какая-то конструкция.

– И всё равно я не понимаю, как лётчики смогли пройти сюда. Будто точно знали, куда идти. Может, им кто-то помог?

– Может, и помогли.

– Кто? – Редошкин издал ещё смешок. – Не Лес же?

– Исключено.

– Тогда чёрный лес.

– Он далеко.

– Разве дистанция имеет значение?

– Имеет. Вряд ли чёрный лес смог воздействовать на здешнюю автоматику, находясь за полторы тысячи километров отсюда. Вообще непонятно, как он узнал о существовании «центра обороны».

– Легко.

– Да? Объясни.

– Чёрный лес воюет с Большим, подминая его деревья. Он вполне мог каким-то образом допросить деревянных «пленников» и выяснить.

Максим невольно покачал головой.

– Ты скоро перещеголяешь Костю.

– Разве такого не может быть?

– Обсудим идею с нашими экспертами.

Максим прицелился раструбом «бластера» в тонкую линию, образующую овал двери, вдавил скобу «демонского» излучателя.

Раздался электрический треск, в стене образовалась дыра в форме полумесяца. Запахло озоном и чесноком.

– Не так надо. – Редошкин вышел вперёд, отодвинув командира, отобрал у него «бластер», выстрелил.

Полумесяц увеличился до размеров мусорного бака.

– Понял?

– Титан, – усмехнулся Максим. – Зевс!

– А то! – Редошкин вернул ему излучатель.

Двинулись к дыре и остановились, заметив какое-то движение по ту сторону отверстия.

– Похоже, нас ждёт торжественная встреча.

Максим погасил фонарь.

Коридор с той стороны был освещён, и мелькавшие в дыре петлистые тени казались водорослями в толще воды. Но вот одна из петель высунулась материально ощутимым щупальцем, и из дыры начал вылезать механизм в виде паука, но с головой носорога.

– Командир?

Стрелять первым не хотелось, но когда механизм, оказавшийся копией носорогопаука, стадо которых было уничтожено залпом защитников Крепости (запись продемонстрировали Карапетян с Новожиловым), выпрыгнул навстречу разведчикам и направил в их сторону раскалённый рог, майор медлить не стал.

Выстрел из «бластера» снёс голову паука-носорога и превратил его в кучу шевелящихся лап-манипуляторов.

– Отличная работа! – одобрительно бросил Редошкин.

В дыре зашевелился ещё один носорогопаук.

Выстрел унёс его в глубь коридора за перегородкой.

Максим ускорился, ныряя в пробитое отверстие.

В секции коридора, освещённой пятнами «плесени» на потолке, появились ещё два паука, и один из них даже успел разрядить оружие: у покатившегося по полу Максима затрещали волосы на затылке. Но два выстрела подряд успокоили охрану «центра обороны» навсегда.

– Это всё? – разочарованно спросил лейтенант, опуская «фаустпатрон».

Максим встал.

– Что ты имеешь в виду?

– Защищаются они без особой фантазии. Наши средства охраны, я имею в виду – современные, намного изощрённее.

– Не забывай, что этой базе тысячи лет. За такой срок любая система может скопытиться. Может, эти пауки – единственное, что работает из всей защитной инфраструктуры.

– Осторожнее!

Максим оглянулся, добил носорогопаука, пытавшегося подползти к ним.

– Дай бог, чтобы ты оказался прав, – проворчал лейтенант.

Следующую перегородку расстреливать не было нужды. Её, очевидно, открыли восьминогие роботы охраны, и двери так и остались открытыми.

Вышли к тоннелю, который, по информации Леса, должен был охватывать кольцом центральный пост центра обороны.

Здесь произошла очередная стычка с охраной: два паука-носорога выскочили с двух сторон одновременно, и Максим открыл огонь из «бластера», метя в носорожьи морды механизмов, украшенные светящимися рогами. В результате боя роботы потерпели поражение, превратившись в агонизирующие обломки, а Редошкин, дважды выстрелив из карабина, вдруг обнаружил, что пули неплохо замедляют движение роботов.

– Командир, кажется, я нашёл у них нервные узлы.

– Ты о чём?

– Когда я стрелял им в «висок», ну, в «щёку» за рогом, они замирали на пару секунд. Может быть, пули повреждали какие-то узлы?

– Проверим при следующем контакте.

– Может, сразу бахнем из «фаустпатрона»?

– Его побережём, на случай, если встретится зверь покрупней.

Оба шмыгнули в первый же радиальный коридор, уходящий в глубь массива под прямым углом к кольцевому тоннелю.

Предчувствие Максима не подвело.

В конце коридора, оказавшегося не таким уж и прямым и коротким, их ожидал ещё один часовой, растопыривший сразу четыре лапы-манипулятора и опиравшийся ещё на восемь лап.

– Многоножек нам не хватало, – угрюмо пробурчал Редошкин, когда они вышли из-за скругления коридора, овального в сечении, как и все ходы этой подземной базы, и тут же отскочил назад, так как очередной страж отреагировал на появление разведчиков выстрелом.

По коридору пронёсся горячий прозрачный вихрь, превращавший воздух в плазму. Но это была не управляемая ракета, а разряд, и скругление коридора не позволило ему пролететь весь коридор и уничтожить противника. Вихрь с шипением вонзился в стену коридора в трёх метрах от припавших к полу разведчиков, стена вскипела облаком светящихся пузырей, и в ней образовался длинный и глубокий шрам.

– Чем это он пульнул?! – сдавленным голосом осведомился Редошкин.

– Разделимся! – выдохнул Максим. – Ты слева, я справа! Ты отвлекаешь! Высунешься, выстрелишь – и назад! Я добавлю!

– Понял!

– На счёт «раз»! – Максим подождал, пока Редошкин переместится к противоположной стене, сосредоточился на манёвре. – Три… два… раз!

Редошкин высунулся из-за скругления стены, в течение секунды сделал три выстрела из карабина: было слышно, как пули звонко рикошетируют от корпуса «многоножки».

В ответ прилетел ещё один горячий вихрь, проделывая в стене напротив такой же шрам.

Максим высунулся из-за скругления со своей стороны, выстрелил почти не целясь.

Невидимый разряд «бластера» (оружие Демонов применяло очевидно один и тот же принцип) вонзился роботу в голову, имеющую целых три рога, и снёс полголовы.

«Многоножка» вскинула все свои манипуляторы и начала палить во все стороны из оставшегося целым рога, наделав множество дыр в стенах и потолке.

Максим переждал шквал огня, высунулся повторно, всадил в агонизирующего часового ещё один разряд.

Лишившись оставшейся части головы, робот опрокинулся всеми лапами кверху, какое-то время шипел и дёргался, потом судорожно изогнулся и застыл.

– Гитлер капут! – удовлетворённо проговорил Редошкин, возникая слева от майора. – Интересно, куда я ему попал, когда стрелял из карабина?

– Это уже не важно. Как говорится, пуля – дура, а виноватого найдёт. Погнали дальше!

Оба метнулись к обезвреженному противнику, миновали его, обходя конечности, и выбрались в зал, освещённый всё теми же «пятнами плесени», рассыпанными по вогнутому потолку.

Если центральный пост управления Крепостью представлял собой настоящую сферическую полость, то зал «центра обороны» Демонов-конкурентов описать одним словом не представлялось возможным. Ещё при получении информации от Большого Леса об устройстве подземной базы Максим в своём воображении построил её интерьер как звездообразное в сечении помещение диаметром около полусотни метров. Действительность же превзошла и фантазии, и ожидания.

Пост управления «обороной» выглядел как сложное сооружение с балюстрадами по стенам, пандусами и лестницами, ведущими на второй и третий уровень зала, и десятком ниш, имеющих форму лучей звезды. Кроме того, он был пронизан двумя десятками колонн, напоминающих пучки лозы и бамбуковых стволов, и заставлен композициями «мшистых кочек» и грибообразных конструкций.

Большинство этих конструкций застыло в угрюмом омертвении, но в центре виднелись три «кочки», играющие очередями огней и вертикальными лучиками света.

У двух из них на необычной формы консолях в виде ажурных половников сидели операторы в лётных комбинезонах, бывшие пилоты «вертушек». Головы лётчиков скрывались под яйцеобразными колпаками из мутного стекла, которые крепились к «кочкам» посредством не то «виноградных петель», не то «водорослей». Вбежавших в зал разведчиков они не видели, так как им мешали колпаки. Руки пилотов по локти скрывались внутри «кочек». Края «мхов» в этих местах перемигивались электрическими змейками.

По залу бродили запахи сгоревшей шерсти, пыли и нагретого металла. Но воздух совсем затхлым назвать было нельзя, помещение каким-то образом проветривалось.

Максим встретил взгляд Редошкина.

«Обалдеть!» – читалось в глазах лейтенанта.

– Тыл! – произнёс Максим едва слышно.

Редошкин развернулся, выполняя команду прикрыть спину командиру.

Максим перемахнул змеившийся по ребристому полу короб высотой в полметра, собираясь вытащить обоих операторов из «половников», и наткнулся на еле заметную сетку в виде мерцавшей паутины, отгораживающую «кочки» с операторами от остального зала. Интуиция подсказала, что лучше до неё не дотрагиваться.

Максим коснулся сети кончиком ствола винтовки.

Тотчас же вся сеть покрылась электрическими змейками, породившими волну озона.

Лётчики зашевелились, выдёргивая руки из «мха», откинули с голов полусферы, оглянулись, заговорили, энергично помогая себе жестами, хотя их голосов не было слышно.

Один вскочил, кинулся куда-то между «кочками».

Второй снова сунул руки в «мох», оглядываясь на разведчиков, что-то прокричал, дождался, пока из «мха» перед ним вылезет фасетчатый шарик на коленчатом упоре, выдернул руки и припустил вслед за напарником.

– Уйдут! – охнул Редошкин.

Максим отодвинулся на метр, выстрелил из «бластера».

Паутина прогнулась под ударом воздушной струи, породив волну электрического сияния.

Максим выстрелил ещё раз, но на сей раз горячий вихрь не вырвался из раструба «бластера», а синяя искра на торце «приклада» перестала мигать, погасла.

Он швырнул оружие на пол.

– Сдох, зараза!

Редошкин подал ему «фаустпатрон».

– Бей! Зря мы его, что ли, тащили?

– Останемся без мощной пушки. У меня в запасе всего один «теннисный мячик».

– По-любому надо догнать лётчиков, иначе их не остановить. Будут продолжать пакостить.

– Это уж наверняка. – Максим отбросил колебания, отступил ещё дальше и активизировал оружие, найденное в ракете «космических торговцев» ещё почти три месяца назад.

«Фаустпатрон» не подвёл. Импульс неведомого поля превратил воздух в плазму, и возникший солитон снёс паутину как… впрочем, именно как паутину, клочья которой, просияв злыми электрическими молниями, унеслись в глубь зала, облепляя несколько «мшисто-грибных» «кочек». Одна из них, самая ближняя, за которой сидел сбежавший оператор, вскипела струями пара, превращаясь в букет полупрозрачных «водорослей».

Под потолком зала раздалось блеющее металлическое: бе-е-кл! бе-е-кл! бе-е-кл!

Разведчики метнулись в проход между «кочками», надеясь настичь бывших пилотов. Добежали до угла помещения, суженного в форме луча звезды длиной около десяти метров. Беглецы нырнули сюда и оставили открытой дверь в самом остром углу, выдвинутую на штангах.

Максим замер на мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям, нырнул в проём. Перед ним открылся неосвещённый коридорчик, в конце которого светилась щель выхода. И эта дверь была открыта, что заставило майора остановиться. Он не раз участвовал в боевых операциях, преследуя террористов и бандитов, и почти всегда натыкался на засаду или ловушку, если двери после бегства противника оставались открытыми.

– Что застрял? – выдохнул Редошкин ему в спину.

– Они не просто так сбежали… они отступили, приготовив какой-то сюрприз. Отходим назад!

– Давай я проверю…

– Назад!

Попятились, напрягая слух, и услышали множественное цоканье, донёсшееся из открытой двери в конце коридорчика.

– Вот сволочь! Куда теперь?!

– За мной! Рядом с этим залом, если память мне не изменяет, есть отсек поменьше, туда, наверное, и сбежали наши парни. А в него можно попасть через другой коридор.

Максим выскочил обратно в зал с «кочками», сориентировался, и они вернулись к знакомому коридору, в котором остались лежать останки «многоножки».

Цоканье за спиной превратилось в металлический конский топот, в конце зала появилась точно такая же «многоножка» и устремилась в погоню.

Вихрем промчавшись по кольцевому коридору, миновав пару радиальных коридорчиков, свернули в третий и остановились на мгновение, прислушиваясь к цокоту преследователя.

– Догонит, падла! – хищно оскалился Редошкин. – Придётся глушить его «мячиком»!

Максим промолчал, взвешивая шансы обоих на решение двух задач: ликвидации охраны «центра обороны» и задержание лётчиков. Против пауков-носорогов и «многоножек» их земное стрелковое оружие было почти бессильно, а одним «мячиком» решить проблему охраны не представлялось возможным. Захват же зомбированных пилотов вообще превращался в невыполнимую миссию, так как, не уничтожив роботов охраны, догнать и пленить бывших соратников не стоило и мечтать.

– Уходим!

– Командир?! – опешил Редошкин.

– Попадётся закрытая перегородка – мы застрянем! Один «мяч» нас не спасёт! Сюда надо вернуться с хорошими пушками, либо с гранатомётом.

Цоканье приблизилось.

– Ладно, как скажешь.

Максим досчитал до трёх, но выскочить из радиального коридора в кольцевой не успел: недалеко раздался какой-то шум, треск, визг, донёсся двойной шлепок – словно на раскалённые кирпичи плеснули водой. Треск повторился, что-то рухнуло на пол, дробно застучали «подковы лошади» – если судить по звуку, – и всё стихло.

Максим выглянул в кольцевой коридор.

В паре десятков шагов от радиального коридора на полу кольцевого лежала груда подрагивающих обломков «многоножки», а за ней из соседнего радиального коридора выглядывал… лейтенант Точилин, державший в руках два «бластера».

Оба заметили друг друга. Возникла секундная пауза. Потом Точилин вышел в коридор, поднял вверх стволы «демонских» излучателей.

– Привет, Ребров!

Из-за спины Максима вышел Редошкин, поднял брови.

– Мать честная! А вот и он – весь в белом…

– Лейтенант? – показал зубы Точилин, наслаждаясь ситуацией. – Кажется, я спас ваши задницы, судя по отсутствию этих штучек?

Лейтенант покачал стволами «бластеров».

– Как ты здесь оказался? – процедил сквозь зубы Редошкин.

– Мы тоже кое-чему обучены. Над островом летают шмели и «птеродактили», я заинтересовался, увидел ваш самолёт. Короче, не слышу слов благодарности.

За спиной лейтенанта началось движение, мелькнул птичий силуэт, растопыривший крылья.

Максим и Редошкин одновременно вскинули к плечам карабин и снайперку, выстрелили, не медля ни мгновения.

Точилин шарахнулся к стене, оборачиваясь.

Пули спецназовцев легли точно в «клюв птицы», оказавшийся излучателем: от двойного удара «клюв» опустился, в этот момент новый робот «центра обороны» выстрелил и проделал в полу углубление диаметром в метр и глубиной в полметра.

– Твою мать! – изумлённо выговорил Точилин.

– Стреляй! – рявкнул Максим, видя, что «птица» поднимает клюв, и выстрелил ещё раз, целясь чуть выше клюва, туда, где у «птицы» должен был находиться глаз или прицельно-обзорное устройство.

Редошкин присоединился к нему, открывая огонь.

«Птица» отскочила назад, мотая головой, и стало видно, что её крылья – это манипуляторы, а лап у неё шесть, как у встречавшихся ранее пауков-носорогов.

Точилин наконец пришёл в себя, всадил в робота два горячих вихря, разметавших «птицу» на куски.

– Дерьмо!

Максим направился мимо лейтенанта.

– Уходим!

– К-куда?!

– Вооружимся посерьёзней, – сказал Редошкин, проходя мимо и похлопав Точилина по плечу.

– У меня же есть… – нерешительно проговорил лейтенант ему в спину.

– Этого мало.

Точилин глянул на агонизирующие останки «птицы» и бросился догонять спасённых, ставших его же спасителями.

Нашли коридор, ведущий из подземелья к выходу на поверхность, побежали.

Точилин догнал обоих уже в тамбуре перед колодцем, выходящем наверх.

– Какого дьявола, майор, вы…

И в этот момент сверху на них упал рой шмелей…