Час спустя, на подходе к вытянувшимся в два ряда одинаковым двухэтажным строениям, я знал об изуверах все.

Амбец они встретили в подземном убежище и просидели в нем безвылазно сорок лет. Затем, когда их ученые и аналитики сочли окружающий мир пригодным для жизни, выбрались на поверхность.

Они ошиблись. Их разведчики вскоре обнаружили, что мир заселен мутантами. Их начальники отдали приказ мутантов стрелять. Их солдаты гибли в лесах, его исполняя. Так продолжалось до тех пор, пока не выяснилось, что их женщины перестали рожать.

Изуверов осталось две сотни. Пять десятков вышколенных, тренированных мужчин. И втрое больше бесплодных, на глазах увядающих женщин. Изуверки исправно беременели, но, несмотря на все усилия врачей, в течение пары-тройки месяцев теряли плод, с каждым выкидышем старясь на годы. Ужас вновь погнал в убежище, но оказалось, что женщины потеряли фертильность необратимо.

Изуверы были обречены и недостаточно сильны, чтобы забрать женщин у выживших и мутировавших соседей силой. Тогда они послали парламентеров. Те собирались предложить нам сохранившиеся под землей блага цивилизации и оружие в обмен на женщин. Парламентеров доставил в селение немой Федотка, там наш со Шлепой отчим их застрелил.

Закинув ногу на ногу, я сидел в кресле напротив расположившейся за крытым скатертью столом троицы.

– У вас геморрой, завлаб, – участливо сказал я крайнему слева. – Неприятная хворь, сочувствую. А ваша дочь, полковник, – переключился я на того, что сидел посередине, – два месяца назад истекла кровью при выкидыше. Что до вас, доктор, – перевел я взгляд на последнего, – третьего дня вы хотели стреляться. Даже поднесли ствол к виску, но нажать на спуск не хватило отваги.

Я замолчал. Они молчали тоже. Ошеломленно переглядывались. Затем завлаб спросил:

– Где вы учились?

– Нигде. Я говорю на привычном вам языке, основных слов которого, по сути, не знаю.

– Не понимаю, – тряхнул головой полковник. – Бред какой-то. Если вы не знаете слов, откуда вы их берете?

– Из головы каждого из вас. Я вижу, о чем вы думаете, и записываю в себя. Боюсь, вы не поймете, я сам не вполне понимаю, как это происходит. Но я могу многое. Хотите, расскажу вам, что поделывает сейчас, например, капитан?

– Да? И что же? – заинтересовался полковник.

– В данный момент он дает в рот вашей младшей сестре.

Полковник поперхнулся, закашлялся, затем побагровел.

– Идиотская шутка, мутант.

– Это не шутка. Пошлите вестового проверить, это недалеко, на втором этаже третьего к востоку строения. Если поспешит, он застанет их прежде, чем капитан кончит.

– У него компьютер в голове, – растерянно пробормотал завлаб. – Благоприятная мутация, кто бы мог подумать. Этот, с вашего позволения, глаз, по всей видимости, – сверхмощный телепатический ресивер. Он подает информацию в процессор, тот…

– Довольно, – всадил кулаком по столешнице полковник. – Ваше имя?

– Иван. Но люди зовут меня Ши… Впрочем, неважно.

– Вы нас заинтересовали, Иван. Допустим, мы зачислим вас в штат. Что хотите в обмен на свои услуги?

Я хотел жить. Я очень, очень, очень хотел жить. Я готов был в ногах у них валяться, чтобы оставили в живых, дали выспаться, и больше ничего мне было не нужно. Но я заставил себя сказать:

– Усиленное питание. Должность в лаборатории. Высший уровень доступа. Пока, пожалуй, все.

Троица переглянулась.

– А ваша эээ… соплеменница? – вкрадчиво спросил завлаб. – Как насчет нее?

– Шлепа моя сестра.

– Даже так? – встрял доктор. – Она…

– Она, по всей видимости, фертильна. Вернее, может стать фертильной и выносить плод. Только, только…

Я замолчал. Я не мог, не в силах был заставить себя произнести вслух эти слова.

– Я догадываюсь, Иван, – мягко проговорил доктор. – Основные жизненные функции контролирует лишь один организм, доминирующий, не так ли? Второй им скорее препятствует. Вы это хотели сказать?

Я молчал. Долго, очень долго. Затем кивнул.