Босх вернулся в тюрьму за ордером на обыск, и чтобы закрыть и запереть камеру с нераскрытыми делами. Затем он пересек Первую улицу и вошел в детективное бюро полиции Сан-Фернандо через боковую дверь со стоянки. Он увидел двух штатных детективов отдела за их рабочими местами. Белла Лурдес была старшим детективом, чаще всего работавшим в паре с Босхом, когда его расследования выводили его на улицы. У нее был мягкий, материнский взгляд, который скрывал ее навыки и жесткость. Оскар Лусон был старше Лурдес, но его совсем недавно перевели в детективное подразделение. Он вел малоподвижный образ жизни и любил носить свой значок не на поясе, а на цепочке на шее, как наркополицейский. Иначе его можно было бы не увидеть.

Дэнни Систо, третий член команды, сейчас отсутствовал.

Босх проверил кабинет капитана Тревино и обнаружил, что дверь открыта, а детектив-коммандер сидит за своим столом. Он оторвался от каких-то бумаг и посмотрел на Босха.

— Как все прошло? — спросил Тревино.

— Подписано, скреплено печатью, доставлено, — сказал Босх, протягивая ордер в качестве доказательства. — Хочешь, чтобы все собрались в штабной комнате и обсудили, как нам это сделать?

— Да, пригласи Беллу и Оскара. Систо сейчас на месте преступления, так что он не сможет. Я вызову кого-нибудь из патруля.

— А как насчет полиции Лос-Анджелеса?

— Давай сначала во всем разберемся, а потом я позвоню в Футхилл и договоримся как капитан с капитаном.

Пока Тревино все это говорил, он уже снимал телефонную трубку, чтобы позвонить в дежурную часть. Босх вернулся обратно и воспользовался ордером, чтобы подать сигнал Лурдес и Лусону зайти в оперативную комнату. Босх вошел, взял со столика желтый блокнот и сел за один конец овального стола для совещаний. Так называемая штабная комната на самом деле была многоцелевым помещением. Оно использовалось для учебных занятий, как столовая, как командный пункт в чрезвычайных ситуациях, а иногда и как место для выработки стратегии и тактики расследования со всей командой детективов — всеми пятью ее членами.

Босх сел и перевернул титульный лист ордера, чтобы еще раз перечитать составленный им раздел "Вероятные основания". Он был взят из дела об убийстве четырнадцатилетней давности. Жертвой был Кристобаль Вега, пятидесяти двух лет, которому выстрелили в затылок, когда он выгуливал собаку по своей улице в Пионер-парк. Вега был ветераном и главарем банды "Варрио Сан-Фер 13"[26], одной из старейших и наиболее жестоких банд в долине Сан-Фернандо.

Его смерть стала шоком для крошечного городка Сан-Фернандо, потому что он был хорошо известен в сообществе после того, как публично принял образ крестного отца, решал споры соседей, выделял крупные средства местным церквям и школам и даже доставлял продуктовые корзины нуждающимся во время праздников.

Это была маскировка хорошего парня, за которой скрывался тридцатилетний опыт работы гангстером. Внутри "Варрио Сан-Фер 13" он был известен своей жестокостью и известен под прозвищем дядя Мурда[27]. Он постоянно передвигался в сопровождении двух телохранителей и редко покидал территорию Сан-Фернандо, потому что все окрестные банды приговорили его к смерти в результате его лидерского положения и планирования насильственных вылазок на другие территории. "Вайнленд Бойз" хотели его смерти. "Пакас" хотели его смерти. "Пакойма Флэтс" хотели его смерти. И так далее.

Убийство дяди Мурды было неожиданным еще и потому, что Вегу поймали на улице в одиночестве. У него был пистолет, заткнутый за пояс спортивных штанов, но, очевидно, он решил, что будет в безопасности, если выберется из своего укрепленного дома и отведет свою собаку в парк вскоре после рассвета. Он так и не добрался до него. Его нашли лежащим лицом вниз на тротуаре в квартале от парка. Его убийца подкрался сзади так незаметно, что Вега даже не успел вытащить пистолет из-за пояса.

Хотя Вега сам был бандитом и убийцей, расследование его убийства полицией Сан-Фернандо изначально было напряженным. Ни один свидетель стрельбы так и не был найден, и единственной найденной уликой была пуля 38-го калибра, извлеченная во время вскрытия из мозга жертвы. Ни одна конкурирующая банда из этого района не взяла на себя ответственность за убийство, а граффити, которые либо оплакивали, либо прославляли кончину Веги, не давали ни малейшего представления о том, кто или какая банда совершила это убийство.

Дело было закрыто, и детективы, которым каждый год назначались проверки на предмет должной осмотрительности, не проявляли особого энтузиазма. Очевидно, что это был тот случай, когда смерть жертвы не рассматривалась как большая потеря для общества. Мир прекрасно обходился без дяди Мурды.

Но когда Босх открыл файлы в рамках проверки нераскрытых дел, он применил другой подход. Он всегда действовал в соответствии с аксиомой, что в этом мире либо все имеют значение, либо никто не имеет значения. Эта вера диктовала, что он должен прилагать все усилия к каждому делу и каждой жертве. Тот факт, что дядя Мурда получил свое прозвище из-за своей готовности заниматься смертоносным бизнесом ВСФ, не удержал Босха от желания найти его собственного убийцу. По кодексу Босха, никто не должен иметь возможности подкрасться к человеку сзади на тротуаре на рассвете, всадить ему пулю в голову, а затем исчезнуть в тени времени. Где-то там был убийца. Возможно, с тех пор он убивал и может убить снова. Босх шел за ним.

Время смерти определялось различными факторами. Жена Веги сказала, что он встал в шесть утра и примерно через двадцать минут вывел собаку за дверь. Коронер смог сузить круг подозреваемых только до 100 минут между этим моментом и восемью часами утра, когда его тело было обнаружено местным жителем недалеко от парка. Два опроса детективами соседей не выявили ни одного жителя, который сообщил бы, что слышал выстрел, что привело к выводу о том, что стрелок, возможно, использовал глушитель на своем оружии — или весь район не хотел сотрудничать с полицией.

Несмотря на то, что при расследовании дел многолетней давности существует множество препятствий — потеря улик, свидетелей, мест преступлений, — фактор времени также может оказаться выгодным. Босх всегда искал способы обратить время в свою пользу.

В расследовании дела Кристобаля Веги за четырнадцать лет, прошедших с момента убийства, многое произошло. Многие гангстеры из ВСФ и банд ее соперников попали в тюрьму за различные преступления, включая убийства. Некоторые из них очистились и порвали все связи с прежней жизнью. Именно на этих людях сосредоточился Босх, используя поиск в базе данных и беседы с офицерами отдела по борьбе с бандитизмом в полиции Сан-Фернандо и из близлежащих подразделений полиции Лос-Анджелеса, чтобы составить два списка гангстеров – находящихся в тюрьме или, как считается, ведущих честный образ жизни.

За предыдущий год он неоднократно бывал в тюрьмах и нанес десятки визитов в дома и на рабочие места мужчин, которые оставили свои бандитские связи позади. Каждый разговор был адаптирован к обстоятельствам жизни человека, которого он навещал, но в каждом случае допрос как бы случайно переходил к нераскрытому убийству Кристобаля Веги.

Большинство разговоров заходили в тупик. Субъект либо соблюдал кодекс молчания, либо ничего не знал об убийстве Веги. Но в конце концов фрагменты информации начали складываться в мозаику. Когда он слышал более трех опровержений причастности от членов одной и той же банды, он исключал эту банду из списка подозреваемых. В конце концов он вычеркнул из списка всех соперников "СанФер". Это не было окончательным, но этого было достаточно, чтобы обратить его внимание на собственно банду Веги.

В конце концов Босх наткнулся на платную парковку на задней стоянке магазина обуви со скидкой в Альгамбре, к востоку от Лос-Анджелеса. В этом магазине человек по имени Мартин Перес, перевоспитавшийся член банды "СанФер", работал менеджером по запасам вдали от той территории, по которой он когда-то ходил. Пересу был сорок один год, и двенадцать лет назад он отказался от своей принадлежности к банде.

Хотя с шестнадцати лет он числился в разведывательных файлах бандподполья как закоренелый член "СанФер", он избежал пожизненного заключения с несколькими арестами в послужном списке, но без обвинительных приговоров. Он никогда не сидел в тюрьме и провел лишь несколько дней в окружной тюрьме.

Файлы, которые просмотрел Босх, содержали цветные фотографии татуировок, украшавших большинство частей тела Переса в годы его активной деятельности. Среди них была надпись чернилами "РАЗОРВИ ДЯДЮ МУРДУ" на его шее. Это ставило его на первое место в списке людей, с которыми Босх хотел поговорить.

Босх наблюдал за парковкой обувного магазина и заметил, как Перес вышел выкурить сигарету во время перерыва в три часа дня. В бинокль Босх убедился, что у Переса все еще была татуировка на шее. Он отметил время перерыва, а затем уехал.

На следующий день он вернулся незадолго до перерыва. Он был одет в синие джинсы и джинсовую рабочую рубашку с несмываемыми пятнами, а в нагрудном кармане у него была мягкая пачка "Мальборо редс". Когда он увидел Переса за магазином, то небрежно присоединился к нему, подняв сигарету и спросив, не даст ли он ему прикурить. Перес щелкнул зажигалкой, и Босх наклонился, чтобы прикурить.

Откинувшись назад, Босх упомянул о татуировке, которую только что видел вблизи, и спросил, как умер дядя Мурда. Перес ответил, что дядя Мурда был хорошим человеком, которого подставили его собственные люди.

— Почему? — спросил Босх.

— Потому что он стал жадным, — сказал Перес.

Босх не стал настаивать. Он докурил сигарету — первую, которую выкурил за последние годы, — поблагодарил Переса за то, что тот дал прикурить и ушел.

В ту же ночь Босх постучал в дверь квартиры Переса. Его сопровождала Белла Лурдес. На этот раз он, вместе с Лурдес, представился, и сказал Пересу, что у того проблема. Он достал свой телефон и воспроизвел фрагмент разговора, которым они обменялись, покуривая за обувным магазином. Босх объяснил, что Перес знал об убийстве, совершенном бандой, но намеренно скрыл это от властей.

Это было воспрепятствование правосудию — преступление, не говоря уже о заговоре с целью совершения убийства, в котором ему могли бы предъявить обвинения, если бы он не согласился сотрудничать.

Перес согласился сотрудничать, но он не хотел идти в полицейское управление Сан-Фернандо, чтобы его в старом районе заметил кто-нибудь, с кем он раньше был. Босх позвонил старому другу, который работал в отделе по расследованию убийств Департамента шерифа в Уиттиере, и договорился о том, чтобы тот одолжил комнату для допросов на пару часов.

Угроза предъявления обвинений Пересу была в значительной степени блефом со стороны Босха, но это сработало. Перес смертельно боялся окружной тюрьмы Лос-Анджелеса и тюремной системы Калифорнии. Он сказал, что они были хорошо укомплектованы членами eMe[28] — мексиканской мафии, — которая состояла в прочном союзе с ВСФ и была известна своими жестокими преступлениями против тех, кто доносил или считался уязвимым для давления на них правоохранительных органов. Перес верил, что он будет приговорен к смерти независимо от того, донесет он или нет. Он решил выложить все на стол в надежде убедить Босха и Лурдес в том, что он не был убийцей, но знал, кто это был.

История, рассказанная Пересом, была такой же старой, как и само убийство. Вега занимал влиятельное место в банде, а абсолютная власть развращает абсолютно. Он получал больше, чем его доля в доходах от преступных предприятий "СанФер", и также был известен тем, что принуждал к сексуальным отношениям молодых женщин, связанных с членами низших эшелонов банды. Многие из этих молодых ватос[29] презирали его. Некто по имени Транкильо Кортес устроил заговор против него. По словам Переса, он был племянником жены Веги и был возмущен жадностью Веги и его публичными изменами.

Перес входил в клику Кортеса внутри банды и был посвящен в часть планирования, но настаивал на том, что его не было, когда Кортес убил Вегу. В полиции Сан-Фернандо это дело долгое время считалось идеальным, поскольку никаких улик, кроме пули, не было оставлено.

Итак, именно здесь Босх и Лурдес надавили на Переса, задавая множество вопросов о пистолете, его владельце и его нынешнем местонахождении.

Перес сказал, что пистолет принадлежал Кортесу, но у него не было информации о том, как он оказался у Кортеса. Что касается того, что случилось с оружием после убийства, он понятия не имел, потому что вскоре отделился от банды и покинул Долину. Но Перес действительно предоставил часть информации, которая помогла Босху сосредоточиться.

Он сказал, что Кортес снабдил пистолет самодельным глушителем. Это соответствовало первоначальному расследованию.

Босх сосредоточился на этом, спросив, как Кортес изготовил глушитель. Перес сказал, что в то время Кортес работал в магазине глушителей своего дяди в соседней Пакойме, и он изготовил его из тех же труб и внутренних шумоподавляющих материалов, которые используются в мотоциклетных глушителях. Он сделал это в нерабочее время и без ведома своего дяди. Перес также признал, что он и двое других членов банды были с Кортесом в магазине, когда тот тестировал свое творение, прикрепив его к пистолету и сделав пару выстрелов в заднюю стенку магазина глушителей.

После допроса Переса приоритетом для следователей стало подтверждение как можно большей части его истории. Лурдес смогла установить связь между Кортесом и женой Веги. Она была сестрой его отца. Она также установила, что авторитет Кортеса в ВСФ вырос за последние четырнадцать лет, и теперь он был таким же главарем, как и человек, в убийстве которого его подозревали. Тем временем, Босх нашел подтверждение того, что компания "Pacoima Tire & Muffler", расположенная на Сан-Фернандо-роуд в Лос-Анджелесе, ранее принадлежала Хелио Кортесу, дяде подозреваемого, и что имя нового владельца не фигурировало ни в одном из файлов оперативной информации о бандитах в департаментах полиции Сан-Фернандо и Лос-Анджелеса. Другие детали были подтверждены, и все это стало достаточно веской причиной для Босха обратиться к судье за ордером на обыск.

Теперь у него был ордер, и пришло время двигаться дальше.

Лурдес и Лусон первыми вошли в штабную комнату. Вскоре за ними последовал Тревино, а затем сержант Ирвин Розенберг, начальник дневной смены. В соответствии с протоколом департамента, все ордера на обыск вручались в присутствии сотрудников в форме, и Розенберг, ветеран уличной полиции с высокими навыками общения с людьми, должен был координировать эту сторону дела. Все расселись вокруг овального стола.

— Что, никаких пончиков? — спросил Розенберг.

Обычно на столе производилась раздача еды, пожертвованной горожанами. Почти каждое утро на завтрак подавали пончики или буррито. Разочарование Розенберга разделяли все.

— Ладно, давайте начнем, — сказал Тревино. — Что у нас, Гарри? Тебе следует ввести Ирвина в курс дела.

— Это дело Кристобаля Веги, — сказал Босх. — Убийство дяди Мурды четырнадцать лет назад. У нас есть ордер на обыск, позволяющий нам проникнуть в магазин шин и глушителей "Pacoima" на Сан-Фернандо-роуд и найти пули, выпущенные в заднюю стену главного гаража четырнадцать лет назад. Это место находится на территории полиции Лос-Анджелеса, так что мы согласуем это с ними. Мы хотим сделать это как можно незаметнее, чтобы слухи не дошли до нашего подозреваемого или кого-либо еще из "СанФер". Мы хотим сохранить это в тайне до тех пор, пока, надеюсь, не придет время произвести арест.

— С "СанФер" это будет невозможно, — сказал Розенберг. — У них повсюду есть глаза.

Босх кивнул.

— Мы это знаем, — сказал он. — Белла работала над историей для прикрытия. Нам просто нужно выиграть пару дней. Если мы найдем пули, то я прикажу проверить их в лаборатории. Они проведут сравнение с пулей, убившей Вегу. Если будет совпадение, мы сможем выйти на нашего подозреваемого.

— Кто подозреваемый? — спросил Розенберг.

Босх заколебался. Он доверял Розенбергу, но обсуждать подозреваемых при ведении дела было нехорошо — особенно когда в этом был замешан информатор.

— Не бери в голову, - быстро сказал Розенберг. - Мне не нужно знать.

Итак, вы хотите, чтобы это ограничилось одной машиной и двумя полицейскими?

— Самое большее, — ответил Босх.

— Сделано. У нас во дворе стоит новый внедорожник, который только что прибыл. С него еще не сняли наклейку. Мы могли бы использовать это, а не афишировать, что мы из ДПСФ[30]. Это могло бы помочь.

Босх кивнул. Он видел внедорожник во дворе общественных работ рядом со старой тюрьмой. Он был доставлен от производителя в черно-белой краске, но идентификаторы ДПСФ не были нанесены на его двери и задний люк. Это могло бы слиться с машинами полиции Лос-Анджелеса и помочь скрыть, что обыск был частью расследования полиции Лос-Анджелеса. Это еще больше изолировало бы расследование от ВСФ.

— На случай, если нам придется демонтировать всю стену целиком, с нами будет бригада общественных работ, — сказал Босх. — Они будут использовать фургон без опознавательных знаков.

— Так какое у нас прикрытие? — спросил Лусон.

— Кража со взломом, — сказала Лурдес. — Если кто-нибудь спросит, мы скажем, что кто-то вломился ночью, и это место преступления. Это должно сработать. Это место больше не принадлежит дяде подозреваемого. Насколько мы можем судить, новый владелец чист, и мы ожидаем его полного сотрудничества как с поиском, так и с историей прикрытия.

— Хорошо, — сказал Тревино. — Когда мы отправляемся?

— Завтра утром, — ответил Босх. — Как раз тогда, когда заведение откроется в семь. Если повезет, мы успеем войти и выйти до того, как большинство гангстеров в округе проснутся.

— Хорошо, — сказал Тревино. — Давайте соберемся здесь в шесть и будем в Пакойме, когда они откроют двери.

После этого совещание закончилось, и Босх последовал за Лурдес обратно к ее рабочему месту.

— Эй, у меня в камере недавно был посетитель, — сказал он. — Это ты прислала ее туда?

Лурдес покачала головой.

— Нет, сюда никто не входил, — ответила она. — Я весь день составляла отчеты.

Босх кивнул. Он задумался о Бэллард и о том, как она узнала, где его найти. Он предположил, что Люсия Сото рассказала ей об этом.

Он понимал, что скоро все узнает.