В 20:10 радиостанция "Мустанга" ожила, один за другим пошли сообщения, что цель — Транкильо Кортес — обнаружена и находится в движении. Интерпретировав радиокод, используемый сотрудниками ОСР, Босх сделал вывод, что Кортес находится с неизвестным телохранителем/водителем и сел в белый "Chrysler 300" с заниженной подвеской. В машине были незаконно затемнённые окна, из-за которых невозможно было опознать тех, кто находился за стеклом.

"Крайслер" двигался по Роско на восток, и Сеспедес пропустил свиту машин ОСР, прежде, чем начать движение на своем "Мустанге". Тем не менее он задержался, чтобы проверить, не задействовал ли Кортес какие-нибудь методы контрнаблюдения, например машину дальнего следования. Убедившись, что таковых нет, он влился в поток машин, чтобы догнать остальных. Его роль как командира группы заключалась в том, чтобы держаться позади и быть готовым переместиться в один из углов плавающей системы наблюдения, окружавшей "Крайслер", если одна из четырех машин, сменявших друг друга, окажется раскрыта подозреваемым или будет выведена из строя иным способом.

Босх услышал по радио, что "Крайслер" повернул на север на Брэнфорд, который вел прямо к парку и полю для гольфа на плотине Хансен. Босх слушал, как по рации подразделения называют себя "Передовой", "Задний", "Первый и второй аутригеры" и ведут беглый отчет о движущейся цели. Голоса были спокойными и медленными, как будто они описывали матч по гольфу по телевизору.

— Куда мы направимся в парке? — спросил Босх.

— На парковку у поля для гольфа, — ответил Сеспедес. — Сейчас там должно быть пусто. Нельзя играть в гольф в темноте, верно?

Босх задал этот вопрос, пытаясь заставить Сеспедеса рассказать о своем плане. Они находились примерно в миле от парка, и Босх не знал, какой будет тактическая стратегия, когда они доберутся до места захвата.

— Все сведется к выбору, — сказал Сеспедес. — Так всегда бывает.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Босх. — Какой выбор?

— Жить или умереть. План всегда состоит в том, чтобы сначала сдержать его. Мы поставим его в ситуацию, когда он будет знать, что не сможет выбраться из коробки. Тогда у него будет выбор. Выйти на ногах или опрокинуться на спину. Удивительно, как часто эти парни делают неправильный выбор.

Босх только кивнул.

— Это тот парень, который похитил тебя, — сказал Сеспедес. — Из места, которое твоя дочь называет домом. Затем он собирался пытать тебя и скормить твоё тело своим собакам.

— Верно, — сказал Босх.

— Похоже на фильм, который я однажды видел.

— Я слышал, как кто-то это сказал. Я пропустил этот фильм.

— Да, но мы должны научить этих людей, что кино — это не реальная жизнь. Привнести немного правды в ситуацию, понимаешь, о чем я?

— Понимаю.

— Как продвигается дело против него?

— Никак. У нас есть парень в коме — коп. Если он выйдет из нее и заговорит, тогда, возможно, у нас появится дело.

— Но ты ведь не видел Кортеса, верно? Когда ты был в клетке.

— Нет.

— Другими словами, у тебя ни хрена нет. Если мы втянем его в это дерьмовое дело с алиментами, у тебя будет шанс поговорить с ним, и ты должен надеяться, что, во-первых, он не пригласит адвоката, а во-вторых, скажет что-то не то и обделается.

— Примерно так, да.

— Что ж, тогда будем надеяться, что сегодня он сделает неправильный выбор.

Через несколько минут радио ожило, сообщив, что "Крайслер", перевозивший Кортеса, въезжает в зону отдыха на плотине Хансен. Две машины наблюдения выехали вперед и заняли позиции, ожидая, пока "Крайслер" въедет в ловушку для преступников.

— У нас на стоянке есть машина-обманка, — сказал Сеспедес Босху. "Форд-пикап", как у того парня, чей телефон мы использовали.

Кортес едет к нему, а мы выдвигаемся.

Босх кивнул. Откинувшись на центральную консоль "Мустанга", он получил возможность наблюдать за экраном ноутбука и четырьмя камерами видеонаблюдения. Он заметил, что две машины двигались в потоке, еще не въехав в парк, а две стояли на месте. Теперь на них был установлен инфракрасный режим. Одна из них просто ехала по подъездной дорожке рядом со зданием, которое, по мнению Босха, являлось клубным домом на поле для гольфа. Другая смотрела через парковку на пикап, припаркованный в дальнем конце участка.

— Есть ли задержка на этих экранах? — спросил он.

— Около двух с половиной секунд, — ответил Сеспедес.

— Запись?

— Запись.

Радио перешло от наложения голосов, сообщавших о перемещении цели, к полной тишине почти на тридцать секунд, прежде чем ловушка была захлопнута. Вскоре Босх увидел, как "Крайслер" въехал на стоянку в одном из ракурсов статичной камеры. Но он остановился, не доезжая до пикапа.

— Что он делает? — спросил Босх.

— Просто осторожничает, — ответил Сеспедес.

Затем Сеспедес обратился к рации.

— Подмигни ему, Джимми.

— Вас понял.

На камере, установленной на стоянке за преследуемой машиной, фары пикапа дважды мигнули. Босх заметил, что все четыре камеры сейчас статичны и работают в инфракрасном диапазоне.

— У тебя парень в пикапе? — сказал Босх, констатируя очевидное.

Сеспедес поднял руку, призывая к молчанию. Сейчас было не время передавать Босху информацию. Он вернулся к рации.

— А теперь уходи, Джимми. Убирайся оттуда.

"Крайслер" начал двигаться к пикапу. Босх не видел никаких признаков того, что кто-то вышел из "Форда". Сеспедес засек время приближения "Крайслера", учел задержку на камерах, а затем нажал на кнопку радиопередачи на полу машины.

— Быстро! Всем подразделениям — вперед!

Все четыре камеры начали двигаться и приближаться. Далеко позади Сеспедес набрал скорость, и "Мустанг" въехал в парк. Машина подпрыгивала на неровностях дорожного полотна, когда они неслись к полю для гольфа, но Босх не мог оторвать глаз от экрана ноутбука. Одной рукой он ухватился за подлокотник, а другой — за крепление ноутбука, пытаясь удержать его на месте и следить за происходящим.

Четыре машины наблюдения приблизились к "Крайслеру", когда он въехал в проем рядом с пикапом. Подъехав ближе, Босх увидел, что пикап стоит задом к стене, увитой плющом. Таким образом, сбежать не удастся.

Четыре преследующие машины двинулись следом, и по их камерам было видно, что они накрыли "Крайслер" в классическом порядке. Он был прижат носом к стене, а четыре машины с вооруженными офицерами расположились за ним по дуге в 120 градусов.

Ракурсы камер перекрывались, и Босх мог видеть, как офицеры ОСР используют открытые двери своих машин в качестве прикрытия и направляют оружие на "Крайслер". Звуков не было, но Босх знал, что они кричат и требуют сдаться тех, кто находится внутри.

Босх видел, как два офицера в боевых стойках двигались слева и справа от машин ОСР, чтобы еще больше накрыть "Крайслер", но при этом сохранить угол, под которым они могли бы вести перекрестный огонь.

В течение десяти секунд ничего не происходило. Никакого движения со стороны "Крайслера". Его дымчатые стекла были подняты, но мощные лучи машин ССР пробивались сквозь них, и Босх смог разглядеть силуэты двух мужчин внутри.

"Мустанг" въехал на стоянку и помчался к месту захвата. Босх поднял голову, чтобы сориентироваться, но затем снова посмотрел на экраны камер. В этот момент передние двери "Крайслера" одновременно распахнулись.

Босх увидел, как из машины вышел Транкильо Кортес и поднял руки, чтобы сдаться. На нем была та же самая бейсболка с плоским козырьком "Доджерс", что и на в день их встречи.

Водитель последовал за ним, но при выходе поднял только левую руку.

"Мустанг" притормозил за одной из преследующих машин и теперь находился достаточно близко, чтобы Босх мог слышать напряженные голоса офицеров. Он посмотрел на ноутбук, чтобы увидеть происходящее в прямом эфире.

— Руки!

— Обе руки!

— Руки вверх!

А затем предупреждение перешло в тревогу.

— Ствол! Ствол!

Босх мог видеть только голову и плечи водителя, потому что между ними стояла одна из машин ОСР. Он опустил взгляд на экран ноутбука и посмотрел на камеру, показывающую водительскую сторону "Крайслера". Водитель, коренастый мужчина, которому пришлось извернуться, чтобы выйти из машины, появился, повернулся и поднял правую руку вверх в размашистом движении. Когда его рука оторвалась от тела, Босх увидел пистолет.

Вокруг раздался мощный залп выстрелов.

Транкильо Кортес поплатился за браваду своего телохранителя и самоубийственное решение взять в руки оружие. Кортес находился в центре зоны поражения и был честной добычей. В обоих мужчин попали несколько раз, пока огонь восьми стрелков продолжался вокруг них.

Окна "Крайслера" разлетелись вдребезги, и люди по обе стороны от него упали. Кортес повернулся, возможно, в поисках укрытия, и упал лицом назад в машину. Его тело вывалилось наружу, и он остался лежать, прислонившись к дверному порогу, головой вниз. Кепка с него так и не слетела.

Только когда стрельба прекратилась, Босх поднял взгляд от экрана ноутбука. Сквозь угол между открытыми дверцами двух преследующих машин он увидел Кортеса, белая рубашка которого спереди была пропитана кровью. Его голова дернулась, а тело обмякло. На данный момент он был еще жив.

— Оставайся в машине, Босх, — крикнул Сеспедес.

Он выскочил из машины и побежал между двумя машинами, пробиваясь сквозь плотный дым от выстрелов. Он последовал за двумя своими людьми, которые осторожно приближались к "Крайслеру", держа на мушке тех, кто лежал на земле. Босх вернулся к ноутбуку, развернув его теперь полностью к себе, чтобы обзор был лучше.

На земле рядом с телом телохранителя лежал пистолет. Один из офицеров ОСР отбросил его в сторону, а затем наклонился, чтобы проверить пульс. Он показал рукой ровную линию, означающую, что телохранитель мертв. Кортеса повалили на землю, и офицер опустился рядом с ним на колени. Даже на инфракрасном экране было видно, что он дышит. На экране появился Сеспедес, который уже говорил по мобильному телефону. Босх предположил, что он вызывает скорую помощь или сообщает о случившемся командному составу.

Босху хотелось выйти из "мустанга" и отправиться на место происшествия, но он, как и было приказано, остался в машине. Если бы показалось, что Сеспедес забыл о нем, он бы вышел. Он увидел, как Сеспедес отключился от одного звонка и сделал другой.

Босх взглянул на экран и снова увидел то же действие, вспомнив, что подача данных на ноутбук задерживается. Он посмотрел на клавиатуру, нашел стрелку влево и нажал ее. Видео на экране начало перематываться. Босх держал палец на кнопке до тех пор, пока изображение не дошло до момента, когда двое из "СанФер" все еще были в белом "Крайслере".

Он просмотрел роковую стычку, периодически нажимая на кнопку обратного хода, чтобы замедлить воспроизведение или полностью повторить моменты. Он не знал, как перевести воспроизведение в режим замедленной съемки. Он сосредоточился на ракурсе камеры в левом верхнем углу экрана. Почти прямое изображение водителя, выходящего из машины с поднятой рукой.

Он сосредоточился на правой руке водителя, когда она выходила из тени автомобиля. Когда рука поднялась из-за туловища, Босх увидел пистолет. Но рука не держала его за рукоятку. Водитель держал оружие, но не за рукоятку, не готовясь к стрельбе.

Затем Босх увидел, как пуля ударилась о дверную раму и разлетелась на осколки. Первый выстрел. Он прозвучал до того, как можно было четко разглядеть пистолет и понять намерения водителя. Босх убрал палец с клавиатуры и стал наблюдать за дальнейшим ходом стрельбы. Он посмотрел через лобовое стекло и увидел Сеспедеса, идущего к "мустангу". Быстро наведя палец на стрелку вперед, он ускорил воспроизведение и перевел его в реальное время как раз в тот момент, когда босс ОСР открыл дверь со стороны пассажира.

Сеспедес наклонился к нему.

— Он умирает, но в сознании, если ты хочешь ему что-нибудь сказать, — сказал он.

— Хорошо, — ответил Босх. — Да.

Сеспедес отступил в сторону, и Босх вышел из машины. Они прошли между двумя машинами ОСР и подошли к пассажирской стороне "Крайслера". В воздухе все еще висела тяжелая пелена дыма.

Глаза Кортеса были открыты и выглядели испуганными. На его языке и губах была кровь, и Босх понял, что его легкие, скорее всего, изрешечены осколками свинца. Гарри был потрясен тем, как молодо он выглядит. Того человека, который несколько дней назад ухмылялся и принимал позы на стоянке у прачечной, уже не было. Теперь Кортес выглядел как испуганный мальчишка в бейсболке.

Босх знал, что сейчас не время что-либо говорить, изображать из себя победителя или издеваться над ним, говоря мстительные слова. Он ничего не сказал. Кортес тоже ничего не сказал. Он смерил Босха взглядом, а затем переместил руку и потянулся окровавленной ладонью к манжете брюк Босха. Он ухватился за него, словно пытаясь уцепиться за жизнь и не дать себя утащить в поджидающую темноту. Но через несколько секунд его силы иссякли. Он отпустил руку, затем закрыл глаза и умер.