Был час ночи, и уже шла ее официальная смена, когда Бэллард завершила оформление документов, связанных с арестом Теодора Бехтеля по подозрению во взломе, проникновении со взломом и краже в особо крупных размерах. После того, как его поместили в одиночную камеру в участке, она прошла через парковку к складским помещениям и достала свежую коробку с карточками для встряски. Вернувшись в детективное бюро, устроилась в дальнем углу и вскоре просматривала отчеты о людях-перекати-поле, как называл их Тим Фармер, еженощно бродивших по улицам Голливуда.

Через час она отложила шесть карточек в сторону для дальнейшего рассмотрения. Несколько сотен не попали в список. Ее продвижение вперед замедлилось, когда она наткнулась на очередную карточку, заполненную Фармером. Его слова и наблюдения снова привлекли ее.

Этот парень ничего не знал лучше, чем улицу. Если бы его поселили в квартиру с одной спальней и полностью оборудованной кухней, он бы перебрался в чулан и спал на полу. Он один из людей дождя.

Ей стало интересно, кем были "люди дождя" по мнению Фармера.

Люди, которые не могли вписаться в остальную часть общества? Люди, которым нужен был дождь?

Ее ровер заверещал, и лейтенант Манро вызвал ее в дежурную часть.

Она пошла длинным путем, пройдя по заднему коридору участка, а затем поднявшись к переднему. Это позволило ей увидеть, кто находится в участке, и, возможно, получить представление о том, что происходит, прежде чем заговорить с Манро.

Но участок был пуст, как и в большинство вечеров. Манро стоял за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал расположение машин и персонала на местах. Он не поднял головы, но знал, что она вошла в комнату.

— Бэллард, у нас есть экстренный вызов, и мне нужно, чтобы ты отправилась туда и справилась с ним, — сказал он.

— Что за вызов? — спросила Бэллард.

— Звонит женщина и говорит, что она заперлась в ванной дома на горе Олимп. Говорит, что ее изнасиловали, и ей удалось добраться до ванной со своим мобильным телефоном. Говорит, что парень все еще там, пытается выломать дверь. Я вызвал двух бойцов и сержанта. Они прибыли туда и угадай, кто этот парень? Дэнни, блядь, Монахан. Это он-сказал-она-сказала, и я хочу, чтобы ты была там и приняла решение.

— Они отвезли жертву в Центр помощи изнасилованным?

— Нет. Она все еще там. Она приняла душ, пока была в ванной.

— Черт. Они все равно должны были отвезти ее.

— Они не уверены, что она жертва, Бэллард. Просто поезжай и посмотри сама. Это должно быть как раз по твоей части.

— Что это значит?

— Что бы ты ни хотела, чтобы это значило. Просто поезжай туда. И не забудь свой ровер.

Он протянул ей листок бумаги поверх экрана. На нем был написан адрес, а также имя и возраст человека, сообщившего об инциденте: Хлоя Ламберт, 22 года.

Бэллард в течение пяти минут была в своей служебной машине, направляясь к холмам. Она ненавидела дела, связанные со знаменитостями. Там всегда была другая реальность. Это не была нормальная жизнь. Дэнни Монахан был стендап-комиком, который за последние пять лет добился больших успехов благодаря подкастам и специальным выпускам по кабельному телевидению, а теперь и растущей серии популярных фильмов, которые неуклонно преодолевали отметку в сто миллионов долларов в прокате. Он был тройной угрозой и главной силой, с которой приходилось бороться в Голливуде. Казалось уместным, что он будет жить в той части Голливудских холмов, которая известна как гора Олимп.

Бэллард включила синие огни и помчалась по Сансет-стрит к Кресент-Хайтс, где повернула на север, к Лорел-Каньону. Окрестности горы Олимп занимали переднее правое плечо каньона, с большими домами, из квартир которых были видны огни города. Бэллард въехала на подъездную дорожку к дому на Электра-драйв и припарковалась позади одной из патрульных машин.

На подъездной дорожке ее встретил сержант Дворек.

— Сегодня вечером скафандр не понадобится, Салли Райд, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Бэллард. — Что мне понадобится?

— Мудрость Соломона, я полагаю. Она говорит, что он бандитская жопа, а он говорит, что она подставляет его под МиТу[42].

— Почему ты не отвез ее в ЦПИ[43], Стэн?

Дворек поднял руки, как бы успокаивая ее.

— Просто подожди, подожди. Я не хотел звонить по этому поводу, потому что, если ее туда отвезут, тогда будет номер дела, и жизнь и карьера этого парня пойдут прахом.

Мужская предвзятость не стала шоком для Бэллард. Но сейчас было не время говорить об этом Двореку.

— Хорошо, где они? — спросила она.

— Монахан сидит в домашнем офисе, как жучок, а девушка...

— Девушка?

— Женщина, неважно. Она в кинозале на другой стороне дома. В спальне никто ни к чему не прикасался, и никто не разговаривал с подозреваемым.

— Что ж, вы все сделали правильно. Сначала я собираюсь поговорить с этой женщиной. Показывай.

Дворек провел ее в массивный дом, который, казалось, представлял собой соединение круглых строений разных размеров. Центральный круг был самым высоким. Прихожая была высотой по меньшей мере в два этажа.

— Она в той стороне, — сказал Дворек.

Они прошли через огромную развлекательную зону с небольшой сценой и микрофоном в одном углу, где, как предположила Бэллард, Монахан практиковался в стендапе или выступал перед приглашенными гостями и семьей. Затем они вышли в коридор и направились к открытой двери, где на посту стояла коп по имени Джина Гарднер.

— Джи-Джи, — приветствовала Бэллард, проходя мимо.

Она вошла в домашний кинотеатр с большим экраном, занавешенным спереди. Четыре ряда роскошных кожаных кресел для отдыха, всего двенадцать, располагались на ступенчатых уровнях, уходящих в тыл.

Стены были увешаны постерами из фильмов Монахана на разных языках.

На краешке одного из кресел сидела молодая женщина в мужском халате. Она была блондинкой с большими глазами лани. По ее щекам расплывался грим, стекавший по лицу от слез.

Дворек представил жертву, а потом вернулся в коридор к Гарднер.

Бэллард протянула руку.

— Хлоя, я детектив Бэллард. Я здесь, чтобы выслушать твою историю и убедиться, что ты получишь все необходимое медицинское лечение.

— Мне просто нужно вернуться домой, но они меня не пускают. Он все еще здесь. Мне страшно.

— Ты в полной безопасности. В доме шесть полицейских, а его держат в комнате с другой стороны дома. Я просто хочу получить от тебя некоторую базовую информацию, а затем мы отвезем тебя на медицинское обследование и лечение. Я собираюсь записать твои показания.

— Хорошо.

Бэллард присела на краешек кресла рядом с Хлоей и поставила между ними маленький цифровой диктофон, который она всегда носила с собой. Как только она начала записывать, она назвала себя и жертву и назвала время, дату и место проведения опроса.

— Хлоя, как давно ты знаешь Дэнни Монахана?

— Я познакомилась с ним сегодня вечером.

— Где это было?

— В Зал Комедии. Я пошла со своей подругой Айшей этим вечером, и он был там. Он выступал на сцене, а потом я встретила его в баре на заднем дворе. Он пригласил меня сюда.

— А как же Айша?

— Нет, только меня.

— Ты приехала сюда на своей машине?

— Нет, я приехала на Убере. Я имею в виду в Зал комедии. Сюда он привез меня на своей машине.

— Ты знаешь, что это была за машина?

— Это был "Мазерати", но я не знаю, какая это была модель.

— Не страшно.

— Итак, ты пришла сюда по приглашению. Тебя никто не заставлял.

— Нет, у меня даже был с ним секс… и я хотела этого. Но потом он...

Боже, это так неловко...

Она снова заплакала.

— Все в порядке, Хлоя. В том, что случилось, нет твоей вины. Здесь нечего стыдиться. Ты не та …

— Он перевернул меня и изнасиловал в попу. Я говорила ему остановиться, но он не захотел. Я говорила "нет". Я несколько раз сказала "нет", но он не останавливался.

Она произнесла это быстро, как будто это был единственный раз, когда она могла это произнести.

— У тебя есть повреждения, Хлоя?

— Да, у меня идет кровь.

— Хорошо, я должна задать тебе этот вопрос и заранее приношу свои извинения. У тебя когда-нибудь был анальный секс до того, как это произошло с Дэнни Монаханом?

— Нет, никогда. Я полагаю, это отвратительно.

— Ладно, Хлоя, на данный момент это все. Я собираюсь отвезти тебя в Центр помощи изнасилованным, где они будут искать биологические доказательства и лечить тебя от полученных травм. Они также смогут поговорить с тобой о консультации и о том, какие шаги следует предпринять после этого.

— Я просто хочу вернуться домой.

— Я знаю, но это необходимый этап расследования. Мы должны это сделать. Хорошо?

— Ладно, я думаю.

— Хорошо, подожди здесь. Офицер Гарднер все время будет находиться за дверью, а я скоро вернусь.

Когда она вышла за дверь, Дворека уже не было. Гарднер качнула ей головой, и они прошли по коридору, чтобы посовещаться так, чтобы Хлоя их не услышала. Гарднер проработала десять лет, и все в Голливудском подразделении. Она была миниатюрной, и ее темные волосы были собраны сзади в пучок.

— У нее есть сотовый, — сказала Гарднер. — Я слышала, как она шепталась по телефону.

— Хорошо, — сказала Бэллард.

— Просто, чтобы ты знала, я слышала, как она сказала: "Этот парень заплатит. Я собираюсь разбогатеть".

Бэллард указала на камеру слежения, прикрепленную к ее униформе.

— Ты думаешь, это заснято?

— Я не знаю, может быть.

— Убедись, что я получу видеофайл в конце смены. Я хочу, чтобы ты также написала отчет. Что-нибудь еще?

— Нет, только это.

— Спасибо.

— Конечно.

Бэллард нашла Дворека в развлекательной зоне и попросила его отвести ее в спальню.

Это была большая круглая комната с круглой кроватью и круглым зеркалом на потолке над ней. Бэллард держала руки в карманах, когда наклонилась над кроватью и посмотрела на кучу простыней и подушек.

Она не увидела ни крови, ни чего-либо еще, что могло бы послужить уликой. Она прошла в ванную, в центре которой стояла большая круглая джакузи. Она осмотрела большую душевую кабину, облицованную белым кафелем, но не увидела ни крови, ни других улик. В корзине для мусора рядом с унитазом она увидела комок окровавленных салфеток.

— Хорошо, нам нужно будет вызвать оперативное подразделение, чтобы все собрать, — сказала она. — Ты можешь позвонить, пока я разговариваю с подозреваемым?

— Сделаю, — ответил Дворек. — Сначала я отведу тебя к нему.

Дэнни Монахан сидел за письменным столом, который запомнился Бэллард тем, что он был небольшим и не круглым. Он был старым и поцарапанным, и это говорило ей о том, что стол имел сентиментальную ценность для гения комедии, сидевшего за ней.

— Ты обратила внимание на стол, да? — спросил он. — Когда-то я был школьным учителем. Немногие люди знают об этом.

Монахану было за тридцать, он располнел от успеха, его рыжие волосы были слишком длинными, чрезмерно уложенными и подстриженными так, словно он только что встал с постели и провел по ним руками.

Парень, который заботился о своей внешности, но пытался выглядеть так, будто это не так.

Бэллард проигнорировала сообщение о столе.

— Мистер Монахан, я детектив Бэллард. Вам кто-нибудь зачитывал ваши права?

— Мои права? Нет. Да ладно, это шантаж. Она хочет денег. Она сказала, что обескровит меня.

Бэллард показала ему свой цифровой диктофон и включила его. Затем она прочитала предупреждение Миранды о правах и спросила Монахана, понял ли он их.

— Послушай, возможно, это было немного грубо, но не было ничего того, о чем она бы не просила, — сказал он.

— Мистер Монахан, — настаивала Бэллард. — Если вы хотите поговорить со мной и объяснить, что произошло, тогда вам нужно признать, что вы понимаете права, которые я вам изложила. Если нет, то мы здесь закончили, и вы арестованы.

— Арестован? Это гребаный абсурд. Это было полностью по обоюдному согласию.

Бэллард сделала паузу на мгновение, прежде чем заговорить спокойно и медленно.

— Еще раз, — сказала она. — Понимаете ли вы свои права так, как вам их объяснили?

— Да, я понимаю свои права, — сказал Монахан. —Теперь ты довольна?

— Вы хотите поговорить со мной о том, что произошло здесь, в вашем доме, сегодня вечером?

— Конечно, я расскажу, потому что все это чушь собачья. Это афера — она хочет денег, детектив. Ты не видишь этого?

Бэллард положила диктофон на старый преподавательский стол Монахана. Она снова назвала время и место, а также имя Монахана и его согласие дать записанные показания.

— Расскажите мне, что произошло. Это ваш шанс.

Монахан фактически говорил так, как будто описывал, что он ел на ужин.

— Я встретил ее сегодня вечером в клубе, а потом отвез домой и трахнул. Вот что произошло, и это то, что я делаю постоянно. Но на этот раз она встает, бежит в ванную, запирает дверь и начинает кричать, что ее насилуют.

— Вы пытались взломать дверь в ванную?

— Нет.

— Давайте вернемся к сексу. Она когда-нибудь говорила "нет" или просила вас остановиться?

— Нет, она выставила свою задницу и сказала "дерзай". Все остальное — ложь.

Это было классическое дело "он сказал — она сказала", как и предупреждал лейтенант Манро, и как было во многих случаях изнасилования, о которых сообщалось в полицию Лос-Анджелеса. Но Бэллард видела кровь в мусорной корзине и знала, что это склонит внимание к версии Хлои. Результаты обследования в центре лечения изнасилований также могли бы быть доказательными, если бы травмы жертвы поддавались количественной оценке. Кровь в корзине, казалось, указывала на то, что так оно и будет.

Арест знаменитости в городе знаменитостей был рискованным делом.

Дела привлекали огромное внимание, и обвиняемые обычно нанимали лучших юристов. Защита должна была глубоко погрузиться в жизнь и карьеру Бэллард, и она точно знала, что ее история как истца о сексуальных домогательствах в департаменте будет поднята и, вероятно, использована, чтобы изобразить ее как предвзятую в пользу женщины.

Она поняла, что в этот момент может пойти на попятную. Участие знаменитостей легко квалифицировало бы это расследование как дело департамента города. Следует вызвать недавно сформированную целевую группу по борьбе с сексуальными домогательствами. Но Бэллард также понимала, что то, как работает система, может подвергнуть опасности других женщин. Ее передача ответственности здесь привела бы к медленному и методичному расследованию, в ходе которого Монахан не был бы арестован или каким-либо образом отстранен от своей жизни и распорядка дня. Могут пройти недели, прежде чем дело будет передано в окружную прокуратуру для предъявления обвинений.

Но Монахан только что сказал, что часто так делал — приводил женщину из комедийных клубов. Делал ли он то, что делал с Хлоей, с каждой женщиной, которую приводил в круглую спальню? Бэллард не могла рисковать тем, что ее действия из соображений профессиональной осторожности или протокола департамента могут привести к тому, что другие женщины станут жертвами.

Бэллард позвала из коридора Дворека, затем снова повернулась к Монахану.

— Мистер Монахан, встаньте, — сказала она. — Вы арестованы за...

— Подожди, подожди, подожди! — закричал Монахан. — Ладно, ладно.

Послушай, я не хотел этого делать, но я могу доказать тебе, что никакого изнасилования не было. Просто позволь мне показать тебе. Ареста не будет. Я гарантирую это.

Бэллард мгновение смотрела на него, затем перевела взгляд на Дворека.

— У вас есть пять минут, — сказала она.

— Мы должны пойти в мою спальню, — сказал Монахан.

— Это место преступления.

— Нет, это не место преступления. У меня есть все это на видео. Ты посмотри на это, ты увидишь. Никакого изнасилования.

Бэллард поняла, что должна была это предвидеть. Зеркало на потолке.

Монахан был вуайеристом.

— Пойдемте, — сказала она.

Монахан возглавил полицейскую процессию, направлявшуюся в спальню, по пути излагая свое дело.

— Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, но я не извращенец, — сказал он. — Но из-за всей этой истории с MиTу, начавшейся в прошлом году, я подумал, что мне нужна защита, понимаешь?

— Вы установили камеры, — сказала Бэллард.

— Чертовски верно. Я знал, что до этого может дойти. Я сделал это не для того, чтобы на меня смотрели — это было бы отвратительно. Мне просто нужна была защита.

В спальне он подошел к пульту дистанционного управления, стоявшему на подставке рядом с кроватью, и включил большой экран, который отражал изгиб стены. Вскоре экран разделился на шестнадцать изображений с камер наблюдения по всему дому. Он выделил один из квадратов и увеличил его. Теперь Бэллард смотрела на вид комнаты сверху, в которой находились она, Дворек и Монахан. Бэллард повернулась, чтобы найти камеру, и сфокусировалась на богато украшенной раме картины на стене у изголовья кровати.

— Хорошо, теперь мы просто перемотаем назад, — сказал Монахан.

Бэллард повернулась обратно. Две минуты спустя они наблюдали, как Монахан и Хлоя Ламберт занимаются сексом на кровати. Звука не было, и, к счастью, это был широкоугольный объектив. Бэллард предположила, что действие на экране может быть увеличено, но ей не было необходимости видеть то, что, очевидно, было совокуплением по обоюдному согласию.

— Это был первый раз, когда мы это сделали, — сказал Монахан. — Затем мы немного вздремнули. Вы хотите, чтобы я перемотал вперед к главному событию?

— Пожалуйста, — сказала Бэллард.

Монахан перешел ко второму раунду секса, и по языку тела и позе Ламберт стало ясно, что она сама инициировала второй заход и специфический акт анального секса. Когда все закончилось, она спокойно прошла в ванную и закрыла дверь.

Монахан снова начал ускоренную перемотку воспроизведения.

— Итак, вот где я слышу, как она звонит по телефону в полицию.

Он переключился на обычное воспроизведение, и они наблюдали, как он голый вскочил с кровати и бросился к двери ванной. Он прислонился головой к косяку, как будто прислушивался к телефонному разговору Ламберта, затем начал колотить кулаком по двери.

— Вы можете выключить это, — сказала Бэллард. — Мне понадобится копия.

— Ни за что, — сказал Монахан. — Зачем?

— Потому что это улика. Я собираюсь арестовать ее за подачу ложного заявления.

— Я не хочу, чтобы ее арестовали. Я просто хочу, чтобы вы убрали ее отсюда к чертовой матери. Ты думаешь, я хочу, чтобы каждая телка, с которой я переспал в этом году, знала, что они у меня на пленке? Как ты думаешь, почему я не сказал тебе об этом с самого начала? Я не выдвигаю никаких обвинений. Просто уведите ее отсюда.

— Мистер Монахан, не имеет значения то, что вы не хотите выдвигать обвинения. Она подала ложное заявление в полицию.

— Что ж, я не буду сотрудничать и найму лучшего гребаного адвоката в стране, чтобы помешать тебе получить видео. Ты хочешь этого боя?

— Вы знаете, сэр, я также могла бы обвинить вас в записи сексуального контакта без ведома и согласия обеих сторон.

Монахан несколько мгновений обдумывал последствия этого, прежде чем заговорить.

— Э-э, тебе не кажется, что подобные решения не по твоей части, детектив?

— Вы хотите, чтобы я позвонила своему командиру? Или, еще лучше, в оперативную группу по борьбе с сексуальными домогательствами, информация от которой просачивается в СМИ, как сквозь сито? Если хотите, я позвоню начальнику полиции домой. Я уверена, что все в пищевой цепочке будут абсолютно сдержанны в этом вопросе.

По лицу Монахана было видно, что он осознает, какую банку с червями он открывает.

— Извините, виноват, — сказал он. — Я думаю, вы, вероятно, вполне способны решить, как лучше всего с этим справиться.

Десять минут спустя Бэллард вернулась в домашний кинотеатр, где ее ждала Хлоя Ламберт. Она бросила одежду, которую собрала в спальне, на пол перед Хлоей.

— Ты можешь одеться, — сказала Бэллард.

— Что происходит? — спросила Ламберт.

— Ничего не происходит. Ты идешь домой. Тебе повезло, что ты не отправишься в тюрьму.

— В тюрьму? За что?

— Подача ложного заявления. Тебя не насиловали, Хлоя.

— Какого хрена? Этот парень - хищник.

— Может быть, но и ты тоже. У него все записано на видео. Я посмотрела это. Так что ты можешь прекратить представление. Одевайся, и я прикажу отвезти тебя вниз.

Бэллард повернулась, чтобы уйти, но затем заколебалась и оглянулась.

— Знаешь, именно такие женщины, как ты, которые...

Она не закончила. Она полагала, что Хлоя Ламберт не сможет это понять.