Миссия "Лунный свет" располагалась в старом голливудском бунгало, которое каким-то образом пережило разрушительное воздействие времени. Оно было полностью окружено коммерческими структурами и платными стоянками, которые обслуживали Голливудский бульвар в квартале к северу и бульвар Сансет в квартале к югу. Оно сиротливо возвышалось в своем бетонном окружении — последний пережиток того периода, когда Голливуд был в основном жилым пригородом Лос-Анжелеса.

Бэллард спустилась с бульвара Чероки и повернула налево на Сельму.

Фасад двухэтажного викторианского дома находился на Чероки, но с задней стороны дома на Сельму был закрытый въезд. Сквозь ворота она мельком увидела белый фургон.

— Вон фургон, — сказала она. — Ты видел, внутри горел какой-нибудь свет?

— Парочка, — ответил Босх. — Не похоже, чтобы сегодня вечером в миссии было много активности.

Бэллард заехала на пустую платную стоянку и выключила фары, но оставила двигатель и обогреватель включенными. Она посмотрела на часы. Было почти пять, и она знала, что Босху скоро нужно будет уходить.

— А ты как думаешь? — спросила она. — Мы могли бы вернуться в участок и сыграть еще в карты, прежде чем ты уйдешь.

— Давайте еще раз проедем спереди, — сказал Босх. — Посмотрим, что у нас есть.

Бэллард вывела машину на подъездную дорожку и выехала со стоянки.

На этот раз, когда они будут проезжать мимо, здание будет со стороны Босха, и ему будет лучше видно.

Бэллард не торопилась, и как раз в тот момент, когда она проезжала мимо участка со стороны Сельмы, у фургона за воротами загорелись фары.

— Он уезжает, — взволнованно сказал Босх.

— Ты его видел? — спросила Бэллард.

— Нет, только фары. Но кто-то уезжает. Давай посмотрим, кто и куда.

Бэллард пересекла перекресток и притормозила у обочины, все еще на Сельме. Она выключила фары автомобиля.

— Он, вероятно, увидел нас, — сказала она.

— Может, и нет, — ответил Босх.

Он соскользнул вниз на своем сиденье и наклонился вправо. Бэллард была намного меньше ростом, но она сделала то же самое, наклонившись влево, как будто спала, но так, чтобы видеть в зеркале бокового обзора.

Она смотрела, как фургон въехал в автоматические ворота и повернул к ним на Сельму.

— Он едет к нам, — сказала она.

Фургон без колебаний проехал мимо машины детектива. Он продолжил движение по Сельма-авеню до Хайленд-авеню, потом остановился, а затем повернул налево. Как только он скрылся из виду, Бэллард включила фары и направилась по Сельма-стрит.

На Хайленд было так мало машин, что отследить фургон было легко, но и трудно было не броситься в глаза. На протяжении нескольких кварталов они были единственными двумя автомобилями на дороге.

Босх и Бэллард молча последовали за ним.

В Мелроуз фургон резко развернулся и направился обратно в Хайленд.

— Он нас заметил, — сказала Бэллард. — Что нам делать — Она остановилась, когда фургон свернул в торговый центр на углу.

— Проедь еще несколько кварталов, — сказал Босх. — Потом поверни направо и возвращайся на Мелроуз.

Бэллард последовала его инструкциям. Когда они вернулись на пересечение Мелроуз и Хайленд, то заметили фургон, припаркованный перед круглосуточным магазином пончиков "Ням-ням". Бэллард знала, что это было популярное место среди дежурящих в ночную смену.

— Он просто покупает пончики, — сказала Бэллард. — Затем он отправится обратно в миссию или раздаст их в лагерях для бездомных и посмотрит, сможет ли он получить несколько крещений.

— Возможно, — сказал Босх.

— Не хочешь сходить за пончиками и взглянуть на него?

— Я бы предпочел заглянуть внутрь фургона, посмотреть, что у него там есть.

— Испугать его?

Босх взглянул на часы.

— Давай сделаем это, — сказал он.

Десять минут спустя, обсудив стратегию, они последовали за фургоном обратно по Хайленд-стрит. Они видели, как белый мужчина, одетый во что-то похожее на длинный халат, вышел из "Ням-ням" с двумя упаковками пончиков по двенадцать штук, а затем сел за руль фургона.

Когда они пересекали Сансет, Бэллард включила фары полицейской машины и выехала на полосу встречного движения, чтобы водитель фургона мог видеть ее боковым зрением. Она просигналила ему, и он подчинился, подъехав к обочине на углу Хайленд-стрит и Сельма-стрит.

Бэллард и Босх вышли из машины и подошли к фургону с обеих сторон. Бэллард откинула куртку и, держа руку на пистолете в кобуре, подошла к двери со стороны водителя. Когда она добралась туда, окно опустилось. Она заметила, что на двери прямо под окном было написано ИОАНН 3:16. Она догадалась, что Макмаллен назвал себя в честь библейского стиха.

— Доброе утро, — сказала она. - Как вы себя чувствуете сегодня, сэр?

— Э-э, я в порядке, — сказал он. — Какие-то проблемы, офицер?

— Вообще-то, я детектив. Могу я получить у вас какое-нибудь удостоверение личности, сэр?

У мужчины уже были в руках водительские права. Бэллард проверила его, переводя взгляд с удостоверения личности на мужчину за рулем, опасаясь любого резкого движения. У Макмаллена были борода и длинные волосы с проседью, которые появились после того, как была сделана фотография для удостоверения личности.

Судя по номеру в водительских правах, ему было сорок пять лет. Адрес соответствовал бунгало миссии "Лунный свет". Она вернула водительские права.

— Что привело вас на улицу в такую рань, сэр? — спросила Бэллард.

—Я поехал за пончиками для своих людей, — сказал Макмаллен. — Почему вы меня остановили?

— Мы получили сообщение о фургоне, который двигался беспорядочно. Подозреваемый — пьяный водитель. Вы что, пили, сэр?

— Нет, и я никогда не пью. Алкоголь дело рук дьявола.

— Вы не против выйти из фургона, чтобы мы могли убедиться?

Макмаллен заметил, что Босх смотрит на него через окно со стороны пассажира. Он поворачивал голову взад-вперед между ним и Бэллард.

— Я же сказал, что не пью, — запротестовал он. — Не пил ни капли за двадцать один год.

— Тогда вам должно быть довольно легко показать нам, что вы трезвы, — сказала Бэллард.

Макмаллен вцепился в руль так, что Бэллард увидела, как побелели костяшки его пальцев.

— Хорошо, — сказал он. — Но вы напрасно тратите свое время.

Он опустил руку, скрывшись из виду, и Бэллард выхватила свой пистолет, готовая выстрелить. Она увидела, как Босх быстро покачал головой, говоря ей, что все в порядке. Затем она услышала, как Макмаллен отстегнул ремень безопасности. Он открыл дверцу и выбрался наружу, затем захлопнул ее за собой. Он был одет, как подобает миссионеру, в сандалии и белую тунику, стянутую на талии плетеной веревкой. Поверх этого на нем была темно-бордовая мантия длиной до щиколоток с золотыми кисточками на рукавах.

— В фургоне есть еще кто-нибудь, сэр? — спросила Бэллард.

— Нет, — сказал Макмаллен. — А почему там кто-то должен быть?

— Безопасность, сэр. Мой напарник собирается проверить, чтобы убедиться. Вас это устраивает?

— Неважно. Замок на боковой двери сломан. Он может открыть ее.

— Хорошо, сэр, пожалуйста, отойдите к задней части вашего автомобиля, там безопаснее.

Бэллард кивнула Босху, который теперь стоял у передней части фургона. Она последовала за Макмалленом в тыл и начала подвергать его полевому тестированию на трезвость по правилам старой школы. Она начала с прогулки по линии и поворота, чтобы иметь возможность оглянуться назад, в то время как Макмаллен шел по прямой от нее. Она увидела, как Босх заходит в фургон через заднюю боковую дверь.

Казалось, что все в порядке.

Макмаллен выполнил маневр без проблем.

— Я же говорил вам, — сказал он.

— Да, вы это сделали, сэр, — сказала Бэллард. — Я хочу, чтобы вы сейчас повернулись ко мне лицом, подняли правую ногу и держали ее высоко, стоя только на левой ступне. Вы понимаете? Затем я хочу, чтобы вы сосчитали до десяти, не поднимая ноги.

— Не проблема.

Макмаллен поднял ногу и уставился на Бэллард.

— Кто ваши люди? — спросила Бэллард.

— Что вы имеете в виду? — переспросил Макмаллен.

— Вы сказали, что только что купили пончики для своих людей.

— Миссия “Лунный свет". У меня есть паства.

— Значит, вы проповедник. Можете опустить ногу.

— В некотором роде. Я просто пытаюсь привести людей к Слову Божьему.

— И они идут добровольно? Теперь поднимите другую ногу и держите ее.

— Конечно, добровольно. Или они могут уйти. Я никого ни к чему не принуждаю.

— Вы предоставляете людям кровати, или это просто молитвенные службы?

— У нас есть кровати. Люди могут временно остаться. Как только они находят это Слово, им хочется уйти с улиц и сделать что-то в своей жизни. Мы спасли многих. Мы многих крестили.

Пока Макмаллен говорил, Бэллард услышал, как Босх закрыл дверь фургона. Его шаги раздались у нее за спиной.

— Молодые девушки? — спросил Босх через ее плечо. — Они принадлежат к вашей пастве?

Макмаллен опустил ногу на землю.

— Что это? — спросил он. — Почему вы остановили меня?

— Потому что мы ищем девушку, которая пропала прошлой ночью, – сказал Бэллард. — Свидетельница сказала, что ее затащили в фургон.

— Это был не мой фургон, — заявил Макмаллен. — Он был припаркован всю ночь за воротами. Вы видели. Там ничего нет.

— Не сейчас, — сказал Босх.

— Как вы смеете! — выпалил в ответ Макмаллен. — Как, черт возьми, вы смеете ставить под сомнение хорошую работу миссии! Я занимаюсь спасением душ, а не забираю их. Я хожу по этим улицам уже двадцать лет, и никто никогда не обвинял меня ни в чем неподобающем. В чем угодно!

Когда Макмаллен заговорил, его глаза наполнились слезами, а голос стал напряженным и высоким.

— Хорошо, хорошо, сэр, — сказала Бэллард. — Вы должны понять, нам нужно задать эти вопросы. Когда исчезает молодая девушка, мы должны делать то, что нам нужно, и иногда мы наступаем на пятки. Теперь вы можете идти, мистер Макмаллен. Спасибо вам за сотрудничество.

— Мне нужны ваши имена, — потребовал Макмаллен.

Бэллард посмотрела на Босха. Они намеренно не представились, когда остановили Макмаллена.

— Бэллард и Босх, — сказала она.

— Я запомню, — сказал Макмаллен.

— Хорошо, — ответил Босх.

Макмаллен забрался обратно в фургон на глазах у Бэллард и Босха. Он взревел двигателем и резко свернул на Сельму.

— Что ты видел? — спросила Бэллард.

— Пара скамеек и больше ничего, — ответил Босх. — Я сделал несколько фотографий, которые покажу тебе в машине.

— Ты имеешь в виду отсутствие баптистской купели, наполненной отбеливателем? — спросила Бэллард.

— Не совсем.

— Итак, что ты думаешь?

— Это ничего не значит. Мне все еще интересно. А ты как думаешь?

— Кажется, что-то не так, но я не знаю. Будет интересно посмотреть, подаст ли он жалобу.

— Если он наш человек, он не подаст жалобу, потому что не захочет продолжения.

Они вернулись к машине Бэллард и сели в нее. Бэллард молчала, пока отъезжала от обочины. Она задавалась вопросом, не было ли объединение усилий с Босхом ошибкой, угрожающей ее карьере.