Он отвернулся от окна и начал распаковывать вещи. Запечатанный конверт лежал наверху чемодана. Он вытащил его и положил на кровать. Чтобы прочистить голову, он сделал пятьдесят отжиманий, принял душ и переоделся в чистую одежду. Что бы ни было в пакете, он знал, что теперь может сам себя оговорить, передавая документы подозреваемому члену террористической организации. Убийство в Редмонде изменило правила игры. Он превратился – без предварительного согласия – в рядового бойца в глобальной борьбе с Воскрешением. К чёрту Службу; Кэррадину нужно было сделать то, что он должен был сделать. Он взял пакет и пощупал его в руках. Он мог различить края паспорта, очертания документа.

Он на мгновение замешкался, а затем разрезал скотч ножом от открывалки для бутылок из мини-бара и засунул руку в упаковку.

Это был британский паспорт, как и обещал Мантис. Кэррадайн открыл его с обратной стороны. С удостоверения личности на него смотрела фотография Бартока, точная копия той, что была у него в бумажнике. Барток была идентифицирована как «Мария Консуэла Родригес», гражданка Великобритании, родившаяся 8 июня 1983 года.

Кредитная карта Santander выпала из паспорта и упала на пол.

Внизу было проштамповано имя «MS. M. RODRIGUEZ». Обратная сторона открытки была без подписи.

Кэррадайн засунул руку в пакет и вытащил прямоугольный конверт поменьше. Конверт был запечатан. На нём не было ни имени, ни адреса, только слово «LASZLO» печатными буквами. На этот раз он не стал брать нож. Он разорвал конверт руками.

Внутри находился один лист белой бумаги формата А4, сложенный вдвое. Письмо было напечатано на машинке.

ЕСЛИ ЭТО ПОСЛАНИЕ НАЙДЁТ ВАС, ЭТО ЧУДО. ДОВЕРЬТЕ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ ЕГО ДАЛ.

ТЕБЕ.

ВЫ НЕ В БЕЗОПАСНОСТИ. ОНИ УЖЕ ВЫЯСНИЛИ, ГДЕ ВЫ НАХОДИТЕСЬ. ЭТО ТОЛЬКО ВОПРОС ВРЕМЕНИ, КОГДА ОНИ ВАС НАЙДУТ.

Я НЕ МОГУ ВАМ ПОМОЧЬ, КРОМЕ ТОГО, ЧТО ДАРЮ ВАМ ЭТИ ДАРЫ. ИСПОЛЬЗУЙТЕ ИХ МУДРО.

НОМЕР — 0812.

Я ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ОТВЁЛ ТЕБЯ К МОРЕ.

10

Кэррадайн несколько раз перечитал послание, пытаясь расшифровать то, что скрывалось за языком Мантиса. Он предположил, что 0812 — это PIN-код кредитной карты, хотя сомневался, что Барток, если когда-нибудь найдёт её, рискнёт использовать его больше одного раза; это означало бы раскрыть её местонахождение любому, кто отслеживает счёт. «Человек, который отвёз тебя к морю» звучало романтично, но Кэррадайн опасался делать поспешный вывод без более веских доказательств. Однако тон письма, несомненно, был личным. Мантис, казалось, дистанцировался от Службы, чтобы послать предупреждение. Кто такие «ОНИ»? Служба? Агентство? Русские?

Почти все правоохранительные органы и разведслужбы мира охотились за активистами движения «Возрождение»; все они хотели бы заполучить Лару Барток. Единственным недвусмысленным разделом, который показался ему недвусмысленным, был первый абзац, подкреплявший мысль о том, что Мантис нанял Кэррадайна добросовестно и честно признался в трудностях поиска.

«ЛАСЛО».

В его номере был сейф. Кэррадин попросил на стойке регистрации прислать ему скотч. Он запечатал письмо, кредитную карту и паспорт обратно в пакет и положил его в сейф. Только он закончил, как услышал звонок телефона. Мантис наконец-то ответил.

Рад, что ты благополучно добрался. Встреча состоится в отеле Four Seasons сегодня вечером. Дай знать, как всё пройдёт.

Кэррадин понял, что ему нужно пойти в отель Four Seasons и оставить деньги для «Абдуллы Азиза» на стойке регистрации. Задача была довольно простой, но он всё же волновался. Он вынул 2000 евро из сумки, добавил ещё тысячу из кошелька и написал на конверте имя Азиза.

Он посмотрел на карту Касабланки. Отель «Four Seasons» находился на восточной стороне.

на окраине города, недалеко от множества баров и ресторанов на набережной Корниш. Идти было слишком далеко, но Кэррадин отправился пешком, намереваясь поймать такси по дороге. Он ничего не взял с собой, кроме кошелька, телефона и конверта с деньгами. На нём была тёмно-синяя льняная куртка, и он шёл, застёгивая и кошелек, и конверт во внутренние карманы. Было всё ещё очень жарко, но он не хотел снимать куртку и рисковать, что её схватит какой-нибудь предприимчивый вор.

Он быстро оказался в лабиринте узких, обветшалых улочек старой медины к западу от порта. Это был Марокко, каким он его себе представлял: низкие кирпичные дома, окрашенные в бледно-зелёные, синие и жёлтые тона, с закрытыми окнами и осыпающейся штукатуркой. Он достал телефон и начал фотографировать в угасающем вечернем свете, писатель внутри него понимал, что детали того, что он видит – деревянные телеги, нагруженные свежими фруктами и специями; старушки, обмахивающиеся веером в затенённых дверных проёмах; оборванные дети, гоняющие футбольный мяч на улице, – могут когда-нибудь пригодиться ему. Одновременно он работал над своим прикрытием. На тот небольшой шанс, что за ним следят, у С.К. Кэррадина был карт-бланш на то, чтобы шпионить, быть замеченным за фотографированием и строчащими записки, слоняться по вестибюлям пятизвёздочных отелей или встречаться с контактом в фешенебельном ресторане. Если бы его попросили объяснить, почему он нёс с собой 3000 евро наличными, он мог бы сказать, что не полностью доверял сейфу в отеле и предпочитал носить личные вещи с собой. Его легенда была безупречной. В конце концов, именно поэтому его и наняла компания Mantis.

Кэррадайн выстраивал фотографию ржавеющего грузовика, груженного арбузами, когда увидел на экране сообщение WhatsApp от Мантиса.

Планы изменились. Встреча в отеле Sheraton, а не в 4 Seasons. Приносим извинения за неудобства.

Он подумал, не стал ли он жертвой хитроумной шутки. Рамон остановился в «Шератоне». Был ли этот испанец Мантисом связным? Кэррадин надеялся, что это место — просто странное совпадение, следствие скудного количества высококлассных отелей в Касабланке, но не мог отделаться от шестого предчувствия, что Рамон и Мантис как-то связаны друг с другом.

Может быть, Мантис организовал им полёт одним рейсом, чтобы Рамон мог за ним присматривать? Узнать это было невозможно.

Кэррадайн оглядел улицу. Он стоял на краю оживлённой рыночной площади, в воздухе витал запах мяты и горящего угля. Узкие извилистые улочки старого города закружили его; он понятия не имел, смотрит ли он на север, юг, восток или запад. Он воспользовался телефоном, чтобы определить своё местонахождение.

Он занял позицию и направился в сторону отеля «Шератон», в конце концов найдя выход из базара через старые стены Медины. Двадцать минут спустя Кэррадин стоял на ступенях отеля. Было около восьми часов. Скучающий охранник в форме показал ему, что ему следует пройти через металлоискатель. Кэррадин так и сделал. Несмотря на то, что при его проходе сработала сигнализация, охранник в перчатках и с пластиковым жезлом в руке махнул ему рукой.

Вестибюль отеля представлял собой просторный мраморный атриум, украшенный пальмами и широкими мраморными колоннами. С мезонина открывался вид на первый этаж.

Уборщица протирала вазу у окна отеля, выходящего на улицу. Кэррадин знал, что Рамон, возможно, потягивает предобеденный мохито или чашечку кофе в одном из уголков вестибюля. Он не хотел, чтобы испанец заметил его и завёл разговор. Он не доверял ему и был уверен, что жизнерадостность Рамона – лишь ширма, скрывающая его вспыльчивый, возможно, даже жестокий характер. Ему пришло в голову, что он оказался втянут именно в тот сценарий, о котором много раз писал в своих романах. Шпион – любитель или нет – всегда рисковал столкнуться с другом или знакомым в полевых условиях. Кэррадин быстро подготовил легенду, на случай, если его опознают, и направился к стойке регистрации.

Если бы он драматизировал эту сцену в одном из своих романов, он бы больше передал чувство трепета, которое испытывал его главный герой, приступая к выполнению своего первого задания от имени Службы. На самом деле Кэррадайн нашел задачу почти до неловкости легкой. Он подошел к самой молодой — и, следовательно, потенциально наименее опытной — из трех сотрудниц, тепло улыбнулся ей, объяснил, что хочет оставить посылку для одной из постоялиц отеля, и протянул ей конверт. Администратор узнала «Абдуллу Азиза» как имя гостя, положила конверт в ячейку под стойкой и не спросила у Кэррадайна его имени. Он так и не увидел Рамона или кого-либо еще, кто мог бы предположительно быть ожидающим Азизом. Все было очень просто.

Через десять минут Кэррадин вернулся на десятый этаж своего отеля, наслаждаясь прохладой кондиционера, и отправил Мантису сообщение, что «встреча прошла успешно». Вскоре Мантис ответил, сообщив Кэррадину, что «все довольны тем, как всё прошло». Несмотря на успешное выполнение задания, Кэррадин испытал неожиданный укол разочарования и раздражения от того, что его не проверили более тщательно. Возможно, дело было в назойливом чувстве, что всё не совсем так, как казалось. Он не полностью доверял Мантису. Он испытывал глубочайшие подозрения по отношению к Рамону. Прочитав записку внутри пакета, он…

Он был обеспокоен тем, что существует заговор с целью похищения Лары Барток, возможно, даже её убийства. Если это так, не использовался ли он как невольная пешка?

Он принял второй душ, спустился к бару, заказал водку с мартини и попытался убедить себя, что его сомнения – всего лишь полёты фантазии романиста с богатым воображением. Мужчина, сидевший через два стула от него, пользовался таким резким лосьоном после бритья, что он начал влиять на вкус мартини. Кэррадайн заказал второй и отнёс его к столику на безопасном расстоянии от бара. Проходя через зал с водкой с мартини в одной руке и пачкой сигарет в другой, он понял, что представляет себя в роли главного героя шпионской истории, ничем не отличающейся от тех, что он писал в книгах или сотни раз видел в кино.

Он сел и попытался установить связь между Мантисом, Рамоном и Бартоком. Кэррадин признал, что он был агентом поддержки, которому необходимо было знать, а не полноценным шпионом, владеющим всей разведывательной информацией о «ЛАСЛО». В связи с этим Мантис не был обязан рассказывать ему всё, что знал. К тому же, Служба не была обязана сообщать Кэррадину, что Рамона послали следить за ним. Кроме того, были все основания полагать, что Рамон был просто чрезмерно дружелюбным пассажиром, с которым Кэррадин случайно столкнулся в самолёте. Ему не было предъявлено никаких доказательств того, что Рамон — это «Абдулла Азиз», и маловероятно, что Мантис хотел, чтобы тот платил Рамону за его услуги. Единственное, что Кэррадин знал наверняка, — это то, что Барток находится в бегах. Мантис хотел защитить её по пока неясным причинам, но не мог покинуть Лондон, чтобы сделать это. В результате он нанял Кэррадайна для помощи в ее поисках.

Кэррадайн уставился на оливку без косточки на дне стакана. Всё это казалось бессмысленным. Водка притупила, а не обострила его ум. Он проработал агентом поддержки меньше суток и уже чувствовал себя потерянным в пустыне зеркал.

Он расплатился и вышел. Перед отелем стояло такси. Кэррадин сел в машину и попросил отвезти его на Корниш. Он предложил водителю сигарету, которая, не зажигая, спрятала её в нише за рычагом переключения передач. Насытившись алкоголем, Кэррадин сидел на заднем сиденье и писал отцу, пытаясь забыть о своих обязанностях перед Службой и отбросить сомнения насчёт Мантиса и Рамона. Он наслаждался сепией марокканского вечера и движением такси, переходящего с улицы на улицу. Он хотел убедить себя, что в информации, почерпнутой из письма, нет никакого глубокого смысла, что на улицах Касабланки не плетётся тёмный заговор. Но это было невозможно. Он знал – как знаешь, что дружба обречена, а любовная связь подходит к концу, – что…

Что-то было не так. Он был уверен, что им манипулируют. Он был уверен, что его послали в Марокко с какой-то целью, которая ему пока не была ясна. Шансы найти Бартока были настолько малы, что слова предостережения, содержащиеся в письме Мантиса: «ЭТО ТОЛЬКО ДЕЛО

ВРЕМЕНИ ДО ТОГО, КАК ОНИ ТЕБЯ НАЙДУТ» — казалось Кэррадайну таким же туманным и в то же время пугающим, как строки из художественного произведения. Так почему же ему поручили такую задачу?

Такси остановилось у светофора. К окну подошел пожилой нищий, прижавшись лицом к стеклу. Водитель выругался по-арабски, когда нищий постучал в окно, умоляя Кэррадайна дать ему денег. Он пошарил в кармане брюк в поисках мелочи и уже собирался опустить стекло и передать деньги нищему, когда такси резко понеслось по улице.

Кэррадайн обернулся и увидел, что мужчина упал.

"Останавливаться!" крикнул он. "Проблема! Арретез!"

Водитель проигнорировал его, повернул направо и направился на север, к морю. Через заднее стекло Кэррадин видел, как нищему помогают подняться на ноги.

«Он упал», — сказал он по-французски, думая о Редмонде и его бездействии.

«Они все падают», — ответил водитель. «Ils tombent tous».

"Перетягивать!"

Просьба Кэррадайна снова была проигнорирована. «Я хочу вернуться», — сказал он, сетуя на то, что его французский недостаточно хорош, чтобы его как следует поняли. «Отвезите меня обратно к старику».

«Нет», — ответил водитель. Он хотел получить свою плату за проезд, он хотел отвезти туриста на набережную Корниш. «Назад вам не вернуться, сэр», — сказал он уже по-английски. «Вы никогда не сможете вернуться».

11

К тому времени, как Кэррадин уговорил водителя остановиться, было уже слишком поздно. Они отъехали слишком далеко от упавшего. В знак раздражения Кэррадин расплатился с ним без чаевых и прошёл оставшуюся милю пешком.

Он нашёл ресторан на набережной Корниш, где продолжил пить. В дополнение к двум мартини он купил бутылку местного белого вина, а затем водку с тоником в баре напротив. Попав в компанию бизнесменов из Дижона, которые знали заведение неподалёку, Кэррадин оказался за столиком переполненного ночного клуба на берегу океана, распивая «Куба либре» до пяти утра. В конце концов, на рассвете он добрался до своего отеля, избавившись от тревог и успокоившись.