Он открыл боковую дверь фургона. Симаков собирался остаться, пока будет происходить нападение. Если он заметит, что в подвале что-то не так, он присоединится к драке. В противном случае он останется вне поля зрения.

Это был прекрасный летний вечер. Когда Кэррадайн вышел из фургона и услышал, как за ним захлопнулась дверь, он увидел молодого человека, направляющегося к нему с корзиной для пикника и букетом цветов. Просто прохожий, идущий по своим делам, возможно, идущий в сторону Гайд-парка на встречу с девушкой или направляющийся на барбекю где-нибудь в саду Мейфэра. Кэррадайн подождал, пока он пройдет. Молодой человек не замедлил шага и не оглянулся, когда Кэррадайн подошел к воротам и спустился по короткой лестнице в квартиру. Бледно-желтые жалюзи были опущены. Камер видеонаблюдения не было видно. Из подвала поднимался затхлый, сырой запах мха. Кэррадайн почувствовал, как похолодало, когда он добрался до низа лестницы. Он поднял глаза и увидел водителя и женщину у ворот, оба теперь в балаклавах и двигались в тишине, как у кошек, за его спиной.

Это был его шанс. Оставаясь в фургоне, Симаков дал Кэррадайну больше шансов. Протянув руку к окну, он постучал по стеклу, громко отбивая ритм «Правь, Британия!», прежде чем остановиться у двери. Он чувствовал, как водитель и женщина подходят к нему и приседают по обе стороны двери, пока он ждет. Он молился, чтобы Барток распознал сигнал.

Он постучал еще раз, громко и уверенно.

Правь, Британия. Британия, правь волнами.

Наконец водитель заговорил. «Нажми на звонок», — прошипел он.

«Кто там?» — раздался ответ изнутри.

Кэррадин узнал голос Сомервилля. В нём слышалась нерешительность, но Кэррадин не мог понять, было ли это естественной осторожностью шпиона или же рядом стоял Барток, предупреждая его о том, что Кэррадин пытается передать им сообщение.

«Это Кит», — ответил Кэррадин.

«Все в порядке?»

«Всё просто замечательно». Кэррадайн опустил взгляд и увидел глаза женщины, нетерпеливо смотревшей на него, готовые нанести удар. Он пожалел, что у него не хватило присутствия духа и воображения ответить так, чтобы Сомервилл точно понял, что проблема есть, но он не мог придумать лучшего ответа. Возможно, ему это и не нужно было. Когда Кэррадайн не явился в паб, Сомервилл, несомненно, решил, что он…

Его похитили. Поэтому его внезапное появление в безопасном доме должно было вызвать тревогу.

«Хорошо, Кит. Одну секунду».

Цепь на двери отдернулась. Кэррадайн услышал, как кто-то потянулся к замку. Вместо того чтобы отойти в сторону и позволить нападению продолжиться, он сделал то, чего не собирался делать. Когда женщина вскочила с земли, Кэррадайн крикнул: «Два пистолета! Назад!» — и промчалась мимо него в узкий коридор. Раздался выстрел, женщина вслепую выстрелила в гостиную. Кэррадайн не мог понять, в кого она стреляла, и не выстрелил ли пистолет случайно.

Сомервилля и Бартока нигде не было видно. Водитель с силой толкнул Кэррадина к дверному косяку гостиной, когда тот рванулся вперед. Кэррадин был так взбешен этим, что протянул руку и схватил водителя за ворот куртки, потянув водителя назад так, что тот развернулся, держа пистолет в правой руке. Балаклава съехалась ему на лицо, так что он ослеп. Он выстрелил. Выстрел едва не попал в Кэррадина, разбив входную дверь в щепки. Чистая ярость заставила его замахнуться кулаком в лицо русского, отчего тот отлетел к стене. Доведенный до белого каления, Кэррадин пнул его в живот, и тот упал на землю. Он продолжал бить водителя ногами в грудь и лицо, его голова сложилась набок, когда нога Кэррадина задела балаклаву. В гостиной раздался выстрел, и пистолет выпал из руки водителя. Он был без сознания. Подняв оружие, Кэррадайн посмотрел вперёд и увидел женщину, неподвижно лежащую на земле. Сомервилл стоял над ней с пистолетом наготове. Судя по всему, он выстрелил ей в шею.

«Где Лара?» — крикнул Кэррадайн.

«А есть еще?» — ответил Сомервилл.

«В фургоне — да. Снаружи. Симаков жив».

Сомервилль посмотрел на него с ужасом.

"Что?"

Барток вошла в комнату. В руках у неё был кухонный нож. Она увидела тело женщины на земле и посмотрела на Кэррадайна.

«Кит», — сказала она. Она казалась спокойной, но слышала, что он сказал Сомервиллю. «Что ты сказал? Иван…»

Тень упала на комнату. Сомервилль взглянул на лестницу и крикнул: «Спускайтесь!»

Кэррадайн схватил Лару и повалил её на пол, прикрыв её своим телом, а сам повернулся и посмотрел на дверь. Вошёл Симаков, скрывая голову под балаклавой, сжимая в правой руке пистолет, которым всего несколько часов назад он приставил к черепу Кэррадайна.

Сомервилль направил пистолет ему в грудь и крикнул: «Опусти его! Опусти пистолет!»

Левой рукой Симаков сдернул балаклаву и бросил её на землю. Он посмотрел на Барток. Она ахнула, увидев его лицо.

«Господи», — сказал Сомервилль.

«Привет, Лара». Симаков говорил так, словно его ничто не беспокоило. «Ты пойдёшь со мной».

«Она никуда не денется», — ответил Кэррадайн.

Позади Симакова, в дверях квартиры, застонал водитель.

«Как?» — спросила Барток, поднимаясь на ноги в недоумении. «Как это возможно?»

«Лара, вернись», — приказал Сомервилль. Он целился пистолетом в грудь Симакова. Кэррадайн всё ещё держал в руках оружие, которое подобрал в коридоре. Он не знал, стоит ли стрелять или Сомервилль захочет взять Симакова живым. Угроза жизни Лары казалась неминуемой. Он должен был попытаться спасти её.

«Там могут быть и другие, — сказал он им. — Снаружи. Российская слежка.

Они следят за квартирой.

«Ты болтаешь байки вне школы, Кит», — сказал Симаков. «У меня на улице фургон». Он говорил очень спокойно. «Вот что произойдёт. Лара выйдет со мной, милая и спокойная, без слёз и скандалов. Мы пойдём и закончим то, что начали».

«Этого не произойдет», — сказал ему Сомервилль.

Кэррадайн почувствовал, как на ладони его руки вспотела рука, когда он сжимал пистолет.

Он был уверен, что предохранитель снят, и ему остается только выстрелить.

«Так вы всё это время работали в британской разведке?» Симаков словно говорил с Бартоком наедине и был уверен, что их не подслушают. «Вы были так умны. Я понятия не имел».

«Точно так же, как я понятия не имела о тебе», — ответила она.

«Интересно, почему Стивен никогда не говорил тебе правду обо мне. Это была преданность?

Сентиментальность? Возможно, ему нравилось обманывать тебя. Нам всем нравилось.

Гнев вспыхнул на лице Бартока. «Опусти пистолет, Иван», — сказала она.

«Теперь всё кончено. Для нас обоих».

«Не для тебя», — сказал он, указывая на Сомервилль. «Британцы о тебе позаботятся, не так ли?»

Кэррадайн понял, что ему придётся стрелять. Симаков был готов умереть и забрать Лару с собой. За жалюзи на окне подвала послышалось лёгкое движение. Неужели это русские подмогли? Слабое шарканье по бетонным ступеням снаружи и почти незаметное изменение освещения.

Ни Сомервилль, ни Симаков не отреагировали. Лара пристально смотрела на Симакова, пока

хотя он все еще пытается смириться с тем фактом, что он жив.

«Мы идем сейчас», — сказал он, направляя пистолет в сторону Сомервилля, который сделал полшага вперед, но не выстрелил.

Кэррадайн понял, что это его шанс. С криком «Лара, ложись!» он поднял пистолет, но тут же увидел, как грудь Симакова взорвалась перед ним, выплеснув кровь и плоть. Лара кричала, когда в комнату вошёл Себастьян Халс. Он выстрелил Симакову в спину в упор.

«Черт возьми», — сказал Сомервилль.

Водитель вбежал в коридор, схватил Халса за ногу. Халс опустил взгляд и выстрелил ему в голову.

«Хватит!» — закричал Барток.

Халс шагнул вперёд, присел и откинул голову Симакова назад. Его лицо и борода были чистыми от крови, но Халс не узнал убитого им человека.

«Симаков», — сказал ему Кэррадайн, кладя пистолет рядом с цифровым диктофоном на стол. «Ты только что застрелил Ивана Симакова».

Халс откинул голову назад. Он взглянул на Сомервилль, ожидая подтверждения сказанному. Сомервилль кивнула. Кэррадайн, держа Бартока на руках, смотрела на неподвижное тело русского.

«Нам нужно действовать быстро», — Сомервилль взял телефонную трубку. «Всё это прояснится».

СЕКРЕТНАЯ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА

ТОЛЬКО ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЧАСТИ 6 «ДОКЛАД О ВОЗНИКНОВЕНИИ И РАЗВИТИИ

ВОСКРЕСЕНИЕ»

… По мнению этого офицера, любая информация относительно истинной роли Ивана Симакова в зарождении и развитии движения «Воскресение» во всем мире должна оставаться предметом строжайшей секретности.

По той же причине участие Москвы в поощрении и финансировании атак «Воскресения» на Западе не должно и не должно быть раскрыто.

Таким образом:

Иван Симаков не выжил в результате теракта в Москве.

Иван Симаков не присутствовал при стрельбе на Чапел-стрит, в результате которой погибли двое активистов движения «Воскрешение», намеревавшихся похитить ЛАСЛО.

Анатолий Вольцингер и Елена Фёдорова, граждане Белоруссии, нелегально проживавшие в Великобритании, совершили кражу со взломом дома на Чапел-стрит с целью похитить драгоценности на сумму более двух миллионов фунтов стерлингов. Полиция задержала их и застрелила.

… Этот офицер также считает, что агент ЛАСЛО, добровольно сдавшаяся в Испании, должна быть вновь задействована в рамках более масштабной операции под руководством Великобритании по разжиганию и развитию оппозиции московскому режиму под кодовым названием «ВОЗМЕЗДИЕ». Хаос и неопределённость, навлеченные Кремлём на города Запада, с интересом отразятся на городах Российской Федерации, а также на представителях российского правительства за рубежом. Время мириться с иностранным вмешательством в дела «Пяти глаз» и других суверенных государств прошло. Око за око.

… Учитывая прочно устоявшиеся связи между нынешней администрацией в Вашингтоне, округ Колумбия, и российскими организованными преступными сетями, Агентство должно быть исключено из информации о ВОЗМЕЗДИИ до тех пор, пока не произойдет смена караула на Пенсильвания-авеню, 1600.

JWS

51

Через девять дней после стрельбы на Чапел-стрит Кэррадин шел по Кенсингтонским садам, куря сигарету, когда его остановила невысокая жизнерадостная женщина в бутылочно-зеленой куртке Barbour и с пожилым черным лабрадором на поводке.

«Простите?» — спросила она. «Вы Си Си Кэррадин?»

Кэррадайн подумал, не розыгрыш ли это. Неужели то, что случилось с Богомолом, не повторится снова?

«Да», — ответил он.

«Много о вас слышала», — сказала женщина. У неё были румяные щёки и светлые пряди в волосах. «Вот, возьми».

Она сунула руку в карман своего «Барбура» и передала Кэррадайну мобильный телефон. Он узнал в нём старый Nokia 3310. У него самого был такой, когда он жил в Стамбуле больше десяти лет назад.

«Мне это оставить?» — спросил он.

Всего несколько недель назад он бы удивился, почему совершенно незнакомый человек передал ему одноразовый телефон посреди лондонского парка. Теперь же он был не так глуп.

«Кто-то тебе позвонит».

Лабрадор бросился вперёд и вскочил на ноги Кэррадайна. Свободной рукой он потёр собаку по голове и погладил её по челюсти, прежде чем женщина оттащила его с криком: «Лежать, Джеральд! Лежать!»

«Тогда я подожду», — ответил Кэррадайн.

«Должно быть, осталось недолго», — сказала женщина с обаятельной улыбкой. «Я дам им знать, что вы всё сделали».

Она кивнула на «Нокию», развернулась и пошла к Марбл-Арч. Кэррадин потушил сигарету о мусорное ведро. Не прошло и двух минут, как зазвонил телефон. Кэррадин достал его из кармана.

"Привет?"

«Кит! Рад слышать твой голос».

Сомервилл. Несмотря на всё случившееся, Кэррадин ощутил знакомое волнение от возобновившейся связи с тайным миром.

«Привет, Джулиан».

"Как твои дела?"

«Ну, спасибо. Рад вернуться домой».

Мимо него с противоположных сторон пронеслись два роллера, направляясь на юг, к Кенсингтонскому дворцу. Вдали Кэррадин услышал сирену.

«Как твой отец?»

Его отец был жив и здоров. В тот день, когда Иван Симаков, по его словам, его похитил, Уильям Кэррадин играл в нарды в местном пабе с другом.

«Снял с меня сорок фунтов, ублюдок», — сказал он Кэррадайну за ужином в их любимом карри-баре на Херефорд-роуд. Удвоение ставок. Кто бы это ни был… Думаете, это хорошая идея?

«С ним все в порядке», — сказал Кэррадин.

«Рад это слышать. А у тебя? Жизнь идёт хорошо?»

Лара покинула страну. Они провели два дня вместе в отеле в Брайтоне, прежде чем она села на паром во Францию. Кэррадин не знал, когда

– если вообще когда-нибудь – он увидит её снова. Она сказала ему, что хочет продолжать работать в Службе, что у них есть на неё планы.

«Жизнь прекрасна, — сказал он. — Ходить в спортзал. Работать над книгой. Пятьдесят отжиманий и тысяча слов в день. Ты же знаешь, каково нам, творческим людям, Джулиан. Всё по-старому, всё по-старому».

«С Ларой всё хорошо», — ответил Сомервилл. Сердце Кэррадина сжалось. «Она хотела, чтобы я тебе это передал».

"Я ценю это."

«Мы получили интересные результаты с вашей знаменитой флешки». Выяснилось, что команда Халса перехватила флешку в Марракеше, наполнила её кормом для кур и передала обратно в Москву. «Наш общий друг, мистер Яссин, горит желанием восстановить равновесие. Теперь, когда он знает, что он действительно на стороне ангелов. Подумал, что вам будет интересно узнать».

«Я тоже это ценю».

Кэррадин недоумевал, почему Сомервилл раскрывает то, что ему не нужно было раскрывать. На мгновение воцарилась тишина.

"Набор."

"Да?"

«Здесь все восхищаются тем, как вы себя вели».

«Я рад это слышать».

«Некоторые из нас думают, что в будущем вы можете оказаться полезным активом».

Вот оно. Наркотический соблазн тайны, всё ещё столь же соблазнительный для Кэррадайна, как и в тот первый день с Мантис, всего в нескольких сотнях метров от того места, где он стоял.