«Подозреваемый номер один, — сказал водитель. — Кто-нибудь должен поговорить с ним об этом костюме».

Кэррадайн пытался понять, по какому адресу направляется Сомервилл. Халс открыл заднюю дверь и присоединился к нему на тротуаре.

Somerville заклеил крышу скотчем, и Jaguar уехал.

«Этот чувак, должно быть, янки. Его за милю видно».

«Вы не ошибаетесь», — ответил Кэррадин, заметив контраст между здоровым, спортивным поведением Халса и слегка сутулым, встревоженным видом Сомервилля.

«Что теперь?» — спросил водитель.

«Я даю вам деньги», — ответил Кэррадайн, протягивая двадцатифунтовую купюру.

«Вы были великолепны. Большое спасибо». Сдача вернулась, но Кэррадин отмахнулся. «Сделайте мне одолжение, забудьте об этом».

«Конечно. Ни слова больше».

Такси уехало, оставив Кэррадина посреди дороги. Он видел, как Сомервилл и Халс спускались по лестнице в подвал.

Теперь они скрылись из виду. Он побежал к дому, не спуская глаз с повреждённой колонны за воротами, которая служила указателем входа.

Он подошёл к зданию, держась со стороны тротуара, чтобы его ноги не были видны никому, кто случайно выглянул из подвала. Он остановился и посмотрел вниз.

За столом, где лежали лист бумаги, ручка и что-то похожее на диктофон, сидела Лара Барток. Она встала, когда Сомервилл вошёл в комнату, и пожала ему руку. У Кэррадина не возникло никаких сомнений в том, что они уже знакомы; язык их тела был очевиден. Это была встреча, а не знакомство. Когда кто-то ещё в комнате опустил бледно-жёлтые жалюзи, скрывая Кэррадина от всего остального, красота и глубина происходящего стали ему очевидны в момент ошеломляющей ясности. Он отвернулся от дома, ошеломлённый тем, что теперь понял.

OceanofPDF.com

46

Лара Барток была шпионкой. Кэррадайн не мог придумать другого правдоподобного объяснения всему произошедшему. Завербованная Службой в возрасте двадцати с небольшим лет, она противостояла Ивану Симакову, когда тот работал на российскую разведку. Впоследствии она влюбилась в него и фактически покинула свой пост. Именно поэтому Сомервилль так волновался при любом упоминании «Воскресения» и так пренебрежительно относился к духу этого движения. Он завербовал Барток, но не смог помешать ей поддаться чарам Симакова. Он потерял её ради дела, более важного, чем его собственное.

Чем больше Кэррадайн думал об этом, тем больше смысла приобретала эта теория.

Когда Барток решила уйти от Симакова, она не смогла обратиться за защитой в Службу. Как обычную преступницу, разыскиваемую американскими властями, Лондон бросил её на произвол судьбы. Кэррадин вспомнил их разговор в риаде. Когда он спросил её, откуда она знает, что Стивен Грэм действует под чужим флагом, её ответ был расплывчатым и уклончивым. Я просто знала. Она знала, потому что никогда не было…

«Стивен Грэм» в списках британской разведки.

Кэррадин закурил сигарету. Он шёл по Чапел-стрит в состоянии, близком к тому воодушевлению, которое испытывает писатель после творческого прорыва. И всё же его тревожила мысль о том, что Лара была так близко и в то же время так недосягаема. Он хотел увидеть её, услышать её версию истории. Я боролся с желанием спуститься в подвал и позвонить в дверь.

Помимо унижения от слежки до самой квартиры, Сомервилл и Халс были бы в ужасе, увидев его. Вряд ли они примут его в свои ряды и посвятят в то, что им известно о ЛАСЛО. Скорее всего, его выведут из здания и внесут в список наблюдения. Присутствие Кэррадайна также могло бы усложнить жизнь Бартоку. Лучше было держаться подальше, чтобы использовать то, что он теперь знал, в своих интересах.

Преимущество. Что бы Сомервилль ни потребовал от него в будущем, какую бы ложь Халс ни говорил или не говорил, какие бы заявления ни были сделаны, Кэррадин знал правду. Информация — это сила.

Он вернулся домой пешком. Стоял прекрасный летний вечер. Прогуливаясь по Гайд-парку, Кэррадин начал разгадывать новые тайны Марокко. Я вспомнил нежелание Бартока идти в британское посольство в Рабате. Она боялась ареста, возможно, даже передачи американцам. Если это так, то почему она сейчас в Лондоне? Её схватили в Испании, или она решила сдаться?

К тому времени, как он добрался до своей квартиры, было уже почти темно. Я открыла дверь и включила свет в прихожей. Обычно он клал ключи от дома в небольшую миску на столике лицом к двери. Миски там не было. Пока его не было, в квартире была уборщица, миссис Риттер. Возможно, она её переставила.

Кэррадин вошёл в гостиную. Положив телефон на прикроватный столик, он заметил, что ковёр в центре комнаты лежит не в ту сторону. Вороные лошади на рисунке обычно смотрели в сторону Гайд-парка, но ковёр повернули на девяносто градусов и теперь смотрели в сторону кухни. Он подумал, не была ли там в тот день миссис Риттер, хотя она всегда присылала сообщения, планирует ли прийти в другой день.

Он вошёл в свой кабинет. Над столом висели два винтажных киноафишы: японская реклама фильма « Три дня Кондора» , купленная Кэррадайном онлайн, и редкий французский постер фильма «Разговор», изображавший Джина Хэкмена с наушниками в ухе.

Редфорд и Данауэй всегда сидели по правую руку от его стола, Хэкман — по левую.

Плакаты поменялись местами.

Кэррадин начал чувствовать беспокойство. Он посмотрел на книжные полки. Обычно они были расставлены по авторам, но кто-то переставил книги. Апдайк перемешался с Эмблером, Дейтон – с Филипом Ротом. Он смотрел на полки, пытаясь придумать хоть какую-то причину, по которой миссис Риттер могла расставить книги в неправильном порядке. Полный сборник кинорецензий Полин Кейл лежал на полу, словно кто-то вытирал пыль с полок и забыл поставить их на место.

Кэррадайн сидел за столом, чувствуя, что его дыхание стало поверхностным, а тело сжалось. Он заглянул в ящик, где оставил карту памяти. Её там не было. Он нажал на клавиатуру, чтобы оживить экран, и ввёл пароль. Рабочий стол открылся как обычно. Он знал, что тот, кто был в его офисе, попытался бы получить доступ к информации на компьютере. Затем он заметил, что резервный жёсткий диск, обычно подключенный к его Dell, исчез со стола. Тот, кто забрал карту памяти, забрал и её.

Кэррадайн чувствовал тошноту. Перестановки в его квартире были характерны для России: местные головорезы регулярно переставляли картины и мебель в домах дипломатов. Он зашёл в спальню и сразу же, словно в детской шалости, обнаружил, что нижняя простыня снята. У двери громоздилась куча обуви. Кэррадайн вышел в гостиную за телефоном. Он собирался позвонить в Сомервилль по номеру, который записал в меню. Полицию вызывать не было смысла.

Доставая из кармана куртки порванное меню, он заглянул на кухню. Свет отражался от линолеума. Из раковины, которая была до краев наполнена, вылилась вода. Кэррадин закатал рукав и опустил руку в воду, ища пробку. Вода была грязной, но ещё тёплой. Я наткнулся на что-то твёрдое на дне раковины и вытащил это. Он понял, что это, ещё до того, как оно разбилось о поверхность. Они поставили в раковину свой ноутбук.

Кэррадин отступил назад, вода капала с компьютера на пол.

Он молился, чтобы у него сохранилась резервная копия романа в облаке, но знал, что тот, кто проник в его квартиру, сможет стереть её из интернета так же легко, как подменил плакаты в его кабинете. Он положил ноутбук на кухонный стол, вытер руки и набрал номер.

Сомервилль не ответил.

Кэррадин попробовал ещё раз. Ответа не было. Я предположил, что телефон был в режиме беззвучного режима или в подвале не было сигнала. Несмотря на то, что он так много писал о мобильных телефонах в своих книгах, он так и не смог определить, звонил ли телефон при отсутствии сигнала или при обрыве связи.

С этого номера пришло сообщение в WhatsApp.

Всё в порядке? Извините, что бросил вас в беде.

Кэррадайн отстучал ответ. Он не знал, как выразить то, что произошло.

Небольшая проблема в моей квартире. Нужен совет.

Кэррадайн видел, что Сомервилль «набирает сообщение». Это было похоже на то, как будто он снова писал Мантису.

Кто-нибудь придёт в себя в течение часа. Оставайтесь на месте.

Кэррадин не потрудился указать свой адрес. Я полагал, что Служба уже знает, где я живу. Он ответил: «Хорошо» на сообщение Сомервилля, закурил сигарету и налил себе сантиметров семь водки.

Менее чем через сорок минут пришло новое сообщение от Сомервилля Кэррадина, в котором говорилось, что ему следует отправиться в паб на Бэйсуотер-роуд. Там его должен был встретить кто-то из Службы. Кэррадин знал этот паб – он был рядом с ним – и описал свою одежду, чтобы контакт смог его узнать.

Не беспокойтесь об этом. Они прекрасно знают, кто вы.

Он схватил ключи, бумажник и телефон и вышел из квартиры. Он вырвал из головы три пряди волос и приклеил их слюной к дверной раме, чтобы иметь возможность определить, проник ли кто-то в его отсутствие. Оставшуюся прядь он прикрепил к нижней части дверной рамы, надеясь, что кто-нибудь из соседей не выйдет из квартиры и не спросит, что он тут делает.

Я обошел лифт и добрался до первого этажа. На улице было темно, и никого не было. До паба было не больше полумили. Он не ел несколько часов и внезапно проголодался.

Он услышал, как сзади к нему приближаются люди, прежде чем успел отреагировать.

Они быстро приближались, бежав лёгким шагом. Кэррадайн обернулся и увидел двоих из них, приближающихся менее чем в трёх метрах. К своему ужасу он понял, что самый близкий к нему человек — это тот самый русский, которого он нокаутировал в Марракеше.

«Здравствуйте, мистер Консидайн», — сказал он.

Это было последнее, что помнил Кэррадин.

OceanofPDF.com

47

Кэррадин проснулся в уютной, прекрасно обставленной спальне. Не было слышно ни звука транспорта, лишь изредка доносился шум ветра и размеренное пение птиц. У него было такое чувство, будто он проспал двенадцать часов подряд.

Он был одет в ту же одежду, в которой вышел из квартиры. Его бумажник и ключи лежали на прикроватной тумбочке, заваленной антикварными книгами. Телефона нигде не было видно.

Кэррадин сел в постели. Его ужасно мучила жажда. В дальней части комнаты была ванная комната. Он наполнил кружку для чистки зубов из раковины и быстро выпил три стакана воды подряд. Мышцы были напряжены, голова болела, но, взглянув в зеркало, он увидел, что на лице нет ни единой царапины. Мне нужно было принять душ и побриться, но я был удивлён, насколько спокойно себя чувствовал. Он понял, что, вероятно, находится в состоянии шока.

Он вернулся в спальню и отдернул шторы на окнах, ближайших к двери. Кэррадайн на мгновение ослеплён ярким солнцем, но увидел, что стоит в комнате на первом этаже ветхого фермерского дома с видом на грязный двор и вдали – шахматную доску полей. Он вспомнил, как Сомервилль говорил ему, что Москва оставит его в покое, если он будет работать на Службу. В этой мысли был крошечный лучик утешения. Затем он вспомнил, что его квартира перевёрнута вверх дном, а ноутбук уничтожен. Он отошёл от окна и снова сел на кровать. Теперь ему было страшно.

Кэррадайн пытался стряхнуть нарастающий страх. Ему нужно было мыслить яснее. Он убеждал себя, что находится на территории, контролируемой российской разведкой. Другого варианта, конечно же, не было. Ему пришло в голову, что Сомервилл и Халс подвергают его каким-то учениям или испытаниям, но эта теория была слишком абсурдной, чтобы воспринимать её всерьёз. Тот, кто его похитил, хотел получить ответы. Это всё, чего все когда-либо хотели от него.

Он. Халс. Барток. Сомервилл. Все они были одинаковыми. Они раздели его догола, чтобы выудить информацию, а затем исчезли в ночи.

Шаги на лестнице. Кто-то поднимался в комнату.

Кэррадайн провел рукой по волосам и встал, готовясь встретить любого, кто войдет. Он не знал, кого и чего ожидать.

Я предположил, что наиболее вероятным кандидатом был мужчина из квартиры Лары в Марракеше.

Это был не он.

В комнату вошёл стройный и загорелый мужчина с чёрными волосами до плеч, собранными в хвост. Он носил очки и щеголял густой, библейской седой бородой. Его быстрые, умные глаза улыбнулись Кэррадайну, и он одарил его благосклонной улыбкой.

«Кит, — сказал он. — Добро пожаловать в наш временный дом. Тебе нравится?»

Голос был глубоким и насыщенным, с едва уловимым международным акцентом, принадлежность которого трудно было распознать.

На нём были дизайнерские джинсы и, судя по всему, совершенно новые ботинки Redwing. Я буквально излучал непринуждённую уверенность и уравновешенность человека, добившегося всего сам.

'Кто ты?'

Ответ на вопрос пришёл сам собой, пока Кэррадайн его задавал. Стоявший перед ним человек, чья внешность слегка изменилась благодаря очкам и пышной бороде, был тем самым человеком, чьё лицо Кэррадайн видел в десятках статей и некрологов в течение последних двух недель.

Он разговаривал с Иваном Симаковым.

OceanofPDF.com

48

«Тебя трудно определить, Кит. Ты просто писатель или ещё и британский шпион? Ты знаешь этот мир, в который попал, или всё это для тебя в новинку?» — ухмыльнулся Симаков, указывая рукой наружу, наслаждаясь звуком собственного голоса и властью, которую он оказывал над своим ошеломлённым и напуганным пленником. «Ты новый парень Лары, тот, кто отнял её у меня? Или она играла тобой и манипулировала тобой, как играла и манипулировала многими другими? Кто ты, Кит Кэррадайн? Гений или дурак? Скажи мне, пожалуйста. Я очарован».

Кэррадайну казалось, что он смотрит на призрак, на сон о мертвеце. Иван Симаков был убит в московской квартире и похоронен в безымянной могиле. Человек, стоящий перед ним, каким-то образом умудрился инсценировать свою смерть и начать новую жизнь на Западе. Как это стало возможным?

«Ты тот, за кого я тебя принимаю?» — сказал он.

«Я!» — ответил Симаков, раскрываясь в своем собственном мифе.

«Как?» — спросил Кэррадайн.