«Я серьёзно, чувак. Выключи эту грёбаную музыку. Нам нужно всех отсюда вытащить».

Американка, расплачивавшаяся за напитки, повернулась к нему и спросила: «Вы сказали, что здесь бомба?»

«Да, я слышал». Наконец Шахпур почувствовал, что его слушают. Теперь он был полон решимости сделать то, что должен был сделать. Поднявшись на барную стойку, он перекинул ноги в зону обслуживания и выключил звук. Один из сотрудников схватил его и крикнул: «Эй!», но Шахпур оттолкнул его и закричал во весь голос.

«Послушайте меня. Все. У нас очень серьёзная ситуация. Я не шучу. Всем нужно как можно быстрее освободить эту территорию».

Киви попытался восстановить звук на стереосистеме, и Шахпур обругал его. Позже американка рассказала мне, что именно в этот момент она поняла, что что-то серьёзно не так. Затем Шахпур выбежал в главный зал бара и начал избивать посетителей, что, должно быть, выглядело как акт безумия. Но музыка оставалась выключенной. Люди начали реагировать. Шахпур слышал, как скрипят табуретки и стулья, как кто-то растерянно бормочет. Несколько посетителей на верхнем этаже смотрели на него с балкона, пытаясь понять, что происходит. Шахпур переходил от одного человека к другому, от одной группы к другой, повторяя каждому одно и то же, снова и снова.

«Я работаю на американское правительство. Убирайтесь отсюда. В баре может быть бомба. «У Ларри» напали как на место, где пьют западные люди. Уходите скорее. Уходите сейчас же».

Несколько клиентов — более доверчивые и послушные —

Они начали медленно двигаться к выходу. Другие – например, те, кто только что заказал дорогой напиток или терпеливо ждал своей очереди за бильярдом – ругались на Шахпура и просили его оставить их в покое.

Один из них сказал: «Сядь, идиот, это не смешно», но встретил такой пронзительный взгляд, что тут же начал уговаривать друзей уйти. В тот же миг кто-то сообразил нажать на пожарную тревогу. Подбегая наверх, Шахпур услышал, как новозеландский бармен ровным, ровным голосом говорит: «Ладно, давайте. Все уходите». Теперь для Шахпура было делом не только спасения жизней, но и личной гордости – эвакуация из здания.

«Вы что, меня не слышали, блядь?» — крикнул он толпе растерянных посетителей, столпившихся наверху лестницы. Они держали в руках бутылки пива и кии и смотрели на него, словно намереваясь что-то доказать. «Убирайтесь отсюда! Там, блядь, бомба!»

Другие всё ещё ели. У них были вещи. В общей сложности потребовалось около трёх минут, чтобы зачистить верхний этаж, и ещё четыре, чтобы обыскать каждый уголок здания, включая кухню, туалеты, кабинет в задней части, и убедиться, что в «Ларри» пусто. Это был акт необычайной храбрости со стороны Шахпура, ведь, насколько он понимал, бомба могла взорваться в любой момент. Наконец, закончив, он вышел на Наньян-роуд и, к своему удивлению, увидел, что большинство посетителей стоят в трёх метрах от входа. Всё ещё полный адреналина, он крикнул им, чтобы они отошли «как минимум на сто метров назад по улице». Персонал соседнего китайского бара получил такое же указание на мандаринском, увидев, как они безучастно смотрят наружу через открытую дверь.

«Внутрь!» — крикнул он. В Китае это было редкостью, но и потенциально унизительно. «Отойдите в заднюю часть здания! Это не пожар!»

и пока трое из них присоединились к толпе ошеломленных местных жителей и приезжих с Запада на дороге, двое застыли на месте, не желая потерять лицо от рук кричащего и выпученного от страха араба.

Это были двое из восемнадцати человек, получивших лёгкие травмы в результате последующего взрыва. Шахпур помнит, как на него сверлили взгляды, наверное, двухсот человек, когда он начал осознавать ужасную, унизительную возможность своей неправоты. Он проклинал Джо Леннокса, глядя на улицу с безмолвными лицами. Через несколько секунд его окутала иная тишина, в ушах стоял вой, тело было покрыто обломками – герой, спасший не менее 150 человек из-под обломков шанхайской бомбы.

Мемет Алмас вернулся к себе домой в Астану, где его задержала казахстанская полиция.

Спустя пять часов после того, как парамедики и спасатели госпитализировали выживших в зале Screen Eight, полиция обнаружила неразорвавшуюся бомбу, застрявшую под сиденьем в заднем ряду зала Screen Eight мультиплекса Silver Reel.

Техническая неисправность самодельного взрывного устройства не позволила бомбе взорваться.

Впоследствии, 17 июня, в Гуйяне был арестован Ансари Турсун, информация о его причастности к терактам стала известна китайским властям от источника в МИ-6.

Устройство, подложенное Абдулом Бари в металлический контейнер на шестом этаже торгового центра Paradise City, так и не было найдено, поскольку Бари в последний момент, передумав, вытащил его оттуда. Записи видеонаблюдения показали, что он вернулся в туалет для инвалидов с рюкзаком, а через несколько минут покинул торговый центр в компании жены и дочери.

Он все еще находится на свободе.

52 БОБ

Джо Леннокса сначала доставили в больницу «Руй Цзинь» в Луване, а затем в отдельную палату в отеле «Уорлдлинк» на Нанкинской улице. Первые тридцать шесть часов он находился без сознания.

Поздно вечером 11 июня Уотерфилд позвонил мне в Пекин и сказал, что не смог дозвониться до Джо и опасается, что тот мог быть замешан в взрыве в Сюйцзяхуэй. На том раннем этапе взрыв в ресторане Larry's не связывали с тем, что произошло в Парадайз-Сити. Насколько всем было известно, эти два инцидента не были связаны.

Я вылетел в Шанхай на рассвете в воскресенье и к одиннадцати часам был у постели Джо. Незарегистрированный сотрудник SIS из посольства — назовём его Боб — чуть не опередил меня, и, прежде чем я успел что-либо узнать о состоянии Джо, меня проводили вниз, в столовую, где Боб угостил меня «чашкой кофе в тишине» и принялся излагать, по его словам, «соответствующие позиции британского и китайского правительств».

«Вот в чём дело. Местному посреднику очевидно, что Джо был одним из нас».

Боб был грузным мужчиной лет сорока пяти, с напряжённой, убедительной манерой держаться. Мне показалось, что я узнал его лицо, но не мог вспомнить, кто он.

«У них замкнутая цепь БЕГИТЕ, сходят с ума в торговом центре в течение десяти минут

До того, как взорвалась бомба. Десятки очевидцев. В то же время на Наньян-роуд находится сотрудник ЦРУ, выполняющий ту же самую процедуру. Китайцы, очевидно, хотят узнать, откуда, чёрт возьми, мы узнали, что происходит.

Я собирался что-то сказать, но Боб взглядом заставил меня замолчать. Мимо нашего столика прошёл молодой китайский врач. В столовой пахло приторно-сладкими пирожными, и меня начало тошнить.

«Что произошло на улице Наньян?» — спросил я.

Боб рассказал мне о Ларри. До дальнейшего уведомления, сказал он, китайцы называют это взрывом газа. Затем он поднял бровь, слегка улыбнулся и обрисовал мне то, что бюрократы любят называть «общей картиной».

«Смотрите. Около девяти часов назад в восьмом зале кинотеатра было обнаружено второе самодельное взрывное устройство. Неразорвавшееся. С рюкзаком. Значит, то, что произошло вчера вечером, – это скоординированный террористический акт на материковой части Китая. И кто пытался его остановить? Мы. Британцы. Тридцать триллионов китайцев, и ни один из них не знал, что, чёрт возьми, происходит у них на заднем дворе. Не нужно быть доктором психологии, чтобы понять, что чувствуют китайцы. Смущение. Стыд. Понимаете?» Боб, должно быть, подумал, что не доходит до меня, потому что добавил: «Я говорю о потере лица, Уилл».

Я кивнул. Он собирался попросить меня на что-то согласиться. У меня было такое чувство, будто я достаю чековую книжку, чтобы купить участок земли, который мне совсем не хотелось покупать.

«Джо — настоящий герой», — сказал он с искренним профессиональным восхищением. «Он ещё и персона нон грата . Китайцы хотят выслать его из страны, как только он поправится. С их точки зрения, произошедшее в «Серебряной катушке» — единичный случай, просто обида. Вы видели сегодняшние газеты. Они обвиняют одного уйгурского фанатика. Аблимит Джелил».

Видимо, у него есть прошлое. Джо Леннокс, второе самодельное взрывное устройство, бомба в магазине «Ларри» — всё это будет стёрто из исторических записей.

В столовой кто-то уронил поднос с чашками. Наступила тишина, в которую мы все погрузились. Внезапно мне представились кассеты.

Стирание информации, угрозы свидетелям, отправка записей видеонаблюдения в хранилище в Пекине. Всё должно было соответствовать мифу о современном Китае. Всё должно было быть искажено, подтасовано и переврано.

Боб наклонился вперед.

«За последние несколько недель Джо назвал Лондону ряд имён, которые, по его мнению, связаны с уйгурским сепаратизмом». Он достал из кармана брюк мятый листок бумаги и принялся расшифровывать свой, казалось бы, неразборчивый почерк. «Ансари Турсун. Мемет Алмас. Абдул Бари».

Мы уже передали эти имена китайским властям. И профессора Ван Кайсюаня тоже. Готов поспорить, что они ответственны за то, что произошло у Ларри и Сюйцзяхуэй.

«А что Джо получает взамен?» Я был потрясён тем, что SIS была готова выдать Вана, прежде чем узнала всю историю, но не могла ничего сказать о встрече Джо с ним в мае, потому что он взял с меня клятву хранить её в тайне.

«Взамен Джо получает билет первого класса до Хитроу и возможность восстановить силы в Лондоне. Зато ему не задают неудобных вопросов о предполагаемом сотруднике фармацевтической компании Quayler, который рыщет по Шанхаю под неофициальным прикрытием. Он, конечно, пекинский агент, но мы ведь мало что можем с этим поделать, не так ли?»

Это было типичное британское уступчивое поведение перед лицом китайской мощи. Не расстраивайте Пекин. Подумайте о контрактах. Подумайте о деньгах. Это меня ужасно разозлило. Пятью этажами выше нас находился человек, рисковавший жизнью ради спасения сотен невинных людей, человек, лежащий в коме и неспособный участвовать в переговорах, которые фактически решали бы его следующие двадцать лет жизни. На фоне всего произошедшего казалось абсурдным, что SIS пытается защитить целостность своих операций в Китае за счёт Джо. Боб – и, вероятно, Джо тоже…

Можно было бы утверждать, что у Управления не было выбора, но это все равно было похоже на поспешный и некачественный компромисс.

«Не стоит так расстраиваться», — осмелился он сказать. «Янки проделывают с Моазедом то же самое».

"Что ты имеешь в виду?"

«Он понял, что натворил прошлой ночью, и быстро отправился в консульство. В наши дни, когда взрывается бомба, а ты выглядишь так же, как он, власти могут указать пальцем только на одно лицо».

"Значение?"

«Это значит, что Шахпур, скорее всего, уже возвращается в Лэнгли. О его вчерашних действиях, а возможно, и о действиях Джо, напишут в западных блогах, сообщат в западных СМИ, но от китайцев эту историю скроют. Не мне вам говорить, что правительству совершенно наплевать, что Запад думает о Китае. Пока его собственный народ остаётся в неведении, Пекин доволен».

«А как же Майлз Кулидж?» — спросил я.

«А что с ним?» Боб отреагировал на мой вопрос так, как будто я проявил неприятный тон.

«Но разве он не был замешан во всём этом? Разве он не обязан покинуть Китай?»

«Ты не знал?» — спросил он, и его мягкое, опухшее лицо покраснело от беспокойства.

«Тебе никто не сказал?»

53 ПОКАЗАНИЯ

ДЖО ЛЕННОКС

Они пришли за Ван Кайсюанем ночью, когда он спал в своей постели.

Шесть вооруженных ставленников НОАК и четверо офицеров МГБ мчатся по сырым, узким переулкам пекинского хутуна , врываясь в его парадную дверь одним метким выстрелом из приклада. Затем ему в лицо ударяют факелами, на запястьях наручники, и растерянного старика выводят в китайскую ночь навстречу неминуемой казни.

Джо пришел в сознание в 10:25 утра 13 июня.

Его первым воспоминанием был разговор двух китайских медсестёр, стоявших в коридоре возле его палаты. Он услышал, как одна из них сказала что-то об опоздании на семинар, на что другая ответила: «Я тебя прикрою». Затем Джо ощутил сильную, першащую сухость в горле и попросил воды.

По счастливому стечению обстоятельств, я была внизу, в столовой, и ела сэндвич, когда позвонила младшая из двух медсестёр и сообщила, что Джо пришёл в себя. Врачи собирались провести кое-какие обследования, но я смогу поговорить с ним через два-три часа. В Worldlink было полно сотрудников MSS, поэтому любой разговор с Джо должен был быть кратким.

Поднимаясь в его палату, я снова почувствовал тот же приторно-сладкий запах. Пожилой китаец снова и снова таскал полотер по одному и тому же участку коридора на пятом этаже. Я заглянул в маленькое окошко в двери палаты Джо и увидел, что он сидит в постели и смотрит в окно. Перед ним открылся прекрасный вид на три недостроенных небоскреба, вершины которых, словно плесень, покрывали зелёные строительные леса. Я легонько постучал по стеклу кольцом, и его взгляд медленно повернул ко мне. Теперь, когда он проснулся, на его лице появился немного румянец. Медсестра, находившаяся в палате, спросила: «Да?» и тут же вышла.

«Ты проснулся», — сказал я. Я раздумывал, как начать, как настроиться. Я не знал, с чего начать. Легкая улыбка скользнула по сухим губам Джо. Он был рад меня видеть. «Как ты себя чувствуешь?» — спросил я.

Я посмотрел на его левую ногу, поднятую с кровати и загипсованную. Капля крови просочилась сквозь бинты, которыми была обмотана его голова.

Ночью врачи отключили его от аппарата искусственной вентиляции лёгких, который был включён всё воскресенье. Что бы ни упало на Джо в кинотеатре, что бы ни частично его раздавило, это также спасло ему жизнь.

«У меня болит голова», — ответил он. «В остальном я чувствую себя хорошо». Мы оба знали, что это будет не разговор о его здоровье.

пытаясь найти занятие для своих рук, я начал играть со шнуром на шторах.

«Что случилось?» — тихо спросил Джо. Вопрос был странно открытым. Я чувствовал, что он даёт мне возможность рассказать ему то, что я должен был сказать, когда мне будет удобно.