Однако, нам необходимо снова вернуться в северо-западное крыло здания, в «Зимний сад» — это все-таки центральное двухэтажное ядро Главного дома. Боковые здания имеют по три этажа.

Из «Зимнего сада», а можно и через «Китайскую столовую» войти в «Русскую комнату» или «Белый зал», как еще иногда называют ее. Это квадратное помещение с двумя белыми столбами, образующими арочную систему. Гранитный мозаичный пол. Три большие полуциркульные окна «Русской комнаты» выходят на внутренний дворик. В комнате находилась ореховая и дубовая мебель, зеркала, картины, в том числе еще одни Айвазовского, фарфоровые вазы и другие предметы.

Смежная с «Русской комнатой» и тоже с окнами на северную сторону — комната знаменитого Белого генерала, героя Балканской войны Михаила Дмитриевича Скобелева. Это помещение так и называлось: «Скобелевский зал». М. Д. Скобелев — родной брат супруги В. П. Шереметева, Ольги Дмитриевны.

«Скобелевский зал» по размерам небольшой, имеет прямоугольную форму. На стенах были расположены живописные портреты военной династии Скобелевых. Это боевые генералы: дед М. Д., его отец генерал-лейтенант Дмитрий Иванович, наконец и сам молодой красавец полный генерал Михаил Дмитриевич.

В зале хранилась великолепная, многообразная по историческим эпохам коллекция холодного и огнестрельного оружия, украшали ее и личное оружие Скобелевых. Боевое снаряжение М. Д., его вещи, награды и даже походный солдатский котелок, которым он пользовался. Различные виды и системы оружия, предметы снаряжения коня и солдата были выставлены и в «Белом зале». Оружие стояло в пирамидах, в козлах и других приспособлениях. Сабельные стенды встречались и в других комнатах. Именно отсюда, по существу, и начинался музей Шереметевых.

Этажом выше находилась знаменитая многозначная библиотека Шереметевых. Здесь на застекленных стеллажах хранились редкостные издания авторов отечественной и мировой литературы на их родных языках, прекрасно оформленные. Здесь стояли столики для чтения. На стенах — портреты знаменитых писателей. Часть этой уникальной библиотеки и до сей поры еще сохраняется в областной (Ленинской) библиотеки Нижнего Новгорода.

Юго-восточное крыло замкового комплекса, где в настоящее время находится «пансионат» — о нем сохранилось ничтожно мало архивной документации. Это — флигель, соединенный с основным ядром Главного дома галереей на арках, по верху идет открытый переход с белокаменным парапетом. Вместе с северной южная галерея образуют внутренний, почти замкнутый дворик. Эта часть замка не была построена. В ней предполагалась усадебная церковь. Все Шереметевы исповедовали православную религию, были глубоко верующими, строго соблюдали не только в семье своей, но и в среде крепостных крестьян православную регламентацию. Хотя по сохранившимся документам они не слишком жаловали священнослужителей Юринской церкви, распри между ними доходили даже до суда. Духовное завещание В. С. Шереметева, которое он писал около 4-х лет, и каждому члену семьи предопределил, что ему надо делать и как жить, — в нем, однако, можно встретить какие-то элементы старообрядчества, раскольнические мотивы. Но время все расставило по своим местам. Время — всему судья. И неизвестно, как бы воспринял В. С. Шереметев, не позволявшим своим дворовым крестьянам пить даже чай, не говоря уже о крепких напитках, женитьбу своего правнука Петра Васильевича на католичке, француженки Луизе.

В восточной пристройке размещалась кухня, комнаты для прислуги, еще в большей мере — хозяйственные помещения. Здесь, в первом полуподвальном этаже, находилось машинное отделение и электростанция, дававшая электроэнергию всему усадебному комплексу. Система водоснабжения замка и служб обеспечивалась главным образом через энергетические установки на паровой мельнице, которая находилась в восточной половине парка почти на границе между Юриным и Полянкой — четырехэтажная мельница сгорела в начале нашего века. Приемный колодец для водопровода был еще и в лугах, между озер «Юринское» и «Ямина», там стояла насосная установка, ею, видимо, пользовались уже после пожара на мельнице.

Над средней частью флигеля возвышается четырехгранная часовая башня с белокаменным циферблатом, с витыми колонками по углам, поддерживающими граненые башенки с аккуратными парапетом и завершающей верхней частью с пирамидальным покрытием. Часы в свое время были на ходу, а их куранты передавали мелодичную музыку: возможно русский гимн или одну из наиболее популярных молитв (точно восстановить уже невозможно).

В последние годы многое стало известным о Шереметевской усадьбе в Юрине, однако следует привести еще один довольно любопытный документ-свидетельство архитектора П. П. Малиновского о южном фасаде к пристройке флигеля, о чем он поделился в письме к Шереметеву.

«...Как мне кажется, переход от случайных англо-инженерно-романских форм левого крыла к романским, частью готизированным формам по середине и чисто «российскими» (но не русским) на правом крыле найден: в основу, как видите, я взял романские формы с мягким уклоном в сторону южной готики Флоренции, использовал формы Болоньи и подошел незаметно к нижегородской отсебятине».

Надо сказать, что Шереметев хорошо понимал мягкий юмор архитектора, ему тоже не по душе был южный фасад и не только восточного крыла — всего замкового комплекса, поэтому он и поручил архитектору Малиновскому, чтобы тот разработал новый проект. Это говорит о том, что помещик неплохо разбирался в стилях и формах, да и вообще в архитектуре, потому и постоянно что-то переделывал в замке, не жалея на это никаких средств и трудов. Но Малиновский уже не успел сделать эту работу.

Теперь, пожалуй, настало время, чтобы немного, хотя бы поверхностно ознакомиться с парком.

Юринский парк — это не регулярный, подстриженный, заботливо ухоженный парк, какие встречаются в Западной Европе или в Японии. Это лесо-парк, где все естественно и свободно от частого вмешательства человека. Это Русский парк!

Надо заметить, однако, что вклад Шереметевых в его формирование достаточно весомый и многогранный. Нельзя также забывать, что к его созданию причастны не только предшественники Шереметевых, в более значительной мере — сама Природа. Верхний бор, например — это все-таки есть естественное продолжение более старого Бардинского бора. Столь же много вековой была и дубрава, охранявшая парк с южной стороны от разрушительной эрозии. Дубрава брала свое начало еще в далеких Ящеринских лугах — во время Первой мировой войны и голодные годы, она была вырублена на дрова.

И вот мы уже снова спускаемся по гранитной лестнице «Зимнего сада», любуясь попутно необыкновенным изяществом сотообразной стены, которая идет с нами по левую сторону. И кажется, что вот-вот из этих золотистых сотов вылетит огромный пчелиный рой и поднимется к самому куполу.

Растворились тяжелые дубовые двери, и мы вышли на парадное крыльцо (словно не очень подходящие к этому случаю) южного фасада дворца. Остановились, как завороженные. Вся необъятная южная площадь перед Главным домом, обращенная к Волге — волшебная плантация прекрасных цветов многих форм и удивительных расцветок. Это чарующее царство цветов начиналось от юго-западной беседки, его отделяло от белой стены, от хозяйственных построек, от спортивных кортов невысокая, с большим профессиональным навыком сделанная балюстрада. Параллельно ей, к волжской ограде шла пешеходная прогулочная дорожка, которая в конце концов замыкалась в круг — тогда он назывался «Малый прогулочный круг». А по середине, в центре этого круга — бассейн и мощный фонтан, щедро рассыпавший серебро освежающих брызг на цветы и травы.

Над цветником, поделанным на картинки, грядки различных форм и очертаний витал дух наших и заморских растений, смешавшись с терпкими запахами диких трав и цветов речной поймы, здесь постоянно царствовал аромат богатой русской природы.

Отсюда по слегка пологой дорожке, вымощенной кирпичами и посыпанной промытым золотистым песком, мы поднимаемся на южную парковую бровку, к вековым, исхлестанным жестокими западными ветрами, невысоким соснам с полуобнаженными корнями — так их грызет ветровая эрозия. По левую сторону дорожки чуть не до вершин этих сосен поднимается искусственная насыпь, с плавным понижением в сторону флигеля, похожая на постамент величественного памятника. На самом верху этой насыпи стояла беседка для детей. Отсюда они, вооружившись зрительными средствами смотрели на Волгу, на бело-розовые пароходы, на пойменную дымку, на Малые Жигули правого берега. Это был прекрасный уголок для игр и забав детей.

На пешеходную дорожку от самой беседки спускалась ажурная, с двумя небольшими площадками для игры или для отдыха лестница из красного кирпича. К сожалению, нет уже и беседки, и этой милой лесенки и даже искусственной насыпи — на их месте остались рваные ямы, заросшие бурьяном и горькой полынью.

Наверху, на приличном расстоянии от ограды начинался «Большой круг» тоже вымощенный кирпичом. Это была широкая, пересекшая парковый бор, круговая дорога, хорошо ухоженная, обсаженная по обеим сторонам кустами сирени и акации. Здесь тоже прогуливались гости, отдыхали на скамейках, наслаждались смолистым ароматом соснового бора.

В парке, на его юго-восточной окраине, защищенной густолистой дубравой, возвышалась «Соловьиная гора». Весенними ночами здесь «трудились» неугомонные соловьи. А люди слушали их виртуозное пение, как зачарованные.

Парк представлял собою надежное убежище многих птиц, белочек, смело бравших из рук детей и взрослых сладкие орешки; даже зайцы чувствовали себя здесь безопасней и вольготней, чем в большом лесу.

Примерно на половине «Большого круга» мы спускаемся по склону в Березовую рощу. Здесь надо остановиться и поговорить.

Березовая роща тогда еще молодая и шумная, заселенная многоголосьем птиц, подступала к озерам, питавшим водой паровую мельницу, с другой стороны она простиралась до разделительной канавы, густо обсаженной колючим боярышником. За канавой начиналось уже садово-огородное хозяйство. Тут же рядом с канавой, там, где сейчас стоит детсадик «Теремок», возвышаясь островерхий, как немецкая кирха, просторный с двумя противоположными воротами большой вместительный корпус — это был всего лишь сеновал. Возле него стояла конная прессовальная установка. Тюки сена укладывались под самую крышу. В другом, приземистом корпусе были кладовые и склады различного назначения. За канавой и живой изгородью от самой дороги в северном направлении, где сейчас стоят гаражи, возвышались остекленными кровлями оранжерейные корпуса. В них хорошо созревали персики, абрикосы, виноград и даже ананасы.

Под сенью берез почти у крепостной стены, стоял кирпичный особняк, здесь жили с семьями садовод, огородник и цветовод. Это были преимущественно иностранные специалисты своего дела. Там, где в настоящее время стоит двухэтажный четырехквартирный дом, у Шереметева возвышалась вместительная силосная башня и большая бетонированная емкость, где приготовлялся силос. Земля была поделена на плантации, та ее часть, примыкающая к современной больнице — овощные посадки. Далее, на восток, и тоже обозначенная разделительной канавой — молодой, но уже обильно плодоносящий фруктовый сад. На землях садово-огородного комплекса выращивали высокие урожаи всех культур, и отменного качества.

А мы продолжаем наше путешествие по Березовой роще уже в сторону замка. Мы проходим мимо «Медвежьей берлоги» — искусного декоративно-сказочного сооружения, сложенного все из того же песчаника. Конечно, «мишки косолапые» никогда не «квартировали» в этих хоромах, построенных для забавы. А та медвежья семья, из которой сделали чучела и поставили в «Зимнем саду» — это охотничья добыча помещика и его егерей.

От вольеры диких животных, куда мы подошли, нам преградила путь высокая ограда великолепного чугунного литья. Красой выглядели двустворчатые ворота и боковые калитки. Эта ограда шла по окраине липовой рощи, с тыльной стороны большого конусообразного погреба, крытого зеленой черепицей, и упиралось в гору.

В усадьбе все было хорошо продумано и рассчитано — Шереметев строил этот дворец для себя, для своих потомков, для гостей и близких.

Мы покидаем этот чудесный и, слава богу, пока не разрушенный до основания, не опоганенный уголок русской земли с душевной грустью. И вместе с тем остается какая-то надежда — люди поймут наконец, что в мире много земных красот, но такой красоты, такого ландшафта и такого необыкновенного замка, какой стоит в малом поселке Юрине — такого больше нигде нет. Им надо не только любоваться, но и всемерно беречь его.

Ноябрь, 1993 г.

Нижний Новгород.

ПРИМЕЧАНИЯ:

В работе над настоящим путеводителем использовались материалы:

1. Государственный архив Горьковской области: Фонды: 933 и 763.

2. Кислов К. Очерки, статьи, письма в различные государственные и партийные инстанции. Газетные публикации за многие годы.

3. Родикова Т. Г. — «Юринский замок Шереметевых» (Историческая записка).

4. По чисто профессиональным вопросам (Архитектура) консультировался у специалистов, научных работников Архитектурно-строительного института в Нижнем Новгороде (г. Горьком).

ЮРИНСКАЯ ПОЙМА

Очерк

«Каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением».

(Конституция Российской Федерации — проект, глава 2. Права и свободы человека и гражданина. Статья 42).

Если бы на этих песчаных буграх не стояли стеной глухие леса, не отражалось бы в пойменных водах Великой Волги теплое первородное золото корабельных сосен, — эти дюнные островки никогда бы не облюбовал человек. Не появилось бы здесь ни убогих скитов божьих людей, ни починков хлебопашцев, ни деревень. Не обосновалось бы здесь много позже и село Юрино. Но оно обосновалось пока еще приманчиво вольное, надежное к жизни и сытное; прибился и народ сюда из неведомо далеких и близких городов и весей. Пришел и стал жить. Его никто не опекал, не было пока и чужой власти над ним. Каждый человек уповал на своего Бога, жил трудом своим. Его кормила земля, хотя и не слишком богатая, сытнее кормили леса, поймы рек. Мужик оказался здесь могутно сильным, сноровисто-работным, бабы — догадливо мудрыми, детолюбивыми матерями и хозяйками. Вот тогда-то и углядели островных посельников завистливые людишки, жадные до чужого добра, до безмерной власти над всем, что сотворено на земле самим Богом. А с ними пришел сюда и конец покойной жизни. С этой поры в лесное село проторили дорожки невольники, поротые и битые, язычники, отступники святой веры, воры с вырванными ноздрями, и прочий сорный народишко.