«Приговоренный к смерти бежал, или Дух веет, где хочет» французского режиссера Робера Брессона вышел в прокат в 1956 году. Звукорежиссер фильма – Пьер Андре Бертран. Музыка – Моцарт, Большая месса до минор, К. 427. Думаю, выбор мессы Моцарта в одном из лучших фильмов мирового кинематографа не случаен. Говорить о звуковом решении в фильмах Робера Брессона – это значит прикасаться к творчеству мастера «надмирного измерения». Именно так оценил творчество Брессона Андрей Тарковский. Он ставил в один ряд Брессона, Толстого, Баха, говоря об их философском взгляде на мир. Робер Брессон известен своим аскетичным, минималистичным подходом к созданию фильма и редким использованием музыки.

Фильм «Приговоренный к смерти бежал» основан на мемуарах Андре Девиньи, который во время Второй мировой войны был узником тюрьмы Монлюк. В начале фильма мы наблюдаем первую неудачную попытку побега из машины, когда осужденного везут в тюрьму. Дальше все действие фильма происходит в тюрьме. Герой находится в камере один, время от времени по сигналу ему приносят еду и так же по сигналу он с другими осужденными идет во двор выливать содержимое гигиенического ведра и умываться. В тюрьме, в которой происходит действие фильма, поражает безликость зла. Мы не видим ни одного лица фашиста-надсмотрщика, их как будто нет.

В книге, которую издала жена Брессона, сам режиссер говорит о состоянии его героев в тюрьме, объясняя вторую часть названия фильма: «Дух веет, где хочет – указывает на присутствие чего-то или кого-то, что означает, что есть рука, которая направляет все. В тюрьме нет явного драматизма: слышишь, как стреляют, но не корчишь рожи. Это нормально, это часть тюремной жизни. На поверхности ничего не происходит. Вся драма внутри»[49].

Зритель наблюдает, как герой тихо, день за днем, готовит побег. Он скребет дверные доски, отделяющие его от тюремного коридора, плетет веревки, делает проволоку из кроватной сетки, снимает вентиляционную решетку и делает крюки – и все это происходит очень тихо и очень медленно. Он постоянно прислушивается. Его окружает тишина, в которой он слышит только несколько повторяющихся звуков – поворот ключа в замке, стук ключа по прутьям перил тюремных лестниц, свистки-команды.

Эти звуки помогают составить карту коридоров тюрьмы и спланировать время побега. «Когда нечего слушать, столь многое начинает звучать», – точно заметила автор книги о тишине и шумах Саломея Фёгелин[50]. Еще заключенному слышны свистки паровозов, которые, видимо, проезжают совсем близко от тюрьмы. В камере создана звуковая атмосфера, очень похожая на атмосферу клетки с запертой в ней мышью, которая временами тихо что-то скребет. Все звуки знакомы и выучены, и только один вызывает беспокойство героя – однообразный и повизгивающий, – который он слышит во дворе тюрьмы через равные промежутки. Осужденным запрещено разговаривать, поэтому реплик в фильме совсем мало. Все разговоры ведутся только украдкой, в основном о побеге. Постоянно звучит закадровый голос героя: он рассказывает, что делает, а все, что он делает, – это подготовка побега. Главная мысль, цель и надежда – это побег.

Музыка появляется только тогда, когда осужденных выпускают из мышиных клеток-камер во двор – они идут друг за другом. В эти моменты звучит музыка Моцарта. Месса – это благодарность Богу, восхваление Бога. Почему бы не взять мессу Баха? Многие музыковеды считают, что музыка Баха наиболее близка к Богу. И Тарковский говорит о Брессоне и Бахе как о творцах одного надмирного божественного уровня. Но для фильма об осужденных на смерть авторы выбрали Моцарта.

Моцарт с рождения был болезненным ребенком, плохо рос. Великий композитор называл смерть своим другом, который всегда рядом. В письме к отцу Моцарт писал: «Поскольку смерть есть истинный конец нашей жизни, то я настолько познакомился с этим верным, лучшим другом человека за последние несколько лет, что в его картине уже нет ничего пугающего для меня, но довольно много успокаивающего и утешительного. И я благодарю Бога моего за то, что он милостиво предоставил мне возможность (вы меня понимаете) узнать его как ключ к нашему истинному счастью. Я никогда не ложусь спать, не думая о том, что, может быть (как бы я ни был молод), завтра меня уже не будет, и все же никто из тех, кто меня знает, не может сказать, что я угрюм в своих делах или печален, и за это счастье я каждый день благодарю моего Создателя и искренне желаю этого каждому из моих собратьев»[51].

В музыке Моцарта всегда присутствует противодействие смерти. Не случайно в фильме музыка звучит, когда осужденные выходят, пусть ненадолго, из своих мышиных клеток на воздух и могут поблагодарить Создателя, так же как Моцарт, за еще один день жизни. Месса звучит и в финале, когда побег удался.

А звук, который тревожил героя, оказался скрипом велосипеда надсмотрщика, объезжающего здание тюрьмы. Он был невидимым для «мышки в клетке», но стал понятным, когда «мышка» совершила побег.