Если вы не видели фильм «Мы из Кронштадта» (1936) режиссера Ефима Дзигана, посмотрите обязательно – это классика кинематографа. Как удивительно чисто звучат реплики. Как синхронно. Звуковой ряд лаконичный и очень эмоциональный. А в то время звук записывался таким образом: единственный микрофон стоял в центре комнаты, стены которой были закрыты сукном, чтобы не было лишних отражений звука. Актеры сидели и стояли возле этого микрофона, кто-то ближе, кто-то дальше от него. Здесь же находились звукооформители со своим реквизитом, массовка из нескольких человек и оркестр – только представьте себе это столпотворение.

Актеры и массовка смотрели на экран, где демонстрировалась часть фильма, которая составляла приблизительно 10 минут. Одновременно с изображением все делали то же самое, что люди на экране. Музыканты вступали в четко определенные моменты. Герои произносили свои реплики, точно попадая в свою артикуляцию на экране. Актеры второго плана говорили, смеялись, тоже точно попадая в свою артикуляцию, внимательно следя за тем, что происходит на экране.

Все люди, участвовавшие в озвучании, должны были выучить наизусть 10 минут изображения фильма и отрепетировать до состояния, которое помнят все школьники, – «чтобы от зубов отскакивало». «…Из этого океана выразительных средств режиссеру надлежало организовать звуковую композицию, в… сочетании… с изобразительным материалом оптимально раскрывающую авторскую идею эпизода. Надобно иметь в виду, что она – композиция – должна была… быть тончайше отрепетирована… доведена до высшего класса дрессировки каждого из ее многочисленных исполнителей: ни о какой магнитной ленте тогда еще и не слыхивали, звукозапись велась оптическим способом на фотографическую пленку»[7].

Актер произносил свою реплику, потом замолкал, буквально переставая дышать, давая возможность другому отреагировать движением или возгласом. В это же время музыканты исполняли свою партию, но так тихо, чтобы четко были слышны реплики и все нужные для конкретного эпизода звуки. При таком озвучании любая несинхронность, любой лишний шажок или слишком громко прозвучавший инструмент были бы неисправимым браком. Но звук в фильме идеален. Поразительно соблюдена плановость, то есть мы отчетливо и близко слышим тех героев, что находятся в кадре на переднем плане, а те, что дальше в кадре, звучат глуше, и мы слышим их как бы издалека, ощущая объем пространства. Трудно представить, сколько времени уходило на репетиции.

Микрофон одинаково равнодушно преобразовывал все поступающие к нему звуки в электрический сигнал, ничего не выделяя, поэтому вся звуковая композиция должна была быть уже выстроена звукорежиссером прямо в комнате, чтобы на микрофон попала уже готовая, сбалансированная и срежиссированная звуковая композиция, соответствующая происходящему на экране. Вокруг микрофона совершалось поистине магическое действие.