Георгий Данелия и Джордж Лукас выступали против синтетических звуков в своих фантастических фильмах, настаивая на записи натуральных природных шумов. Режиссеры разных поколений продемонстрировали удивительное единодушие в своих представлениях о том, каким должен быть звук в кино.

Дело в том, что звук так же, как и запах, вызывает ассоциации, и человек их запоминает. Более того, наша память хранит ассоциации в виде образов, которые этот звук создали. Информация, полученная в виде звука, связывается в мозге человека с образом крепче, если были задействованы сильные эмоции, например если это был фейерверк на его дне рождения в детстве. Еще прочнее закрепляются ассоциации в слуховой памяти при повторении звуков, соединенных с образами. Не менее важную роль в формировании ассоциации играет и специфичность контекста, в котором информация была получена.

Вы стреляли когда-нибудь из рогатки или хотя бы целились во что-нибудь, натягивая резинку? Берешь резинку, оттягиваешь и отпускаешь. Появляется немного свистящий и дребезжащий звук, напоминающий звук тетивы лука. Это короткий звук, но его тон быстро меняется. Слышится это приблизительно как «пиу», где звук «у» звучит ниже и гораздо короче звука «и». Или как что-то вроде «ты-н-нь». Мозг запоминает этот звук и ассоциирует его со стремительным удалением или ненастоящим, шуточным выстрелом. В любом случае это был достаточно эмоциональный слуховой опыт для каждого школьника. Повторений этого процесса было тоже достаточно у каждого человека. Кроме того, в слуховой памяти остается контекст звука: натянули и отпустили резинку – выстрелили комочком бумаги в соседа по парте, натянули и отпустили тетиву игрушечного лука – попали стрелой с присоской в мишень. Таким образом мы сформировали образ выстрела, но не из настоящего оружия, а из воображаемого – игрушечного или примитивного. При таких «выстрелах» мы слышали своеобразный звук, который усвоился нашей памятью и сформировал устойчивый образ. Так вот, если смешать такой реальный звук, вызывающий устойчивую ассоциацию, с другим звуком, не вызывающим подобных ассоциаций, но по длительности соразмерным с первым звуком, то этот полученный при смешивании новый звук мозг все равно будет ассоциировать с пролетом или выстрелом, опираясь на свою устойчивую ассоциацию.

Такой алгоритм формирования ассоциативной слуховой памяти выполняется не только в случае с рогаткой. В реальном мире есть множество звуков, которые звукорежиссеры могут частично перенести в фантастические миры, чтобы добиться узнавания контекста процесса или образа. Поэтому и Данелия, и Лукас хотели получить от звукорежиссеров звуки узнаваемые, вызывающие в определенном контексте вполне привычные человеку земные ассоциации, несмотря на их оригинальность.

Сейчас я пишу этот абзац, а рядом с моим домом идет стройка. Рабочие вбивают металлическую арматуру разной толщины в какие-то поверхности. При этом я слышу звуки, очень похожие на выстрелы космических бластеров. Большой молоток бьет по длинному металлическому пруту, и этот прут колеблется, придавая специфическую окраску звуку удара, отдаленно напоминая тот самый «тын-н-нь» от рогатки. Любопытно, что звуки привычной земной стройки за моим окном вызывают в моей памяти образ выстрелов из космического оружия, которые я когда-то слышала в старом фильме. Скорее всего, подобные строительные шумы использовались звукорежиссерами в фантастических фильмах.