Вернувшись после лета в школу, Саша узнала, что теперь у нее будут новые соседки, потому что начиная с четвертого класса все школьники жили по одному. Саше стало грустно: ей нравились Петра с Варей, хотя по-настоящему подружиться так и не удалось. А еще она испугалась, что ее могут поселить с Ингой. «Нет, только не это! Уж лучше первоклассницы, буду их опекать…» – думая об этом, она столкнулась с Марьяной, и та вдруг сказала:

– Саша, прости, пожалуйста, но ты не хотела бы жить со мной в одной комнате? Боюсь, нас поселят с Полиной, а мы с ней… ну, не очень. Я спросила у Алексея Васильевича, он сказал, чтобы я сама нашла себе соседку из второклассников, а третьей будет кто-то новенький.

Саша обняла Марьяну, та выдохнула с облегчением:

– Наша комната на третьем этаже по понедельникам, четвергам и субботам.

– А в остальные дни?

– Еще не знаю, я раньше там не жила. Но попробуем договориться, чтобы не выше. Я боюсь высоты. А ты?

– Нет, – улыбнулась Саша. – Но я не люблю подниматься по ступенькам.

Марьяна улыбнулась, и Саша обрадовалась, что она, а не Инга и не Полина встретилась ей на пути.

* * *

Комната была светлой, уютной и очень похожей на ту, где Саша жила в прошлом году: на тех же местах стояли кровати, тумбочки и столы, там же висели полки, такая же дверь вела в санузел, такой же встроенный платяной шкаф растянулся на всю стену. Только шторы на окнах были не желтые, а бежевые с лавандовыми букетиками, а кровати застелены одинаковыми сиреневыми покрывалами.

– Где ты хочешь спать? – спросила Марьяна.

– А ты?

– Да мне все равно.

– Мне тоже.

Они засмеялись.

– Ладно, – сказала Саша и прислонила рюкзак к кровати, которая стояла на том же месте, что и в прошлой ее комнате.

Марьяна кивнула и шагнула к той кровати, на которой спала бы Варя, живи они, как раньше, вместе. Вдруг Саше сделалось не по себе. Будто не ее переселили в другую комнату, а Варю и Петру вынули из этой вселенной. Она попыталась вспомнить, видела ли бывших соседок в электричке или на лесной дороге, – и не смогла.

– Слушай, – повернулась она к Марьяне, – а с кем ты жила в прошлом году?

– С Алексой и Аленой. А что?

– Нет, ничего, – выдохнула Саша. С Алексой Савва начал заигрывать еще на вокзале.

Но Марьяна была не только очень умной, но и довольно проницательной:

– Все еще думаешь, что это какой-то эксперимент?

– Ну… не знаю, но странная все-таки школа, согласись.

– Соглашусь. Ты смогла расшифровать запись на плеере Эмили?

– Да! У меня стихотворение! Длиннющее!

Саша отбарабанила стихотворение, и Марьяна грустно сказала:

– Везет тебе… а у меня по-прежнему шуршание какой-то бумаги… иногда мне чудятся в нем слова, но очень уж невнятные. Я хотела почаще слушать, но сразу голова начинает болеть.

Саша сочувственно вздохнула.

* * *

Общее собрание в этом году проводилось сразу для всех классов, кроме первого, который еще не набрали, и прошло быстро: Амалия Львовна визгливым голосом напомнила правила поведения в школе; Магеллан, вязавший теперь не носки, а какую-то игрушку, сказал, что должникам, которые не сдали книги и настолки с прошлого года, он не выдаст новые учебники. Потом поднялся Алехин.

– Приветствую вас, мои дорогие следопыты, ткачи, целители, смотрители и проводники! Рад, что вы добрались до школы целыми и невредимыми, в здравом уме и твердой памяти.

Раздались смешки, и кто-то из старших мальчиков крикнул:

– Я бы не утверждал столь уверенно!

Алехин улыбнулся:

– Особенно я рад приветствовать наших четвероклассников, которые в этом году заканчивают обучение в ШДиМ.

Протяжный стон был ему ответом. Саша оглянулась: хотелось посмотреть на выпускников. Отыскала глазами Варю и Петру, первая сдержанно кивнула ей, вторая радостно замахала двумя руками. Куда они дальше? Чем будут заниматься? Если поступают в ШДиМ примерно в одиннадцать лет, то заканчивают в пятнадцать… Алехин меж тем продолжал:

– У вас в этом году двойная нагрузка, ведь, кроме наших специфических предметов, нужно будет подготовиться к обычным экзаменам, если кто-то решит не связывать свою жизнь с ШДиМ и поступить в какое-нибудь другое, более… хм-г… традиционное учебное заведение.

По гулу в задних рядах Саша поняла, что такие среди пятиклассников найдутся вряд ли.

– Хочется обратиться и к второклассникам, – Алехин поднял руку, призывая к тишине. – У вас в этом году будет много новых предметов, в том числе специальных, которые вы будете изучать не по классам, а по мастерским, то есть это будут почти индивидуальные уроки с наставником, и только иногда к вам будут присоединяться старшеклассники из ваших мастерских. Надеюсь на помощь последних и бережное отношение к тем, кто только вступает на сей тернистый путь. На следующей неделе пройдет квест…

Ему не дали договорить: старшеклассники взорвались криками, аплодисментами, кто-то даже свистнул. Алехин засмеялся.

– Вижу, вижу, вы тоже рады. Что ж, на этом у меня все, отправляйтесь на обед, насладитесь кулинарными шедеврами наших поваров и помните, что начало занятий уже завтра в семь ноль-ноль – не засиживайтесь долго.

* * *

В столовой, где Савва, как обычно, взял буйабес, а Кир – груздянку и оба, с блаженством зажмурившись, съели первую ложку до того похоже, что Саша рассмеялась, к ним подсела Инга. Ее ярко-желтый тыквенный суп украшала изящная веточка мяты, и Саша подумала, что за весь прошлый год так его и не попробовала.

– А у меня вот, – сказала Инга и ткнула пальцем в значок на лацкане своего бирюзового пиджачка.

Это был значок ткачей. Кирилл поперхнулся.

– Ты разве ткач? – прокашлявшись, просипел он.

– Теперь да. Я просто поняла, что я не проводник, понимаете? – Инга заглядывала каждому из них в глаза, ища поддержки и одобрения. – Весь прошлый год мучилась, а летом точно поняла, что надо что-то менять. Я думаю, я ткач. И Алексей Васильевич сказал, что да, могу попробовать. Я так рада!

На Сашу в присутствии Инги всегда накатывала тоска и желание спрятаться. Она слушала ее и поймала себя на мысли, что вообще ничего не думала про свою мастерскую. Да, у следопытов с этого года было на один урок движения и языков больше, чем у остальных, да, начнутся индивидуальные практики с наставником, – и это все отличия, пожалуй. Но Инга, оказывается, думала наперед, смотрела в будущее, размышляла… «А может, я тоже не ту мастерскую выбрала? – встревожилась Саша. – Может, мне тоже надо с Алексеем Васильевичем поговорить?» Почему-то резко помрачневший Кир сказал:

– Пойдемте, рисование сегодня первым уроком.

Саша с Саввой догнали Кирилла уже в холле.

– Почему ты так отреагировал на Ингу? Ну, на то, что она перешла к ткачам? – спросила напрямую Саша.

– Никак я не отреагировал, – пожал плечами Кирилл.

– Отреагировал.

– Нет.

– Да.

– Тебе показалось.

– Ну конечно! Будто я тебя не знаю!

Кирилл резко повернулся к Саше, лицо его пылало.

– Ты знаешь, сколько в ШДиМ ткачей? Знаешь? Пять человек. Пять! А смотрителей, например, девятнадцать. Целителей – пятнадцать, одиннадцать следопытов и проводников столько же. А ткачей всего пять! На всю школу! Быть ткачом очень, очень трудно. По-настоящему трудно.

– Будто целителем легко, – буркнул Савва, но Кирилл даже не услышал.

– А быть хорошим ткачом – в разы труднее. Но все готовы так называться! Даже если не очень-то и умеют, ведь все хотят быть ткачами, это же так круто, так просто!

– Я не хочу, – проговорила ошеломленная Саша.

Кирилл махнул рукой и пошел вперед. Саша с Саввой переглянулись и бросились следом.

– Слушай, – сказал Савва, – но ведь она не просто так туда перешла, значит, хочет быть ткачом, чувствует в себе силы. И ей же разрешили.

– Никто не может запретить, – мотнул головой Кирилл. – И каждый может хотеть, но не у каждого получится.

– Но попробовать же можно, – робко возразила Саша, боясь его новой вспышки. – И ведь нам ничего не объясняли, когда мы выбирали мастерскую.

– Может, в этом и смысл.

– Какой тут может быть смысл?

– Ну… – Кирилл замялся, а Саша опять подумала, что он знает больше, чем говорит. – Может, это такая проверка нашей… ну, не знаю, интуиции? Сможем ли мы почувствовать свое призвание.

– Просто глядя на слова?

– Ага. Слова очень важны вообще-то.

– Знаешь, это какой-то бред, – сказала Саша, но настаивать и спорить дальше не стала.

Может, у него и вправду есть причины злиться на Ингу и ее решение стать ткачом. Может, эта самая интуиция подсказывала Киру, что ткач из нее выйдет так себе.