Каникулы промчались, по Сашиному мнению, слишком быстро. Ей точно не хватило общения с родителями, прогулок, болтовни с Дашей и Машей, возможности валяться в постели хоть до обеда и никуда не спешить, ничего не учить. Но вместе с тем ее тянуло назад. Обсуждать с подружками сериалы, новый альбом популярной группы она больше не могла, потому что просто была не в курсе всех этих новинок. Сплетни про одноклассников ее как-то не очень уже интересовали… Она вдруг остро почувствовала, что в Школе дорог и мостов – ее настоящее место. Что ей там не скучно, хотя ни одного лабиринта она так и не нашла. И ни в одной кондитерской города не было таких вкусных пирожных, как у них в школе. Но жалко было уезжать от мамы и от папы, который на каникулах приходил в гости почти каждый день, жалко было своей и только своей комнаты, любимых вещей и долгих посиделок с мамой на кухне…

В конце полугодия Алехин отправил маме на электронку Сашины оценки. Саша усмехнулась, увидев там и историю, и литературу, и математику, и английский – в общем, все предметы обычной школы. Ну а что? Они у них на самом деле были, только назывались по-другому.

– Может, вернешься в старую школу? – спросила мама в предпоследний вечер.

Саша представила это и так отчаянно замотала головой, что родители засмеялись. Что-то новое почудилось Саше в их смехе… точнее – забытое старое. Но Саша даже побоялась думать о таком, чтобы не спугнуть.

В этот раз электричка была битком набита шдимовцами, и Саша с облегчением поняла, что ей радостно окунуться в водоворот приветствий, болтовни и обсуждения, будет ли Болотин давать поблажки в этом семестре и не съехала ли окончательно с катушек Амалия Львовна. Рядом с Сашей села Инга, и Саша неслышно застонала: ей никак не удавалось подавить какую-то странную непереносимость одноклассницы. Она была хорошей и доброй и очень хотела подружиться, но Саша испытывала только необъяснимое раздражение от ее навязчивости, и хотелось дать деру. Впрочем, скоро к девочкам присоединились Савва и Трофим, и они довольно весело доехали до конечной. Болтали, разглядывали фотографии Трофима: он жил на Урале и каникулы провел у деда в горах.

– Снега – по самую макушку! Утром из дома выйдешь – вокруг столько следов разных зверей! А морозы стояли – ух, я три дня от печки не отходил!

– От печки?

– Ага. Дед смотрителем в этнографической деревне работает. Ну, знаете, для туристов делают: там у него и чум, и яранга, и катание на собаках, и все такое прочее.

– Урал вроде не Север, – удивилась Инга.

– Но туристов надо и к нам привлекать, вот и строят.

В этот раз Саша была умнее и приехала в школу с большим рюкзаком, набитым в основном смешными носками, которые она все каникулы выбирала на маркетплейсах. Она и мальчишкам привезла в подарок по паре: Савке с принтом из кексиков, а Киру – с гусями.

– А где Кирилл? – Саша вдруг поняла, что не видела его ни на вокзале, ни в электричке.

– Да вот сам не пойму… Не отвечает.

Саша заглянула в их чат: Кира в сети не было.

– Да приедет, куда денется, – пожал плечами Савва. – Давайте одеваться, вон уже станция.

Поезд замедлял ход.

– Вот это поворот… – пробормотал Савва.

Саша охнула.

Лес был точно такой же, каким они его оставили, – осенний. Когда уезжали на каникулы в декабре, это казалось необычным, и первоклассники даже обсудили, какая странно затянувшаяся осень. Но дома со снегом все было в порядке: и в Сашином городе, из больших городов самом близком к ШДиМ, не сугробы, конечно, но вполне себе зима, и во всех остальных, откуда ехали шдимовцы.

– Здесь ведь лес… В лесу всегда снега больше… – пробормотал Трофим.

– Может, аномалия какая-то? – предположил Савва.

Первоклашки притихли, а остальные, казалось, вообще ничего не заметили, шли себе спокойно по лесной дорожке, обходя лужи, которые и не думали высохнуть за две недели.

Кирилл ждал их на крылечке, заулыбался.

– Ты где был? – возмутился Савва.

– Да я вчера еще приехал, с Кирикией, – сказал Кирилл и забрал у Саши рюкзак.

До начала занятий был целый свободный день, и Саша с мальчишками, бросив рюкзаки в комнаты, отправились бродить по парку. После снежного городского великолепия он выглядел особенно уныло. Савва тянул их в кондитерскую, но на полпути к штруделю и брауни они встретили сердитую Петру. Она сидела на скамейке в парке и сосредоточенно смотрела перед собой.

– Что это с ней? – остановился Савва.

Подвижная и живая, Петра и правда выглядела сейчас пугающе.

– Петра… – позвала ее Саша.

Та закрыла глаза и прошипела сквозь зубы:

– Не могу больше видеть эту голую землю. Хочу снег.

Она распахнула глаза.

Кирилл ойкнул: на нос ему упала снежинка.

А потом еще и еще. Снег валил все гуще и быстрее, резко похолодало, лужи подернулись льдом, и Саше вдруг стало так весело, будто все каникулы впереди. Она засмеялась, скатала снежок и запустила в Савву.

– Ах так! – крикнул он, набрал охапку снега и подбросил вверх.

Они швырялись снегом, которого становилось все больше, лепили снежки, вопили как ненормальные и удивлялись, почему остальные шдимовцы не бегут в парк.

А, нет, одна вот прибежала: по дорожке, поскальзываясь, к ним летела Варя в наспех застегнутой куртке.

– Петра! – кричала она. – Петра, ты с ума сошла! Останови это!

– Хочу снег, – упрямо сказала Петра и запульнула в Варю снежком.

Варя пригнулась, снежок угодил в дерево.

Савва, Кирилл и Петра захохотали, Варя укоризненно покачала головой.

Саша разбежалась и проскользила по дорожке, покрывшейся ледяной коркой.

– Я умею прыгать через лужи! – завопила Саша, увидев впереди большую лужу подо льдом. Снег покрыл ее полностью. – А если разбежаться и проехаться по ней? – сказала вдруг Саша, замерев у самой кромки. – Как думаете, треснет?

– Конечно, треснет! Лед только схватился! – фыркнул Кирилл.

– Хочешь заработать еще один серебряный у Болотина? – поддел ее Савва. – Выучи формулу преломления света, вернее будет!

– Да ну тебя! Ну серьезно? Я ведь не перенесусь куда-нибудь… в Зимбабве? – Саша посмотрела на соседок.

– В Зимбабве точно не перенесешься, – уверила ее Варя.

Саша разбежалась.

– Но делать этого не надо! – завопила Петра, только было поздно.

Саша заскользила по льду. Кирилл ухватил ее за руку, и в ту же секунду лед под их ногами пошел трещинами, захрустел, живот скрутило, и кто-то потащил за солнечное сплетение вверх, а потом со всего маху бросил вниз. Прямо в нагретую солнцем траву.

Саша, покачиваясь, села, Кирилл откатился в сторону. Савва закашлял, согнувшись пополам… Савва?!

– Что это было? – простонал Савва. – Где мы?

– Ты-то как тут?.. Меня же только Кирилл схватил!

– А я схватил Кирилла, – прохрипел Савва и повернулся к ней.

В первую секунду Саша его не узнала – он будто постарел лет на пятьдесят: запали глаза, у рта появились морщины… Савва схватился за голову.

– Черт… как болит… Где мы?

Они сидели на зеленой поляне, полной солнечного света. Наверно, был июль, потому что цвели ромашки, стояла жара, пахло недавно скошенной травой, земляникой и клевером.

– Что это за место? – спросила Саша, снимая куртку.

– Да какая разница! – Савва хотел подняться, но передумал. Остался сидеть, обхватив голову руками, будто пытался удержать виски, будто они могли прорвать черепную коробку и выскочить. – Главное – как нам вернуться? «А если пробежаться и поехать», – передразнил он Сашу. – Чего ты пристала к бедным лужам?!

– Просто интересно… снег ведь.

Савва огляделся, толкнул в бок молчавшего Кирилла.

– Ну давай, скажи, как нам отсюда выбраться, ты ведь лучше всех школу знаешь.

– И ничего не лучше, – буркнул Кирилл, но Саша видела, что он вглядывается в лес, окружающий полянку стеной. Так же он вглядывался в коридоры школы, выбирая направление.

– Наверное, нам туда, – сказал Кирилл и махнул рукой влево.

– А что там?

– Не знаю, но входа в школу не видно, значит, надо его найти.

– А вход всегда выглядит как вход? – уточнила Саша. – Ну, будет дверь? Или, может, нора, дупло, лаз?

Кирилл пожал плечами, будто говоря: «Я знаю не больше вашего».

– Пошли, – тяжело поднялся Савва.

Они обошли всю поляну и у самой кромки леса увидели лужу. Очень летнюю, подернутую светло-зеленой пыльцой. Савва попятился.

– Я второй раз этого не вынесу.

– Думаешь, по-другому никак? – посмотрела на Кирилла Саша.

– А ты видишь какой-нибудь вход? Хоть куда-нибудь? Ни дупла, ни норы, ни двери…

– Может, надо углубиться в лес?

– А если мы заблудимся?

– А если через эту лужу нас унесет вообще… не знаю куда?

Они замолчали и уставились в темную воду. Жара не спадала, хотелось пить. Саша сделала шаг назад и прыгнула.

«Школа дорог и мостов, Школа дорог и мостов», – шептала она, превозмогая жуткое ощущение вывернутого наизнанку живота.

Очнулась она на вершине холма. Холм был усыпан маками. Розовело небо – то ли закат, то ли рассвет. Внизу темнел лес. Из леса вышли два человека, огляделись, заметили Сашу, замахали руками. Она облегченно выдохнула и побежала вниз через маки.

– Так, что теперь? – крикнул Кирилл еще издалека.

Савва молчал, щурился, будто у него болели глаза, оглядывался, хмурился, казалось, что он сейчас упадет. Саше это очень не понравилось, она побежала быстрее и – наступила в лужу.

Очнулась в школьном парке. Это точно был он: Саша видела за живой изгородью крышу кондитерской. Только вот никакой изгороди она в их парке не помнила.

– Так, – сказала она. – Ладно. Школа рядом. Сейчас я дойду до нее и попрошу помощи. Варя с Петрой, наверное, еще там. Они меня сначала убьют, но потом точно помогут. Ну, или скажут, что делать, чтобы вернуть мальчишек.

И Саша двинулась вдоль живой изгороди. Очень скоро она поняла, что попала в лабиринт. И сразу успокоилась. Сделала вдох-выдох, как их учила Урсула, потянулась и сорвала веточку. Положила ее четко посередине дорожки. Кивнула сама себе и пошла дальше.

* * *

Саша блуждала по лабиринту чуть больше часа: время телефон показывал, а вот звонить никуда не хотел. Когда вышла, увидела, что стоит прямо напротив входа в школу. Но ни Вари, ни Петры, ни мальчишек не было видно. Саша села на ступеньки, привалилась спиной к перилам, закрыла глаза. Она, наверно, задремала от усталости, потому что разбудили ее крики:

– Вот она! Вы только посмотрите! Нет, вы только подумайте! Как приедут с каникул, так начинается, начинается: то снег, то град, то жара, то землетрясение! Давно пора их отменить, эти ваши каникулы! Поступили в лучшую школу мира, пусть учатся, куда еще ездить!

И другой голос – спокойный:

– Амалия Львовна, успокойтесь, все же живы.

– Да, а что теперь с этим лабиринтом делать прикажете?

– Прикажу холить и лелеять. А что? Хороший лабиринт, развивает навыки… ну, какие-нибудь. Думаю, Сергей Иванович придумает, как его использовать.

Третий голос:

– Они нарушили не меньше трех правил.

– Это да. Так что отдаю их в ваше распоряжение, дорогой Борис Борисович.

Саша разлепила глаза. Амалия Львовна, Арсеньев и Барбарисыч. А между ними – Савва, Кирилл и Варя с Петрой. Савва висел на Жихареве и был неприятно бледен. Саша вскочила и тут же покачнулась. Арсеньев ее подхватил, сказал деловито:

– Ну, сначала в любом случае к Павлу Вениаминовичу. Всех первоклассников. А вы, – он сурово глянул на Варю и Петру, – идете со мной.

– Они не виноваты, – сказала Саша. Голос почему-то был сиплым. – Это из-за меня!

– Вот и разберемся. – И Арсеньев подтолкнул ее соседок к крыльцу.

Варя одарила ее взбешенным взглядом, Петра – унылым.

* * *

Павел Вениаминович сразу вкатил всем троим по уколу в предплечье – болючему настолько, что у Саши моментально прояснилось в голове. А вот Савве стало только хуже: он глотнул воздуха, завалился на бок и не просто побледнел – позеленел практически. Павел Вениаминович подхватил его, уложил на кушетку, сделал другой укол. Савва порозовел.

– Хвала Авиценне… – пробормотал Павел Вениаминович и приподнял Савве сначала одно, потом другое веко. – Жить будет. Но недолго, если не перестанет шастать через лужи. Я, конечно, еще проведу обследование, но вообще-то строго запрещаю! Строжайше!

Саша и Кирилл кивнули, посмотрели друг на друга.

– А мы? – спросил Кир.

– А тебе что, понравилось?

– Ну… нет. Просто это же кратчайший путь.

– Для первоклассника вы слишком осведомлены, Кирилл. Нехорошо, – покачал головой Павел Вениаминович, сунул ему в руку коробочку с витаминами, велел разделить с Сашей и съесть в течение дня. – Теперь топайте отсюда, мне надо заняться вашим менее устойчивым другом.

Саша покосилась на Савку и вышла из кабинета врача первой.

Савва – и вдруг менее устойчивый. Даже в голове не укладывалось. А устойчивый к чему? К лужам? Точнее, к переходам через них… она где-то такое читала… в какой-то книжке…

– Нарния! Точно! Кир, это же «Хроники Нарнии. Племянник чародея», Кир! Кир?

Кирилл вздрогнул, будто очнувшись, и догнал Сашу.

– Прости, задумался.

Тут Саша вспомнила слова Павла Вениаминовича о том, что Кирилл слишком много знает и это нехорошо.

– А почему нехорошо?

– Что?

– Он, – Саша кивнула в сторону врачебного кабинета, – упрекнул тебя, что ты неправильно много знаешь… что он имел в виду?

Кирилл нарочито небрежно пожал плечами.

– Да ну, ты же знаешь Витаминыча, он иногда такие вещи говорит… ну, странные.

Саша знала Витаминыча. Он никогда не говорил странных вещей.