Я покидаю Мацуэ и отправляюсь в Кицуки сразу после обеда прекрасным сентябрьским днем, пересекаю озеро на маленьком пароходе, на котором все – от машины до навесов – будто сделано лилипутами и для лилипутов. В каюте приходится встать на колени. Под навесом едва можно разогнуться во весь рост. Тем не менее миниатюрное суденышко сияет чистотой, прелестно, как игрушка, и двигается с неожиданной быстротой и устойчивостью. Красивый нагой мальчишка раздает пассажирам чашки чая с лепешками и ставит перед курильщиками маленькие жаровни с углями. Все удовольствие стоит три четверти цента.

Я выбираюсь из-под навеса на крышу кабины, чтобы посмотреть вокруг. Вид неописуемо прекрасен. Мы быстро движемся по ясной глади озера навстречу далекому скоплению живописных массивов невероятно прозрачной голубизны, которой окрашены все японские дали, к силуэтам вершин и мысов на краю озера, граничащих с фарфорово-белым горизонтом. Детали разглядеть невозможно, лишь очертания, наполненные чистейшими тонами. Слева и справа озеро Синдзи-ко обрамляют пышные зеленые волны лесистых холмов. Впереди, на северо-востоке, видна самая высокая гора – великая Якуно-сан. Сзади, на юго-востоке, уже скрылся из виду город. Но за спиной все еще гордо высится Дайсэн, гигантский, бледный, голубовато-белый пик, чья чаша мертвого кратера находится в зоне вечных снегов. Над всем этим великолепием – купол неба нежнейшего романтического оттенка.

Кажется, что магия богов, дух синто, разлиты в самой атмосфере этого места, в свете яркого дня, в нависших над землей туманах и призрачной голубизне вод. Я столько наслышан о легендах «Кодзики», что ритмичный напев двигателей представляется мне ритмом церемонии синто вперемешку с именами богов: котосиро-нуси-но ками, охокуни-нуси-но ками.