Акира с улыбкой отвешивает поклон у дверей. Он сбрасывает сандалии, оставшись в белых носках с пальчиками, и с еще одной улыбкой и поклоном опускается в приготовленное кресло. Акира интересный юноша. Гладкое безбородое лицо, чистая бронзовая кожа, иссиня-черные волосы, челкой падающие на лоб до самых бровей, а также длинная одежда с широкими рукавами и белоснежные носки делают его похожим на японскую девушку.

Я хлопаю в ладоши, чтобы служащие гостиницы принесли чай, который Акира называет китайским. От предложенной сигары он отказывается, предпочитая трубку. Акира достает из-за пояса японский футляр для трубки, который одновременно служит кисетом, достает из него маленькую бронзовую трубку с чашечкой, на которой едва уместилась бы горошина, вынимает из кисета щепоть табака, нарубленного так тонко, что он напоминает волоски, набивает, скатав шарик из табака, трубку и раскуривает ее. Курит он взатяжку, выпуская дым через ноздри с промежутком около половины минуты – три маленьких облачка, после чего опустевшая трубка возвращается в футляр.

Тем временем я рассказываю Акире историю о своих безуспешных поисках.

– О, вы можете сегодня увидеть Будду, – говорит он, – если посетите со мной храм Котоку-ин. Ведь сегодня Камбуцуэ – День рождения Будды. Но эта статуя мала, всего несколько дюймов. Если хотите увидеть большую, надо съездить в Камакуру. Там есть Будда, сидящий на лотосе, высотой пятьдесят футов.

Я иду вместе с Акирой. Он обещал показать мне кое-что любопытное.