– Амма ками симо го хяку мон!

Женский голос звучит в темноте, нежно произнося слова нараспев, каждый слог проникает в окно как звук флейты. Мой слуга-японец немного понимает по-английски и переводит значение слов.

– Амма ками симо го хяку мон!

Между протяжными, мелодичными выкриками раздаются плаксивые свистки – одна длинная нота и две коротких другой высоты. Это свисток бедной слепой массажистки аммы, которая зарабатывает на жизнь, массируя и купая больных и уставших людей. Она предупреждает звуками свистка прохожих и возниц о своем присутствии, потому что сама ничего не видит. А потенциальные клиенты, услышав свист, могут пригласить ее в дом.

– Амма ками симо го хяку мон!

Грустная мелодия, но какой нежный голос. Выкрик означает, что за пятьсот мон массажистка придет и разотрет твое утомленное тело, верхнюю и нижнюю часть, чтобы снять боль и усталость. Пятьсот мон равняются пяти сен (японским центам). В одном сене десять рин, в одном рине десять мон. Мелодичность голоса зачаровывает. Я даже жалею, что у меня ничего не болит и у меня нет причины заплатить пятьсот мон, чтобы унять боль.

Я ложусь спать, мне снится сон. Я вижу, как мимо меня проносятся китайские тексты, их много, они причудливые и загадочные, и все летят в одном направлении. Иероглифы черного и белого цвета на вывесках, на бумажных ширмах, на спинах мужчин в сандалиях. Знаки как будто оживают, обретают сознание, движутся и шевелят своими черточками, словно гигантские насекомые-фасматиды. Воображаемый рикша везет меня по низеньким, узким, прозрачным улочкам, стука колес не слышно. И передо мной ни на секунду не исчезает прыгающая вверх-вниз белая шляпа-гриб Тя.