Мои японские друзья уговаривают меня посетить Хиномисаки, куда до меня не заглядывал ни один европеец и где находится двойной храм, посвященный Богине Света Аматэрасу-о-ми ками и ее брату Такэхая-Сусано-о-но микото. Хиномисаки – маленькая деревня на побережье Идзумо примерно в пяти милях от Кицуки. Туда ведет невероятно крутая, каменистая и утомительная горная дорога. Лодкой да в хорошую погоду плыть намного приятнее. Поэтому, взяв с собой друга, я отправляюсь в Хиномисаки в удобном рёсэне с двумя молодыми рыбаками на веслах.
Покинув живописную бухту Инаса, мы следуем вдоль берега и высоких, угрюмых скал, торчащих прямо из воды. Прозрачная вода под нами постепенно становится чернильно-черной, глубина увеличивается, но время от времени из пучины поднимаются на поверхность бледные зазубренные скалы, освещенные солнцем до пятидесяти футов в глубину. Мы держимся от утесов высотой от трехсот до шестисот футов на приличном расстоянии, их основания тускло-серые у самой воды, но вершины и бока поросли молодыми соснами и темной травой, окрепшими под морским ветром. Побережье неравномерно изрезано ущельями, изобилует трещинами и разломами. Огромные обломки скал оторвались и лежат в море. Черные руины выступают из воды в сотнях зловещих форм. Иногда лодка скользит между рядами таких обломков или петляет по лабиринту рифов. Маленькое судно так ловко и сноровисто принимает то вправо, то влево, что кажется, будто оно наделено глазами и собственным разумом. Мы снова и снова проходим мимо необычных островков призматических утесов, чьи бока чуть ниже уровня воды обильно заросли водорослями. Многоугольники, из которых состоят утесы, рыбаки называют «черепаховым панцирем». Существует легенда, согласно которой О-куни-нуси-но ками однажды, желая испытать свою силу, пришел сюда и, взяв одну из базальтовых глыб, швырнул ее через все море на гору Санбэ-яма. Говорят, что огромный камень, брошенный великим божеством Кицуки, и сегодня можно видеть у подножия Санбэ.
По мере продвижения берег становится все более голым, изрезанным и зловещим, затопленные пласты породы попадаются все чаще, торчащие из воды скалы все опаснее, зубы скал пронизывают морскую гладь, поднимаясь со дна, залегающего на глубине тридцати морских саженей. Наша лодка вдруг сворачивает к черному утесу и проходит через оставленную землетрясением огромную расщелину с высокими, перпендикулярными, как стенки каньона, боками. Впереди брезжит дневной свет. Этот миниатюрный пролив – самый короткий путь в бухту. Мы проскакиваем его за десять минут, снова выходим на открытую воду, и перед нами предстает Хиномисаки – полукольцо домов, сгруппировавшихся на берегу изогнутой дугой бухты с проходом посредине, перед которым возвышаются тории.
Я видел много бухт, но эта самая необычная. Представьте себе гигантскую скалу, разрушенную до уровня моря, отчего в суше осталась глубокая ковшеобразная выемка. Осколок древней скалы все еще торчит посредине этой седловины – громоздкая квадратная каменная башня с растущими на макушке деревьями. За тысячу ярдов от берега высится еще одна колоссальная скала целых сто футов высотой. Она известна под названием Фумисима или Окёгосима. Храм Богини Солнца, который мы приехали осмотреть, когда-то стоял на этом островке. Те самые грозные силы, что создали бухту Хиномисаки, должно быть, оторвали огромную массу Фумисимы от железного берега.
Мы высаживаемся в правой части бухты. Здесь нет пляжа. Вода сохраняет черноту даже у самого берега, круто уходящего вверх. Когда мы взбираемся по склону, перед нами открывается невероятная картина. На многих тысячах бамбуковых рам, формой напоминающих наши сушилки для белья, висят бесчисленные светло-желтоватые предметы, природу которых я с первого взгляда не смог определить. Но при ближайшем рассмотрении тайну удается разгадать. На солнце сушатся миллионы каракатиц! Я бы не поверил, если бы кто-то сказал, что в здешних водах их так много. Размер почти не варьируется, на десяок тысяч экземпляров едва ли обнаружится разница хотя бы в полдюйма.