За библиотекой позади великого святилища расположена более древняя постройка, которую до сих пор называют мико-ясики – жилище мико. В прошлом все жрицы-девственницы были обязаны жить в этом доме и подчиняться более строгим правилам, чем в наши дни. Днем девушки могли пойти, куда захотят, но вечером были обязаны возвращаться в ясики до того, как закроют ворота. Существовало опасение, что питомицы богов могли ненароком стать любовницами простых, шустрых смертных. Страхи были не лишены основания, ибо от мико требовалось быть не только красивой, но и невинной. Одна из самых красивых мико, состоявшая на службе о-ясиро, действительно впала в опалу, результатом чего стал прогремевший на всю страну роман, вариации которого теперь можно купить в качестве дешевого издания в любом книжном магазине Японии.
Эту девушку звали О-куни, она была дочерью Накамуры Монгоро из Кицуки, где потомки этого семейства живут по сей день. Служа танцовщицей в великом храме, О-куни влюбилась в ронина Нагою Сандзу, отчаявшегося, красивого бедолагу, у кого за душой не было ничего, кроме его меча. Она тайком покинула храм и сбежала с любовником в Киото. История эта случилась не менее трех веков назад.
По пути в Киото они повстречали еще одного ронина, чьего имени мне не удалось установить. Этот «проходной персонаж» появляется в истории, чтобы тут же кануть в вечный мрак смерти и забвения. История лишь упоминает, что он хотел продолжить путешествие вместе с парой и настолько потерял голову от прекрасной мико, что возбудил ревность у ее любовника и в итоге погиб от руки Сандзы во время ожесточенного поединка.
Беглецы продолжили путь в Киото без дальнейших помех. Мы не знаем, пожалела ли О-куни о своем поступке. Но, судя по истории ее последующей жизни, прекрасный образ ронина, погубленного страстью к ней, еще долго ее преследовал.
В Киото девушка берет на себя необычную роль. Ее любовник был, похоже, без гроша за душой, и О-куни дает представления мико-кагура в Сидзё-кавара – на участке пересохшего русла реки Камагава, где обычно производились казни и пытки. Общество той эпохи скорее всего смотрело на нее, как на изгоя. Однако невероятная красота мико привлекала множество зрителей, и выступления проходили более чем успешно. Карманы Сандзы быстро наполнились. О-куни исполняла свой танец в Сидзё-кавара точно так же, как его сегодня танцуют в Кицуки, – в алой хакаме и белоснежных одеждах, грациозными скользящими шагами.
Потом пара объявилась актерами в Токио или, как его тогда называли, Эдо. О-куни повсеместно считается основательницей современного японского театра, первого в своем роде, дававшего представления на светские темы. До этого пьесы носили чисто религиозный характер и создавались буддистами. Сандза под руководством своей возлюбленной и сам стал популярным актером. У него было много известных учеников, в том числе великий Сарувака, впоследствии основавший театр в Эдо. Театр назвали в честь него Сарувакадза, он был расположен на улице Сарувакатё, где его можно найти по сей день. Однако со времен О-куни женщин в Японии – по крайней мере, до недавних пор – не пускали на сцену. Женские роли, как в эпоху древних греков, играли мужчины либо мальчики настолько женоподобной внешности и такого уровня мастерства, что даже самый внимательный наблюдатель не мог бы определить их пол.
Нагоя Сандза умер задолго до своей возлюбленной. После его смерти О-куни вернулась в родные края, древний город Кицуки, где обрезала волосы и стала буддийской монахиней. Для своего времени она отличалась большой ученостью и сочиняла стихи в жанре рэнга. О-куни обучала этому искусству других людей до самой смерти. На скопленные актерским трудом деньги она построила в старой части Кицуки маленький буддистский храм под названием Рэнга-дзи. Храм носит название жанра поэзии, который она преподавала. О-куни решила построить храм, чтобы иметь место для постоянных молитв о душе Сандзы, погубленного ее красотой, чья улыбка пробудила такие чувства в ее сердце, о которых она никогда не подозревала. Семья О-куни несколько веков занимала привилегированное положение, потому что она считалась основательницей нового вида искусства – современного японского театра. До начала реставрации Мэйдзи главный из потомков клана Накамуры Монгоро имел право на долю от прибыли, приносимой театром в Кицуки, и ношение титула дзамото (настоятеля театра). Однако сегодня эта семья исключительно бедна.
Я хотел осмотреть маленький храм Рэнга-дзи, но его больше нет. Еще несколько лет назад храм находился у подножия большой каменной лестницы, ведущей ко второму Каннон-дэра, наиболее внушительному храму богини Каннон в Кицуки. От Рэнга-дзи ничего не сохранилось, кроме поломанной статуи Дзидзо, которой до сих пор молятся люди. Бывший двор храма был превращен в огород, а строительный материал древнего здания бесцеремонно разобрали на постройку симпатичных коттеджей, занявших его место. Крестьянин сообщил мне, что какэмоно и прочие священные предметы передали в соседний храм, где их можно увидеть.