Мы, как могли, описали земную жизнь Василия Макаровича.

Поделились с вами всем, что знали или узнали о нём.

Тексты Шукшина порой производят впечатление простых, внешне незамысловатых, но это обманчивая простота. Пользуясь тем, что он за время своего становления увидел, услышал, понял, прочитал, узнал, Шукшин наполняет свои житейские истории многогранными смыслами, которые важны и для «простых людей» и для интеллектуалов, людей культуры, искусства, философии и политики.

Василий Макарович стойко выдерживал удары судьбы и, несмотря на «свинцовые мерзости жизни», обрёл сторонников, без которых сгинул бы в безвестности. И не литература, но и кино сыграло огромную роль в превращении простого сибирского паренька во всенародного любимца. Лик его, голос – ведь всё это невозможно забыть, когда читаешь его прозу, абсолютной ценностью которой являются, конечно же, его рассказы.

Хотим также, чтобы вы поняли – писатели не хорошие и не плохие, а просто люди. Могут увлечься, полюбить (разлюбить) не только даму, но и работу, собрата. Заревновать коллегу – к начальству, успехам. Не нужно их за это осуждать – все люди так устроены, и суть не в том, что творцы говорят, декларируют, придумывают, показывают, а в том, что творят – не в переносном, а исключительно в прямом смысле.

Блестящий литературовед и кинокритик Александр Тимофеевский писал:

Шукшин не имеет ни продолжателей, ни подражателей, ни одного имени за собой, не говоря уж о целой школе. <…> Главная черта Шукшина – писателя, кинематографиста, персонажа, мифа – тотальное одиночество, которое определяет и его жизнь, и его посмертную судьбу. Подобно герою фильма «Калина красная», он выпадает из всех российских раскладов, из любой реальности, инстинктивно отталкивая её от себя и неумолимо стремясь к гибели. Это сближает Шукшина с западным авангардом шестидесятых-семидесятых годов, прежде всего с Фассбиндером, а вовсе не с деревенщиками, в круг которых его всё время втискивали. Как и у Фассбиндера, Егору Прокудину в «Калине красной» враждебна не просто окружающая действительность, официальная или подпольная, а вся триада «прошлое – настоящее – будущее». Патриархальная жизнь с её безжалостным простодушием в фильме не лучше урбанистической – с её сентиментальным цинизмом: герою нигде нет места.[376]

Справедливо заметил и киновед Валерий Фомин:

Шукшин не то что не устаревает – сама жизнь сейчас развивается в невесёлую сторону, а он в эту сторону заглядывал уже тогда, в шестидесятые-семидесятые, и сердцем предчувствовал такое развитие.[377]

Напомним, что сам Василий Макарович, по свидетельству того же Валерия Фомина, когда-то сказал:

Я в своей жизни застал два русских народа: первым был народ войны и послевоенных лет, тот народ, который поднял страну, – это был великий и потрясающий народ, который сделал невозможное. А второй – это нынешний российский народ, который опустился на карачки.[378]

Он сказал это в 1974 году, незадолго до смерти. Сейчас 2024 год, прошло пятьдесят лет со дня смерти Шукшина, – и наш народ, хочется этого кому-то или не хочется, вставал, вставал и наконец-то встал с карачек. Не понимать это могут только те, кто не желает это понимать.

А «просвещённому миру» надо бы это, наконец, понять – и не обвинять русских во всех бедах, что происходят на земле.

Что и завещал нам Василий Макарович. Читать его – не перечитать. Смотреть – не пересмотреть.

Дал же Бог России такую личность, как Василий Макарович. Слава тебе, Господи!