Рядом с кроватью росло лимонное дерево. Выращенное из семечка, в тяжелом крепком горшке. Листья ярко-зеленые, плотные. Сверху прохладные, внизу теплые. Смотришь через лист на свет – видишь темные капельки масла. Мимиша, глядя на листья, думала, на что они не похожи. Этот не похож на лошадь, а этот не похож на кота.

Мимиша не была поэтессой – стихи за нее писала мама. Наверно, эту историю вы уже где-нибудь слышали. Стихи казались взрослыми, непонятными, написанными на чужом языке. Мимиша читала их со сцены и на радио, Мимишу печатали в книжках. К ней приходили поэты, приносили торт «Птичье молоко» и удивлялись. Лица у них были белые и рыхлые, но не как торт – как пемза. Они садились на табуретки, мама заваривала горький чай. Мимиша рассказывала про голоса ангелов и про свое лимонное дерево. Мама придумала, что Мимиша пишет стихи под лимонным деревом. Хотя под деревом Мимиша только спала: ей так снились добрые сны о ней самой.

Мимишу много хвалили, и мама кивала, обнимала ее одной рукой. Угощала кусочками рафинада – с ними чай вкуснее. Один раз Мимише не понравились стихи, она сказала, что стихи средние. Мама открыла рот и застыла, потом написала на кусочке газеты, что слов нет. Молчала один день, второй и третий. За эти дни молчания Мимиша нашла у себя на простыне кровь. Мама пошла в магазин и купила Мимише книжку про девочек.

Когда Мимиша стала Эмилией, все тоже поняли, что стихи средние. Мама писала стихи, подходящие только маленькой девочке. Эмилия выросла тихо, окончила какое-то училище. Мама все больше сидела без дела и пусто смотрела в окно, шевеля губами. Она предложила Эмилии уехать в Москву, чтобы найти там новую славу. Эмилия сказала лимонному дереву, что ей хотелось бы остаться дома. Дерево раздуло бутончики, не похожие на снежки.

Москва была не такая, как все привычные места. Здесь Эмилию никто не знал, и она затерялась в городе не как человек – как монетка. Из дома ничего не взяла, кроме лимонного дерева: все остальное казалось ненужным. Эмилия ходила с деревом по Москве, ночевала с ним где получится. Иногда спала в парке на лавочке, а горшок ставила в изголовье. Бутончики лимонного дерева так и не раскрылись, увяли закрытыми.

Когда лето закончилось, Эмилия устроилась на простую работу, стала снимать маленькую комнату. Говорила по телефону с мамой о том, что потом не получится вспомнить. На работе Эмилии объяснили, что надо искать мужчину, – так легче; пригласили в какие-то гости. На стенах в квартире, куда позвали Эмилию, висели фотографии сестер и братьев. У них были одинаковые позы, носы и губы. Эмилия подумала, что она уже видела их в каких-то рекламных буклетах.

Когда сели за стол, Эмилия стала ждать, чтобы все устали от разговоров. Из бахромы на скатерти она сплетала и расплетала косы, но бахрома не была похожа на волосы. Когда стало тихо, Эмилия сказала, что про нее писали газеты, что про нее говорили на радио. Что поэты (даже сам К.) приносили ей торты «Птичье молоко», сидели на табуретках на кухне, пили горький чай.

Было хорошо от внимания, но не так хорошо, как мечтала Эмилия. Кто-то начал искать про нее в интернете и нашел сразу несколько таких, как она. Еще нашли три фильма, две книжки и аниме с такой же историей. Когда Эмилия вернулась домой, у лимонного дерева пожелтела половина листьев. Они выглядели не как живые и не как мертвые, а потому пугали.

На следующий день Эмилии позвонил один из гостей и предложил встретиться с кем-то. Эмилия занервничала: она подумала, что нашла любовь или новую славу. Она долго стояла у зеркала и пыталась нарисовать стрелки. Но каждый раз водила подводкой не по веку, а по воздуху.

Эмилия встретилась с каким-то мужчиной в пустом дорогом кафе. У мужчины были острые усы, бледные руки с маникюром. Мужчина не был похож на того, кто хотел бы стать мужем. Он положил на столик борсетку, постучал пальцами. Эмилия не знала, нравится ли ей, когда у мужчины накрашены ногти. Он предложил Эмилии снова стать известной и сказал, что знает про маму. Что это отдельный талант, который мало кто ценит. Куда проще быть поэтом, чем не быть, а казаться.

Мужчина предложил подписать договор, потом показывал каких-то людей, тоже похожих, – по те– лу, по духу. Он сказал, что Эмилия сможет расторгнуть договор, если захочет. Он сказал, что это надежно, когда профессионалы следят за жизнью, ведут ее по проверенному сценарию. Эмилии нужно будет часто фотографироваться, а еще подправить скулы, нос и губы. Ей нужно будет сократить имя до Ми, чтобы не было сложно и старо.

Ми согласилась: она думала про талант, не такой, как обычный талант. Что все это снова что-то такое, что она хорошо уже знает. Ей объяснили, что нужно сниматься три раза в неделю в специальном месте, дали пароль от аккаунта с фотографиями и словами.

Ми несколько раз выкладывала фото лимонного дерева, но его сразу же удаляли. Лимонное дерево росло будто бы в обратную сторону. Ми хотела спросить у подписчиков, как его можно спасти, но не успевала прочитать ответы.

Ми платили немного денег, а иногда подходили в метро, с кем-то путали. Ми не была поэтессой, а теперь не была блогером. Она переехала из маленькой комнаты в маленькую квартиру и перевезла с собой умирающее лимонное дерево. Она думала перевезти еще что-то, но все вещи казались ненужными.

Через полгода Ми уже была совсем не похожа на Эмилию. У нее было другое лицо, ее не узнали бы в родном городе. Нос почему-то стал не таким крепким, как в первые недели после операции. Скулы уплывали в щеки, нарощенные ресницы кололи веки, их нужно было постоянно менять. С новым лицом было неудобно, как с новой обувью. Ми хотела позвонить куда-нибудь, чтобы ей помогли, но звонить было некуда: как правило, это ей звонили.

В одно утро она не смогла зайти в свой аккаунт, ее не позвали на новую фотосессию. Ми посмотрела на свою страничку со стороны, там продолжали выкладывать фотографии. Девушка из новых постов была очень похожа на Ми, но выглядела привлекательнее. Наверно, нарощенные ресницы держатся у нее вечно, а нос твердый и маленький.

Скоро закончились деньги, нечем было платить за квартиру. Ми почему-то подумала, что поняла это заранее. Ми вернулась на старую простую работу, ее там никто не узнал. В ее аккаунте множились фотографии все той же новой девушки. А в один вечер появилось объявление, что Ми устраивает встречу с подписчиками в каком-то там клубе.

Из клуба был онлайн-репортаж: Ми с мамой, с друзьями и даже с новой любовью. За их спинами играет оркестр, в нем много трубачей, а еще есть большой барабан. Мама вздрагивает от взрывов хлопушек, ее губы шевелятся, будто она на кухне смотрит в окно.

Ми рассказывает про свою жизнь, она – маленький поэт в маленьком городе. Ми рассказывает про торт «Птичье молоко», про голоса ангелов, про книжки и радио, но молчит про лимонное дерево. Теперь Ми – это кто-то, не знающий про лимонное дерево. Ми поднимает бокал, произносит «чин-чин» и смотрит внимательно в камеру.

Телефон разрядился, в черном экране видно только ее отражение. Она легла под лимонное дерево; ощущение было как после экзаменов. Кажется, эту историю больше никто не вспомнит. Оставшиеся здоровые листья были похожи на головастиков. В следующем году дерево может дать первые лимоны. Завтра утром она придумает себе имя, не похожее на те, что были.