Артур проснулся из-за того, что кто-то осторожно теребил его за плечо. С трудом разлепив глаза, он с удивлением увидел перед собой Тина. Тот выглядел виноватым и обеспокоенным.

– Арч? С тобой все в порядке? – глухим голосом поинтересовался он.

– Вполне, – слабо ответил Артур, силясь вспомнить события предыдущего дня. Голова так кружилась, что мальчику померещилось, будто их комната сделала сальто в воздухе. К счастью, спустя минуту головокружение прошло, осталась только боль в горле, как при ангине.

– Выглядишь неважно, – констатировал Тин, изучающе глядя на своего друга.

– Ерунда… Может, простуда, – буркнул Артур, который еще ни разу не болел за время своего пребывания в Троссард-Холле.

– Ты вчера поздно вернулся… Где ты был?

Артур неопределенно пожал плечами. Мальчик помнил просьбу Ирионуса ничего не рассказывать о нем. Сочинять небылицы не хотелось.

– Бродил по… окрестностям. – Сказав это, мальчик сильно покраснел, так как не любил говорить неправду.

– Арч… Извини меня за то, что я тебе наговорил, – запинаясь, пробормотал Тин. – Не знаю, что это на меня нашло. Потом, поразмыслив над нашим разговором, я понял, что вел себя, как болван. Теперь я уже не сомневаюсь, что мог той ночью натворить единорог знает что! Если голоса и правда способны подчинять себе волю людей, то все мы в большой опасности. Впрочем, я по-прежнему не могу понять, кому какое дело до школьников… Как бы то ни было, мне бы очень хотелось, чтобы мы помирились!

Артур искренне улыбнулся. Он уже и забыл про эту ссору.

– Конечно, Тин. Мы ведь друзья, и всем известно, что «не будет добра, коли между друзьями вражда», как любила говорить Левруда, – весело ответил он.

Тин с огромным удовольствием улыбнулся в ответ и потер чубчик.

– Тебя тут еще кое-кто разыскивал, – лукаво продолжил хитрец и дурашливо свернул губы трубочкой, как при поцелуе. – Одна дама давно уже не виделась с тобой…

– Кто, Триумфия? – пошутил Артур, и оба друга весело засмеялись. В этот же момент в их комнату совершенно бесцеремонно ввалились девочки, словно почувствовав, что разговор идет о них.

Обе они были одеты празднично, правда, каждая вкладывала в это понятие свой смысл. Так, Диана выглядела прехорошенькой в нежно-оливковом платье, перехваченном на тонкой талии лентой изумрудного цвета, чудесно оттенявшей ее большие серые глаза. Триумфия тоже поменяла повседневную одежду на длинный черный балахон с капюшоном, единственным украшением которого были огромные золотистые жуки, нашитые на спине и где-то в области пупка. Увидев своих подруг, ребята, не сдерживаясь, улыбнулись. Девочки поистине нелепо смотрелись друг с другом.

– Доброе утро, дамы! Госпожа Черепа… – начал был Тин шутливо, обращаясь к Триумфии, но девочка прервала его.

– Вы не забыли, лежебоки? Какой сегодня день?

Мальчики переглянулись, так как совершенно не понимали, о чем идет речь.

– День всезнаек? – улыбнувшись, поинтересовался Тин.

– Мальчики, какие вы несносные! – воскликнула Диана. – Сегодня же день рождения Треверса!

Артур хлопнул себя по лбу. Действительно, это было так, и он совершенно забыл про праздник. Столько всего произошло за несколько последних дней! Ребята, не разговаривая, наскоро собрались и вместе с подругами спешно покинули спальный домик. Им следовало бы поторопиться, так как остальные уже давно были в «Уголке Билли Блейка».

Треверсу исполнилось пятнадцать пережитых смрадней – вполне солидный возраст. Добродушный толстячок звал на праздник всех, с кем он успел сдружиться во время их, увы, короткого путешествия в Хвойную долину. Сперва некоторые Энергетики вежливо отказывались от приглашения, так как веселиться сейчас, после недавних грустных событий, произошедших с их другом Антуаном, казалось им поистине кощунством. Но потом, видя, как грустнеет лицо Треверса, который совершенно не мог прятать свои эмоции, они все же соглашались прийти. Таким образом получилось, что все три группы с самого утра заполонили «Уголок Билли Блейка», где уже не хватало стульев и столов, чтобы разместить каждого. Хозяйка заведения, или Чайная дама, как ее прозвали студенты, носилась меж тесных столиков, пытаясь их соединить, чтобы хоть как-то организовать пространство и усадить всех приглашенных.

– Ребята! Помолчите хоть секунду! – умоляла вся взмокшая от жары дама. Одной рукой полная, с виду неповоротливая женщина двигала столы, другой разливала эль. В промежутках она умудрялась делать сотни других дел: подсовывать салфетки, вытирать пролившиеся на пол напитки, раздавать горячие пончики. Лицо поварихи было сердито, однако, будучи добродушной от природы, она только делала вид, что недовольна. На самом деле ей очень нравилось, когда компании учеников заходили в ее питейное заведение – тогда оно наполнялось смехом и шутками. Под веселый шумок и еда быстрее отплясывает в шипящих сковородах, словно помогая самой себе приготовиться.

Даму неспроста называли «Чайной». Внешне она была чем-то похожа на пузатый чайник – такая же толстенькая, пыхтящая, с маленьким смешным носиком. Недовольно покряхтывая про себя, она втайне умилялась юношеским проказам и нисколечко не обижалась. Ей даже нравилось такое обращение, все-таки «дама» звучит солидно и основательно, это вам не ветреная девчонка!

Когда Артур с друзьями пришли в «Уголок», тут уже вовсю шел пир. Приглашенные сидели на стульях, на полу и даже на самих столах, которые буквально дымились от жара и несметного количества вкуснейших блюд. Мерещилось, еще чуть-чуть тепла – и деревянные подносы вспыхнут огнем, окончательно поджарив еду, а вместе с тем и всех присутствующих. От эля и пунша исходил легкий парок – напитки, сдобренные чудодейственными лечебными пряностями, были горячими. Посреди единственного длинного стола стоял чугунный чан, наполовину прикрытый тарелкой.

– Что это? – полюбопытствовал Артур, показав на чан.

– А ты погляди, не бойся! – ехидно проговорили Лекари Как и Гок. Артур приподнял крышку и невольно вздрогнул: прямо на него уставились вращающиеся глаза, которые плавали в красноватой густой жиже.

– Надеюсь, это не именинник? – поморщился Артур, покосившись на покатывающихся со смеху ребят.

– Это мармеладки с шоколадной фабрики. Подарочный суп Треверсу… С сюрпризом. Все пятерки за него пришлось отдать! – заулыбались два неразлучных приятеля.

– Кстати о Треверсе. Что ж вы именинника не захватили с собой? – с неудовольствием поинтересовался Даниел, который во всем любил порядок и точность. Про себя он по старой привычке добавил: «Добром это не кончится».

– Треверс? Мы думали, он здесь… – разочарованно протянула Диана.

– Ничего, мы тут пока все подготовим к его приходу! – весело выкрикнул кто-то и начал горланить песню «Три всадника в трактире Пуганеля». Друзья с радостью присоединились к компании, где на время воцарилась самая безмятежная атмосфера. Ребята старались хоть сегодня забыть все неприятности, произошедшие с ними в горах, и хорошенько поздравить своего друга. Лекари, Морские львы и Энергетики веселились все вместе, и не было среди них никакой натянутости, как в первые недели пребывания в школе.

Кстати, незадолго до начала мероприятия Деджери помирился с Тодом. Энергетик сам подошел к Морскому льву и, слегка робея, высокопарно принес свои извинения, после чего они оба дружественно пожали друг другу руки. Деджери верил Даниелу, а тот, в свою очередь, считал Тода замечательным человеком и надежным другом. Постепенно эта убежденность передалась всем остальным, в том числе и особо близким друзьям Антуана Ричи. «Раз Дан с ним общается, значит, он и правда хороший парень», – подумали они, и в этом была своя правда. Деджери было ужасно стыдно от того, что он первым напал на Тода, напал со спины, в темноте, как мог сделать только самый подлый человек. Теперь, глядя в непроницаемое загорелое лицо своего бывшего врага, все еще украшенное черным синяком, Деджери испытывал самые неприятные эмоции. Однако Тод искренне простил его и, стараясь загладить неловкость, предложил Деджери сесть рядом; последний с удовольствием согласился. И сейчас они непринужденно вели беседу, будто всегда были закадычными друзьями.

– Спорим, это Треверс! – вдруг воскликнула Эвридика, когда массивная входная дверь вздрогнула под тяжестью чьей-то руки. Так громыхать мог только их неуклюжий друг. Девочка оказалась права, и вскоре в помещение бочком вошел именинник, в одной руке неся огромный темно-синий торт с подтаявшей глазурью. Вместе с Треверсом в кабачок залетел свежий полузеньский ветерок, приправленный ароматами мокрой земли и зарождающихся цветов. Виновник торжества приоделся в яркий малиновый камзол, который довольно туго обтягивал его тучную фигуру. Щеки именинника лоснились от радости, поскольку он любил отмечать свой праздник.

– За Треверса! – закричали хором ребята и чокнулись элем. Громче всех горланил Тин, который уже представлял себе, что прекрасный торт загадочного цвета ночного неба как бы случайно окажется у него в животе и вполне заменит ему тренировочный обед, а вместе с тем и тренировочный ужин.

– Пусть каждый скажет по слову в честь именинника! Поздравление или похвала! – предложила Диана и сама начала игру: – Самый добродушный!

– Веселый! – подхватил кто-то.

– Милый!

– Наш любимый толстячок!

– Прекрасный кавалер!

И так далее до тех пор, покуда и без того красное, разогретое от бега пухленькое лицо Треверса не окрасилось в цвет винотеля.

– Будь счастлив, Треверс! – тихо и даже робко прозвучала последняя фраза, будто бы поставив точку в непрекращающемся потоке теплых слов. Все вдруг замолчали и с интересом посмотрели на Тода, отчего его вроде бы смуглое лицо сразу же явственно побледнело. Но мальчик старался не показывать, что смущен. Раньше, будучи балагуром и душой компаний, он любил всеобщее внимание. После встречи с Желтым морем даже мимолетный, ничего не значащий взгляд тяготил и раздражал его. Сейчас ему также не хотелось выделяться, но уже по иным причинам. Не раздражение и ненависть двигали им, просто он понял, что ничем не лучше других. Не лучше, но и не хуже, поэтому не стоит смотреть на собеседника сверху вниз, уместнее начать снизу и остановиться на уровне глаз, как с равным. И если уж быть в центре внимания, то не стоит этим гордиться, но и бояться тоже не надо. Наверное, эту истину ему привил Даниел, его друг.

– Я… Просто хотел пожелать тебе, Треверс, то, что я давно хотел бы пожелать самому себе. Будь счастлив независимо от того, устроен ли мир так, как хочешь ты, независимо от того, сбываются ли твои мечты и желания. Я всегда считал себя несчастным, ведь в детстве потерял младшую сестру. Мне казалось несправедливым, что я живу свободным, в то время как она, возможно, находится в заточении. Это состояние вечно несчастного и жалеющего себя человека я тщательно скрывал, и никто, я уверен, никто не мог бы догадаться, какие мысли гложут мое сердце.

Но вот, наконец, мне открылась удивительная истина: мы действительно можем изменить свое отношение к происходящему. Я вдруг понял, что счастлив. Счастлив, так как остался жив после встречи с Желтым морем. Счастлив, что у меня есть такой друг, который помог мне не только остаться в живых, но еще и осознать многое. Ведь если бы меня не было, то уже никто никогда не смог бы помочь моей сестре. И да, я счастлив, так как верю, что мне по силам ее отыскать, и я также счастлив вдвойне, что Эвридика со мной. А ведь все могло быть совсем иначе… Дни унылого печальны, а у веселого сердца – вечный пир. Это все, что я хотел тебе сказать, – неловко закончил мальчик, глядя на Треверса.

Именинник благодарно кивнул Тоду.

– Я верю, что ты ее найдешь, – серьезно добавил он. – Ты найдешь свою сестру.

Неловкое молчание воцарилось на секунду, затем Треверс продолжил:

– Спасибо, ребята! Мне очень приятно, что все, кого я звал, пришли ко мне на праздник. Я рад, что у меня столько друзей. Но… Прежде чем приступить к торту, я хочу предложить вам кое-что… – Треверс немного замялся и продолжил: – Один из наших друзей сейчас в больнице. И вряд ли это осознает. Я хотел бы, чтобы мы пришли к нему и все вместе съели этот торт.

Ребята восторженно загомонили – всем без исключения понравилась эта идея. Энергетики захлопали Треверсу, а тот смущенно наклонил свою кудрявую голову. Роза с благодарностью посмотрела на Треверса – мальчика, на которого раньше она бы даже и не взглянула.

– Ну пойдемте же! – пылко произнес Даниел, вставая. С недавних пор он стал поддерживать любую инициативу и всегда первым бросался на ее осуществление. Щуплый мальчик галантно протянул руку Лилетте, и они первыми покинули шумный «Уголок Билли Блейка».

Больнице в Троссард-Холле отводился целый зал – огромный, с высокими колоннами и загадочными, будто бы живыми скульптурами. Тут сильно пахло лекарствами и травами. Артур вспомнил, что именно здесь началось его первое знакомство со школой. Сюда он попал после того, как упал с единорога. Больницей заведовала профессор Лист – нелюбимая всеми старая женщина, которая, впрочем, к своей работе относилась очень внимательно, если не сказать трепетно. Она сама подбирала лекарственные травы и варила отвары, необходимые для скорейшего выздоровления. Профессор признавалась, что ненавидит заболевших детей, но студенты подозревали, что она и здоровых-то не особенно жалует.

Здесь было пустынно; как правило, больные быстро выздоравливали и почти никогда не задерживались в этом помещении, пропахшем лекарственными ароматами. Ребята шумно прошли через зал и очутились перед маленькими комнатками, в одной из которых слабо горел свет. Сейчас тут жил их друг.

Артур скрепя сердце открыл дверь; он страшился увидеть Антуана не таким, каким он всегда его знал – немного задиристым, самоуверенным и нахальным, но в целом неплохим парнем.

Из комнаты выглянула недовольная медсестра. Она покачала головой, давая понять, что визиты к больному пока не разрешены. Однако, увидев толпу понурых ребят с огромным тортом, она смилостивилась над ними и пропустила внутрь. Тут-то они его и увидели.

Антуан сидел на кровати и рассеянно болтал ногами. Его жидкие черные волосы аккуратно расчесали, на нем была длинная пижама. Лицо его выглядело сосредоточенным, словно он обдумывал какую-то необычайно важную для себя мысль. Ребята застенчиво столпились вокруг кровати, не зная, что и сказать. Они даже сперва удивились, видя друга в таком нормальном состоянии. Ведь после стольких разговоров о его сумасшествии и неизлечимости можно было ожидать чего угодно, но только не этого: больной выглядел абсолютно здоровым.

Треверс растолкал всех и первым подошел к Антуану.

– Сегодня мой д-день рождения, – тихо, заикаясь от волнения, проговорил он. – Этот день был бы не таким счастливым, если бы я решил праздновать его без тебя.

Пациент внимательно выслушал приятеля, а под конец даже улыбнулся, сделавшись невероятно симпатичным. Его глаза на миг благодарно вспыхнули – как если бы он действительно понимал, о чем идет речь. Антуан чуть приподнялся и пристально оглядел каждого вошедшего.

– Вот, держи, – сказал Треверс и неловко сунул ему в руку большой кусок торта.

– Нас водят за нос, он вовсе не болен! – радостно воскликнул Деджери, когда увидел, что его друг осознанно взял торт и аккуратно начал есть. – А говорили, что он все забыл! Что же с тобой стряслось, Тан? – участливо продолжил он, глядя на больного. Но тот не отвечал, а лишь едва заметно пожал плечами. Хотя, может, так всем только показалось, ведь ребята очень уж хотели думать, что их друг в полном порядке. Студенты обступили кровать и в радостном упоении начали обниматься, поздравлять Треверса, друг друга и Антуана, который, по их мнению, просто симулянт, не более. Роза Мидельстоун тоже робко подошла к своему приятелю. Тан мельком посмотрел на нее, и в его глазах отчего-то промелькнула жалость. Затем он педантично доел свой кусок торта, аккуратно смахнул с пижамы крошки и еще раз обвел глазами всех присутствующих. Вдруг совершенно неожиданно он закинул голову назад и истерично захохотал, брызжа слюной.

Ребята в ужасе притихли, с трепетом взирая на эту жуткую картину. Антуан смеялся так неестественно громко, так противно и надрывно, что в конечном итоге госпожа Бинт это услышала и как вихрь ворвалась в комнату.

– Посмотрите, что вы наделали! – С укором всплеснув руками, медсестра кинулась к больному. Однако, не найдя нужного лекарства, она снова выбежала из комнаты, не забыв сперва выпроводить непрошенных гостей. – Его положение очень шатко! Я ведь вам говорила, очень шатко… – все повторяла она без умолку, словно ее собственное душевное равновесие тоже было весьма нестабильно.

– Ладно. Пока, Тан. Выздоравливай! – через плечо проговорил Треверс и, расстроенный, вышел из комнаты. Артур тоже последовал за остальными, однако в последний момент почувствовал, как кто-то схватил его за край рубашки. Мальчик с недоумением оглянулся и встретился с совершенно спокойным и осознанным взглядом голубых глаз. Антуан прекратил свой ужасающий смех и теперь по-прежнему болтал свешенными с кровати ногами.

Артур на секунду задержался в палате.

– Прости меня. Я не смог тебе помочь, – проговорил он тихо. – Тогда ты хотел сказать мне что-то важное, и вот что из этого вышло… Мне так жаль, Тан, – продолжил Артур. О, как бы он хотел использовать сейчас силу естествознателей, чтобы исцелить своего друга! Только она, увы, проявлялась совсем в других ситуациях. Артур рассеянно пошел к двери, уже готовый последовать за своими друзьями. – Кто же это с тобой сделал… – продолжил он, шепча себе под нос. Но вот в последний раз его взгляд остановился на лице Антуана. Какое же оно было осмысленное – как если бы тот был совершенно здоров! Бедняга с пониманием смотрел на Артура, словно желая сказать, что тот ни в чем не виноват. Потом неожиданно он свернул пальцы кружочками и приставил к глазам. Сделав так один раз, он положил руки на колени. А затем опять повторил странный жест.

Артур поспешил выйти из палаты. Перед его глазами еще долго стояла картина – осмысленное лицо его друга и совершенно бессмысленный жест руками.