К такому событию, как Праздник рисовых фонарей, готовились задолго. Традиционно в этот день устраивались танцы, на которые принято было приходить парами.

Название свое праздник получил благодаря бумажным конусообразным фонарикам, которые изготавливались беруанскими мастерами вручную из рисовой бумаги. Во время торжества эти изящные поделки поджигались изнутри, и влюбленные вместе запускали в ночное небо свой фонарик, символически выражающий их любовь, которая, как птица, возносилась к небесам.

Существовала легенда, что однажды одинокий юноша смастерил эту игрушку, дабы отправить в полет к небесам пускай не самого себя, но свое послание. Он написал на фонарике первые две строки любимого стихотворения и запустил его ввысь. А через какое-то время на поле, где он трудился, ночью опустился похожий фонарик с крохотной запиской, привязанной к нему тонкой нитью. На ней было продолжение четверостишья и женская подпись, кокетливо выведенная на другой стороне листка. Юноша так впечатлился этим событием, что тут же пламенно влюбился в таинственную девушку, даже не видя ее. И всю жизнь он провел в поисках своей второй половинки, которая смогла так точно ответить на его чувства. Вполне возможно, что он ее нашел, иначе бы не появилась эта красивая легенда, согласно которой только по-настоящему любящие друг друга люди могут отправить в небесный путь свой светящийся фонарик, который не погасят даже сильный ветер и гроза.

Праздник рисового фонаря устраивался прямо перед началом нового смрадного года и каникулами. Все девчонки и даже мальчишки ждали этого события – ведь после него наступал долгожданный отдых, который, впрочем, многим быстро надоедал, а совсем уж незаурядные личности вроде Триумфии начинали презирать его уже с самого первого дня.

За неделю до торжества по территории замка бегали взбудораженные ребята-гонцы, которые разносили по всем кабинетам красивые открытки с сердечками, шоколадки в виде переплетенных сердец и прочую мелочь. Традиции школы берегли с особым усердием и даже с некоторым пылом. В празднике участвовали все без исключения, даже великолепная и строгая Дейра Миноуг.

На уроках преподаватели старались делать все возможное, чтобы заставить своих подопечных хоть чуть-чуть потрудиться перед каникулами. Профессор Лист решила на семинаре приготовить любовное снадобье, которое, как впоследствии оказалось, было всего лишь пресловутой короедной похлебкой без особых побочных, в том числе и любовных, эффектов. Потом, правда, она с кривоватой чернозубой улыбкой предложила ученикам добрую дюжину имбирных пряников. И все с необычайной радостью вгрызались в хрустящие лакомства, поспешно запихивая угощение за щеки, при этом все же торопясь поскорее покинуть аудиторию по лекарскому искусству.

Знаменитая фабрика шоколада тоже приготовила сюрпризы для отличников. Оттуда на протяжении всего дня разлетались такие сладкие пряные ароматы, что бедным ученикам приходилось зажимать нос, чтобы нечаянно не прикусить язык от желания попробовать эти лакомства.

Наконец наступил «черный день», или канун праздника. Почему он так зловеще именовался среди учеников? Никто толком не знал, но в этот день учителя были особенно строги, словно сожалея о том, что отпускают своих жертв на целых две недели каникул. Ветерок, гуляющий вблизи замка, казалось, облачился в прекрасный запах сладкой карамели, и воздух стал даже каким-то непривычно-липким, густым, с нотками имбиря, сладкой корицы и ванили. Повсюду валялись красочные обертки, ребята шуршали любовными открытками, и все пространство в округе – просто решительно все – было завалено предпраздничной шелухой.

Милли Троуд уже успела похвастаться перед всеми девчонками количеством красных сердечек, скопившихся в ее шкафчике. Некоторые, правда, были убеждены в том, что неряшливая девочка пишет открытки себе сама. Как бы то ни было, она успела надоесть всем, особенно Диане. Милли частенько брала ее за руку, словно самую закадычную подружку, и начинала на ухо рассказывать все новости, которые сумела собрать за день. Этими бесконечными сплетнями Милли раздражала Диану, отчего та частенько сбегала к мальчишкам, предпочитая проводить время в их обществе.

Площадку для праздника готовили недалеко от озера, так как именно его водная гладь должна была в полночь загореться несметным множеством цветов отражающихся в ней летящих фонариков.

Артур в последнее время был настолько погружен в себя из-за всего произошедшего у Левруды, что как-то совсем позабыл про праздник, и лишь за два дня до наступления события, после нудного напоминания Даниела Фука, мальчик озаботился по-настоящему. Он сразу вспомнил о том, что ему нужно как можно быстрее пригласить Диану, пока этого не сделал кто-нибудь другой. Почему-то юноша был почти убежден в том, что девушка не откажется пойти с ним на бал. Он даже самонадеянно полагал, что если кто и приглашал ее ранее, то язвительная девочка, скорее всего, всем отказала с той очаровательной ловкостью, характерной для нее одной, предпочтя его кандидатуру.

Предстоящее мероприятие, надо сказать, озаботило не только Артура. То, что для девочек казалось лишь развлечением, в действительности сильно волновало мальчиков. Тут было множество хитрых нюансов. Во-первых, именно со стороны представителей сильного пола ждали приглашения. Некоторые раскрепощенные особы, впрочем, иногда сами выбирали себе компаньонов, но это было скорее исключением из правила. Причем приглашения от мальчиков ждали не какого-то обычного, а непременно произведенного по всей форме – то есть с цветами, романтическими изысками, серенадами под окном и прочей чепухой, которая повергала представителей мужского пола в настоящий ужас. Впрочем, выбирать не приходилось, ибо те, у кого напрочь отсутствовала фантазия, имели все шансы опозориться и прийти на бал в гордом одиночестве. Это представлялось недопустимым – ведь тогда все остальные ребята сочтут тебя неудачником или попросту слабаком.

Во-вторых, девушка должна была быть непременно хороша собой. Все-таки нешуточное дело – вместе запускать фонарик в небо. Вдруг это на всю жизнь? Что потом с выбранной «красоткой» делать? Не стоит недооценивать тот факт, что многие юноши просто стеснялись дам и боялись подойти к ним даже на единометр, что уж говорить о приглашении. Артура мало волновали эти проблемы, единственное, чего он боялся в глубине души, – это того, что Диану успел пригласить кто-то другой. Тина в это время занимали похожие думы.

– Как считаешь, стоит мне пригласить нашу училку по борьбе с гномами? – деловито спросил он своего лучшего друга.

– Говорят, ее не раз приглашали… Но ты вполне можешь попытаться. В конце концов, чем ты хуже других? – обнадежил его Артур и, улыбнувшись, добавил: – Впрочем, позови лучше Триумфию. Ей, думаю, будет приятно.

– На бал надо приглашать девочек. А она точно не девочка, – безапелляционно заявил Тин, на секунду представив себе Триумфию в вечернем платье и ее обычных черепашьих очках. Зрелище было настолько комичным, что он, не сдерживаясь, глупо захихикал. – Да она в своем балахоне и шагу не сможет сделать, зуб даю, грохнется на пол! – Теперь уже во весь голос хохотал он. Артур тоже засмеялся, так как ему в голову пришла точно такая же картина.

– А ты? С Дианой пойдешь? – с дружеской иронией поддел друга Тин, зная, что Артур никак не может решиться ее пригласить.

– Я еще не позвал ее, – просто ответил юноша.

В шахматном коридоре ребята как нельзя кстати столкнулись со своими подругами – обе были возбуждены до предела. Триумфия выглядела страннее обычного – взлохмаченная и непривычно неопрятная, она была до самого подбородка укутана в свой черный плащ, из которого торчала только круглая оправа коричневых очков.

– К празднику готовитесь? – как бы невзначай осведомился Тин и храбро оттопырил чубчик. Хотя его вопрос был риторическим – ему и так было видно, что, например, Триумфии готовиться незачем. Наряд ведь уже был на ней.

– Продумываем платья, – небрежно бросила Диана, мельком взглянув из-под своих прекрасных черных ресниц на Артура. В ее взоре юноша словно прочитал немой вопрос. Он уже намеревался позвать ее, но тут ему бесцеремонно помешали.

Мимо ребят величавой поступью прошла Роза Мидельстоун. Она кокетливо подмигнула мальчикам, вместе с тем умудрившись накрыть Диану с Триумфией волной презрения и ехидства. Как девчонкам удавалась такая двойственность, оставалось для ребят загадкой.

– Вы без партнеров, да? – язвительно бросила она в их сторону, отчего Диана скорчила презрительную рожицу.

– Нас уже пригласили, – мстительно пропела Триумфия из своего кокона.

– Вас? – в один голос удивленно переспросили все трое. Тин, конечно же, этим возгласом подчеркивал свои сомнения насчет того, что Триумфию мог кто-то пригласить. Артур же интересовался больше Дианой. Ну а противная Роза спросила просто так, из вредности.

Триумфия немного помолчала, дабы подольше насладиться этой маленькой победой, и продолжила:

– Вот Ди идет с Чаком Милым…

– С Чаком? – опять переспросил Артур, не веря своим ушам. Его фантазии рушились одна за другой. Диана как-то рассказывала ему о том, что наглый тренер пытался за ней ухаживать, но юноша не хотел воспринимать это всерьез, так как в глубине души все же надеялся, что такая девушка, как Диана, никогда не обратит внимания на франтоватого и напыщенного тренера, притворщика и лицемера. Неожиданно юноша ужасно разозлился. Ревность и обида застилали ему разум, не давая передышки для того, чтобы хорошенько поразмыслить над всей ситуацией. Поэтому он почти с презрением посмотрел на Диану и язвительно бросил:

– Вот как? Никогда не думал, что светловолосые принцессы в твоем вкусе.

Диана с негодованием взглянула мальчику в глаза и резко ответила:

– По крайней мере, светловолосая принцесса хотя бы подумала о том, чтобы заранее пригласить меня. И потом, мне начало казаться, что в целом он не так уж и плох, – мстительно добавила она, насмешливо улыбнувшись мальчику, чем совершенно вывела его из себя.

– В таком случае ты могла бы не тратить свое драгоценное время и не просиживать все тренировки от начала до конца, а приходить после, когда он как раз уделял внимание своим легкомысленным простушкам-поклонницам! – совсем не помня себя от ярости, заявил он. Диана же в ответ только фыркнула.

– Отличная идея! Неудивительно, что она не пришла в голову такой простушке, как я. – С этими словами девушка развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла, оставив ребят смущенно смотреть ей вслед. Триумфия сначала по инерции последовала за своей подругой, а потом, будто передумав, повернула обратно к ребятам.

– Ну а кто же твой избранник? Криви-Цветик? – язвительно поинтересовался Тин у Триумфии, тоже чувствуя непонятную досаду. Это неприятное чувство, впрочем, было вызвано отнюдь не особым расположением к девушке в роговых очках, а, скорее, просто ему стало на миг завидно и обидно – ведь у него-то еще не было пары.

– Двельд Тигмер! – почти застенчиво ответила Триумфия, даже не думая сердиться на бестактного Тина.

Ребята изумленно замерли. Двельд Тигмер был молодым преподавателем по лингвистике и единологии, весьма симпатичным, всего только год назад окончившим обучение в Троссард-Холле. Многие девчонки мечтали с ним подружиться.

– Да ну! – только и сказал Тин, а Триумфия скромно улыбнулась. Темные глаза из-под очков смотрели лукаво. К слову сказать, Артур частенько подмечал в ее янтарных глазах некую лукавую искорку, которая удивляла и сбивала с толку. Порою мальчик думал, что вдоль и поперек изучил характер Триумфии, ведь в нем не было каких-то выраженных особенностей, кроме этой немыслимой и беззаветной любви к наукам. Более того, иногда даже создавалось впечатление, что девушка в черепаховых очках почти неотделима от своих учебников, которые она без запинки может цитировать наизусть; например, в какие-то дни она могла быть неким продолжением пособия по лекарству, в другие же – практической тетрадью по кулинарии. Иной раз девушка перевоплощалась в саму историю древесного города и могла дать немало полезных советов, основанных на прошлых неудачных жизненных опытах разных известных берунцев.

С другой стороны, иногда Артур отмечал про себя, что увлечения науками – отнюдь не единственная любовь Триумфии. Вот и сейчас девушка в черепаховых очках весьма удивила ребят своим шокирующим сообщением о том, что идет на бал с первым красавцем школы. Роза Мидельстоун изумилась так сильно, что какое-то время продолжала смотреть на Триумфию, забыв даже прикрыть рот, который у нее всегда чуть приоткрывался, когда она сильно чему-то удивлялась. Эта бледная овечка, поганочка, девушка в черепаховых очках переплюнула даже красавицу Диану! Это ж надо, чтобы Двельд сам ее пригласил! А ей, Розе, придется довольствоваться скучным и не в меру прозаичным Антуаном, который даже позвал ее на бал как-то невообразимо заурядно, без малейшей оригинальности.

– Ладно, нам с Дианой еще надо кое-что обсудить, – беспечно произнесла Триумфия, совсем при этом не походя на саму себя, и, как-то по-особенному взглянув на Артура, ушла вслед за подругой.

– Ты слышал это, Арч? – сокрушенным голосом произнес Тин. Артур же молчал, так как думал о Диане. Роза, однако, быстрее всех пришла в себя. Подойдя ближе к Артуру, она призывно улыбнулась и сказала:

– По-моему, она не стоит того, чтобы так из-за нее переживать. Тем более тебе. Поверь, если бы ты только захотел, любая девчонка была бы рада пойти с тобой на бал, даже я, – многозначительно проговорила Роза. Артур, поссорившийся с Дианой, привлекал коварную блондинку куда больше, чем Артур, беззаветно влюбленный в Диану.

– А со мной? – игриво поинтересовался Тин, но Роза только язвительно фыркнула, оставив этот вопрос без внимания. Она пристально смотрела на Артура, а тот, в свою очередь, казалось, совсем даже не слышал, что ему сказала Роза. Это ее необычайно оскорбило. Она обиженно повела плечиком и была такова.

– Да уж, Арч, умеешь ты общаться с девушками, – подтрунил над другом Тин. Артур ничего не отвечал, а лицо у него было ужасно расстроенное. – Я не говорил тебе… Но сейчас думаю, стоит это сделать. Помнишь, ты просил нас с Треверсом никому не рассказывать, как ты за него заступился, и Чак в отместку дал тебе перчатки с мандариной? Так вот, я все-таки не удержался и рассказал об этом Диане и Триумфии. С тех пор она, я думаю, и стала приходить на наши занятия. Видимо, боялась, что тренер опять выкинет что-нибудь подобное, а при ней он явно не стал бы себя так вести.

Артур удивленно посмотрел на Тина, словно не осознавая смысла того, что ему поведал его друг. Затем юноша расстроенно опустил голову и с грустью сказал:

– Ах, Тин, я вел себя, как болван! Сам виноват, что не пригласил ее раньше. Но почему она все-таки идет с этим… – Юноша запнулся, не договорив.

Тин пожал плечами.

– Вот этого я тебе сказать не могу. На мой взгляд, лучше бы ей пойти на бал с другой девчонкой, чем с этим петухом белобрысым… Все-таки, как ни крути, она предательница! Знала ведь, как тренер ведет себя, и тем не менее согласилась идти с ним. Женская психология, Арч, – это отсутствие всякой логики, запомни мои слова.

Действительно, получалось, что Диана знала об ужасном поведении Чака, его безжалостных издевательствах над Треверсом и, наконец, его несправедливом поступке по отношению к Артуру, когда тренер без всякого на то права подсунул юноше перчатки с мандариной, заставив висеть при этом на турнике… Знала, и при этом все же предпочла идти с ним на бал! Эта мысль казалась бедному Артуру просто невыносимой.

– Что ж, Тин. Похоже, мы одни остались без партнерш, – каким-то отстраненным, холодным голосом проговорил мальчик. Он даже представить себе не мог, какую боль способна была причинить ему эта сероглазая девчонка, о которой он не имел ни малейшего представления всего полсмрадня назад. И вроде бы ерунда – подумаешь, бал. Что такое бал для мальчишек? Танцы, фонарики, вся эта сентиментальная чепуха. Но отчего тогда так плохо?

– Нет, ну ты слышал! Двельд Тигмер! – сокрушенно произнес Тин, вновь вернувшись к интересующей его теме.

Артур не стал расстраивать его еще больше словами о том, что, наверное, Двельд Тигмер считает Триумфию девочкой, в отличие от Тина.

– А ты все-таки пригласи Дельфину, – предложил другу Артур, чтобы хоть как-то уйти с обсуждения предмета, так сильно его волновавшего.

– Да ну ее! – махнул рукой Тин, грустно покачав головой. Самооценка мальчика неожиданно упала так низко, что его будто придавило камнем к земле. Как раз в этот момент ребята проходили мимо кабинета преподавательницы по борьбе с гномами и русалками. Артур ободряюще толкнул своего приятеля в бок.

– Ну давай! Вдруг она еще свободна?

Тин как-то неестественно позеленел и сглотнул слюну.

– Я боюсь… А вдруг она опять петь начнет? Тогда я точно оплошаю.

– Не дрейфь, – коротко ответил Артур и почти силой втолкнул его в кабинет.

Прекрасная преподавательница сидела, склонив голову над каким-то научным трудом, и ее шикарные черные волосы разметались по столу.

– Э-э-э, – сказал Тин и замолчал, жутко краснея и ощущая себя по меньшей мере простофилей. Дельфина даже не подняла головы. – Э-э-э! – опять начал Тин, но уже громче.

Дельфина бросила на него отстраненный взгляд и снова уткнулась в работу.

– Тин Треймли? Вы за своей оценкой?

– Нет, я, собственно… по другому поводу, – уклончиво ответил Тин, жутко стесняясь.

– Да? И по какому же? – теряя терпение, спросила сирена.

– Я хотел с вами поговорить…

– Ну так говорите же!

– Хотел спросить у вас позволения… То есть разрешения… То есть приглашения, тьфу ты! – вконец расстроился Тин, уже подумывая о том, как бы быстренько улизнуть отсюда.

Сирена грациозно встала, и Тин совсем обмер, увидев ее в полный рост. Длинное платье из шифона – немного старомодное, но все же вполне уместное в стенах Троссард-Холла – нежного охристого оттенка с перламутровым отливом невероятно шло черноволосой преподавательнице, которая в нем походила на армутскую царевну, владычицу песчаных земель.

– Вы хотите пригласить меня на бал? – прямо спросила она, понимающе улыбнувшись.

– Да, – буркнул Тин.

– Меня уже десять раз за сегодня приглашали студенты. И три раза – преподаватели… – задумчиво произнесла Дельфина, видимо, взвешивая все «за» и «против».

– Но они ведь не виноваты, что вы такая красивая! – не подумав, выпалил Тин.

– Но и я не виновата в том, что я – сирена, – строго ответила та, однако глаза ее заблестели от удовольствия. – Ладно, я пойду с вами! – неожиданно согласилась Дельфина, и Тин, остолбенев, разинул рот.

– Но раз вас многие приглашали, почему я?

– С кем-нибудь мне все равно надо будет пойти, верно? Почему бы и не с вами?

«Да, действительно, почему бы и не со мной?» – тут же подумалось Тину. В общем, он не так уж и плох, не считая того, что боится высоты, насекомых, змей, простуды, отца и иногда, как ни стыдно признаться, темноты. Но ведь не обязательно докладывать об этом сирене, не правда ли?

– Вот уж Триумфия разозлится! – гордо сказал Тин Артуру, который ждал его у двери. – Представляешь, первокурсник и учитель! И не просто учитель – шкуры мучитель, а сирена! Может, я и правда ничего? – говорил сам себе Тин, не замечая, что друг его почти не слушает. Артур все пытался отогнать от себя новые и новые обвинения в адрес Дианы, но безуспешно. Конечно, и он тоже хорош – тянуть до последнего дня… Но все-таки, почему она идет с этим павлином? Человеком, у которого все недостатки видны сразу, как на ладони, при первом же беглом взгляде. В общем, Тин был прав, обозвав ее предательницей.

– Не переживай, дружище! Сейчас и тебе пару найдем! – без умолку болтал неисправимый поклонник сирен.

И он словно в воду глядел.

Когда они уже шли по красивой лужайке, усеянной красными и черными розами, их окликнула незнакомая девушка. Лицо ее было таким веселым, что казалось, будто она увидела не вполне обыкновенных Тина и Артура, а нечто удивительное и прекрасное. Стройную фигурку в белой тунике укрывали волосы цвета спелого абрикоса. Тин с Артуром переглянулись – они ведь знали ее, только вот откуда? Неожиданно палец Артура укололо легкой болью, и он вспомнил.

– Мы с тобой одной крови, Грота, – улыбнулся он русалке. – Только как ты смогла выбраться на сушу?

Тин тоже вспомнил свою морскую приятельницу и невероятно обрадовался.

– Видишь ли, Артур, – певучим голоском ответила она, – нам разрешили выйти на берег. Ведь праздник близко. А Ноэль все время тебя вспоминает, человечий сын. – На этот раз фраза была адресована Тину, и тот покраснел до самого чубчика. Он тоже вспоминал прекрасную русалку, но в погоне за Дельфиной как-то совсем про нее забыл. А ведь в действительности Дельфина была ему не пара.

– Слушай, Грота, – таинственным голосом начал Тин, – одному моему близкому другу очень нужна помощь… Ему совсем не с кем пойти на бал. Земные девушки столь непостоянны, так, может, морская дева составит ему компанию?

Артур сердито толкнул друга в бок.

– Вовсе нет! Я не… – замялся он, не зная, как бы вежливо отказаться.

– Я бы с удовольствием пошла с тобой, если позволишь, – очаровательно улыбнулась Грота, не дав ему договорить. – Странные эти земные девушки, как можно не обращать внимания на обладателя прекрасных глаз цвета фитопланктона?..

Тин согнулся пополам, давясь безудержным смехома.

– Ой, не могу! Ха-ха! Вот умора! Как вам это? Девушка, не желаете ли пойти на бал с молодым человеком? Да, да, он очень симпатичный. И знаете, у него такие глаза… Ну как бы вам сказать… Цвета фитопланктона! Ха-ха!

– Да ну тебя! Прекрати! – совсем смутился Артур.

– Вот ведь насмешник! – сердито проворчала Грота. – Если сказать по-вашему, слишком прозаично получится. Подумаешь, голубой цвет, цвет воды, где мы такое не видели? Короче говоря, надеюсь быть твоей партнершей на балу, – безапелляционно добавила она и направилась прямиком к школе. – Хочу повидать родственницу, – объяснила она уже на ходу.

– Ну что же! Нам повезло, и без партнерш мы не остались, – бурно радовался Тин. Теперь, когда с основным делом покончено, можно было расслабиться и провести день вдалеке от всяких дамских интриг. – Пойдем поиграем в мяч? – предложил он другу, и тот сразу же согласился, надеясь хоть на миг забыть о бале, о своих глазах загадочного цвета, а главное – о девушке, образ которой почему-то так часто всплывает у него в мыслях.

* * *

Торжественные звуки горна возвестили о начале празднества. Сегодня был первый день, когда начал таять снег и по земле побежали веселые ручейки, – хорошее предзнаменование. Самое сложное – перевалить через смрадень, а дальше жизнь становится проще, веселее. У всех без исключения было хорошее настроение, хотелось плясать – просто так, бездумно, бесцельно.

Мальчишки, пританцовывая, пытались по-мужски, ножом, сбрить щетину со своих еще безволосых щек. Девчонки пританцовывая, надевали лучшие платья и прикалывали к ним изысканные броши. Преподаватели пританцовывая, убирали учебные книги в дальний ящик и протирали пыль в своих кабинетах. Но со звуками горна все стали стекаться к озеру.

Праздник включал в себя две части. Первая именовалась «официальной», поскольку состояла из нескольких обязательных этапов, последовательно сменяющихся один за другим. По сложившейся традиции Дейра Миноуг первой чинно запускала фонарик, а вслед за ней – уже остальные. Преподаватели поднимали бокалы, звучали поздравления и напутствия студентам на следующий учебный год. Все это сопровождалось удивительно красивой инструментальной музыкой и выступлениями русалок.

Вторая же часть праздника называлась «ходилки». Учителя оставляли ребят одних, и начиналась такая неразбериха, что толком никто бы не смог описать, что происходит. Ребята танцевали и пели, устраивали шуточные представления, баловались безалкогольным элем и макали в шоколадные супы сушеных короедов. Студенты постарше могли порадовать себя винотелем – любимым слабоалкогольным напитком всех беруанцев, – а первокурсники протестовали против такой несправедливости и даже пытались прикинуться второкурсниками, только чтобы попробовать заветный напиток. Словом, было непонятно, да и неважно, кто чем занимается. Просто все что-то делали и радовались такому чудесному дню.

И вот наконец началась официальная часть. Некоторые опаздывали, другие же искали своих друзей, ну а кто-то просто суетился, перебегая от одной пары к другой, весьма напоминая беззаботных докучливых мушек, которые то сядут посидеть, то потрут лапками перед собой, то улетят.

Впрочем, студенты постарше были уже готовы. С чрезвычайно серьезным и даже строгим выражением на лицах они несли в руках рисовые фонарики, словно действительно именно от этих бумажных поделок зависело их будущее счастье. Сестра Тина Стурция шла с каким-то долговязым кавалером, но это отнюдь не мешало девушке время от времени заинтересованно поглядывать в ту сторону, где стояли Артур с ее братом. В конечном итоге Тин даже немного заволновался.

– Похоже, сестрица в нетерпении, видимо, хочет поскорее увидеть мою партнершу, – наивно рассудил он, полагая, что сестра сгорает от любопытства. Однако от Артура не смог ускользнуть ревнивый взгляд Стурции, которым она поминутно награждала великолепную русалку Гроту. Последняя степенно шествовала рядом с Артуром, держа его под руку.

Тин немного переживал – все-таки в партнершах у него была не самая обычная девушка. Хоть и оставившая морскую пучину, но все же сирена. Тут есть о чем поволноваться. Ребята сперва подошли к маленькой кибитке, где сгорбленная, похожая на птичку старушка выдавала рисовые фонари. Ее никто раньше не видел на территории Троссард-Холла, и всем было невдомек, откуда она взялась. Незнакомка выглядела низкорослой, толстоватой, ее невзрачные редкие волосы напоминали птичий пух. Но вместе с тем она отличалась той благообразностью, которой могут похвастаться далеко не все пожилые люди. От нее так сильно пахло миндалем, что казалось, будто она специально натерлась им с головы до пят. Старушка ласково посмотрела на ребят и проворковала:

– Фонарик фонарику рознь, мои сладенькие. Выбирайте, да только не торопитесь.

Артур поспешно схватил первый попавшийся фонарик – ему отчего-то не хотелось выбирать. Грота согласилась с его выбором. Но когда старушка ловкими морщинистыми пальцами развернула его, на нем большими красными буквами было выведено: «РУКА С РУКОЙ – НО ЭТО ЛЬ ВЫБОР ТВОЙ?».

Артур заметно покраснел и переглянулся с Гротой. Старушка укоризненно покачала головой и вручила им злополучный фонарик.

– Еще не поздно не ошибиться, – сладким голоском прошептала она на ухо Артуру, и тот вздрогнул, недоумевая, откуда старуха узнала, что у него на сердце.

Тин не мог пока выбрать фонарик, поскольку ждал свою партнершу. От нечего делать он переминался с ноги на ногу, глазел по сторонам и в целом выглядел несколько растерянным. К тому же мальчик уже умудрился испачкаться какими-то сладостями, что отнюдь не добавляло ему уверенности. В этом был весь Тин.

Кстати, в Троссард-Холле ученикам выдавали наряды на торжественные мероприятия. У мальчиков это была школьная форма, только парадная. Например, у юношей из Морских львов праздничные рубашки блестели голубоватыми блестками, напоминая морской берег, освещенный солнцем.

– Как думаешь, я понравлюсь ей? – наверное, уже в сотый раз спрашивал Тин у Артура, имея в виду Дельфину, конечно.

– Если ты будешь каждую секунду у нее это спрашивать, то вряд ли, – сердито сказал ему Артур, искренне жалея о том, что Тин не пригласил Триумфию. Все-таки они больше подходили друг другу, да и разговоров было бы меньше.

Мимо старушки степенно прошагала Ноэма Митчел. Она не хотела играть никакой другой роли, кроме как обиженной и брошенной невесты Антуана Ричи. Девушка была в траурном черном платье, которое плотно обтягивало ее тощую фигурку; скорбное выражение застыло на ее лице. Ноэме нравилось, что все ее утешают и спрашивают:

– Ну как, Антуан пригласил тебя на бал?

На что она всякий раз гордо отвечала:

– Нет, я ушла от него и буду на балу одна.

Все девчонки сразу наперебой начинали ее жалеть и угощать самыми вкусными сладостями, ругая коварную Розу Мидельстоун.

Впрочем, очень скоро появился и неверный Антуан собственной персоной. В черном блестящем пиджаке Энергетиков с красными пуговицами он сиял, словно золотой венгерик; его голова была причесана и приглажена до такой степени, что казалось, будто он полил ее карамельным сиропом. Его сережка в ухе франтовато блестела на солнце. Белокурая Роза шла с видом победительницы, однако это не мешало ее хитрым глазкам стрелять во все стороны и подмечать симпатичных парней.

– Вам не досталось дам? – словно обсуждая кусок пирога, заносчиво спросил Антуан у Артура и Тина, так как они стояли рядом друг с другом, а Грота отошла куда-то в сторону. – Хотя, впрочем, зачем вам дамы, вы и вдвоем неплохо смотритесь! – засмеялся Антуан и по-хозяйски приобнял свою партнершу, прижимая ее к себе. Она смущенно захихикала и начала шептать ему на ухо что-то, отчего на его гладком, как яичко, лице появилась довольная усмешка.

– Они еще не видели твою сирену… – усмехнувшись, сказал Артур, и вот, словно услышав его мысли, их окликнул знакомый приятный голос:

– Мальчики! – Дельфина неторопливо подходила к ним. Сегодня она облачилась в алую шелковую юбку и приталенную белую рубашку, которую необычайно удачно оттеняли иссиня-черные, как у фарфоровой куклы, волосы. Тоненький точеный носик был, как всегда, самодовольно вздернут к небу, но это не мешало ему быть таким же прекрасным, как и вся его хозяйка целиком.

– О-о-о… – простонали в один голос ребята, открыв от восхищения рты. Маленькие серебристые сапожки чрезвычайно изящно смотрелись на ней, впрочем, так же как и шелковая юбка, каскадом струившаяся с ее узкой осиной талии.

– Мальчики, вы не забыли, что за время каникул вам надо будет написать реферат в пятьдесят листов? – деловито спросила она, беря Тина под руку. Она никогда не забывала о делах, но в ее устах даже слово «учеба» приобретало совсем иной оттенок. Дельфина, как ни странно, при всем своем волшебном очаровании и таинственности могла говорить о совсем будничных вещах – впрочем, именно поэтому студенты так легко себя чувствовали в ее обществе.

Тин с сиреной выбрали себе огромный лиловый фонарик, и старушка бодро развернула его, бубня себе под нос:

– Выбирайте, мои утяточки, да не спешите…

На нем красовалась надпись: «Само совершенство и неисправимый фантазер».

Тин возмущенно воззрился на старушку.

– Это вы все эти надписи придумали? Не такой уж я и выдумщик, я, может, уже на пути к исправлению!

Сирена только тихо рассмеялась и взяла его за руку.

– Быть мечтателем не так уж и плохо… Надеюсь, эта черта характера не помешает вам сдать в срок свой реферат! – нежно пропела она ему на ухо, отчего оно незамедлительно стало красным, как спелый помидор.

Триумфия с Дианой все не показывались; они, как всегда, опаздывали. Артур с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Чак Милый бегает от пары к паре, взволнованно вопрошая своим некрасивым, неестественно высоким голосом: «Вы не видели Диану? Это моя дама!»

– Артур, а ты веришь в легенду о том, что та пара, которая запустит в небо фонарик, будет вместе до самой смерти? – поинтересовалась у Артура Грота.

«До чьей смерти?» – тут же пронеслось в мыслях у Артура. Впрочем, мальчик не высказал эти опасения вслух. Все это время он думал о том, чтобы найти Диану и предложить ей запустить фонарик вместе с ним, но не мог подобрать слова, чтобы сказать об этом своей партнерше, боясь ее обидеть. Гроту тоже волновала мысль о совместном запуске фонарика, ведь она вовсе не была влюблена в Артура, а просто хотела ему помочь. – Мне кажется, нам не следует запускать его! – С этими словами проницательная девушка положила их фонарик на прилавок к старушке, и в этот самый момент мальчики увидели Триумфию и Диану.

Диана была в небесно-голубом платье с открытыми плечами, пышном и нарядном; девушка выглядела в нем, словно изящная куколка. Впрочем, она была хороша, как и всегда.

А какая перемена произошла с ее подругой – девочкой в черепаховых очках и бесформенных нарядах! Триумфия Лестер сняла свои древние стекляшки, и ребята только сейчас отметили, какие у нее красивые глаза – большие, не то чтобы карие, скорее, цвета топленого молока с медом. Охристые лукавые искорки в ее глазах заиграли еще сильнее, когда она увидела, как таращится на нее Тин. Сегодня она сняла все свои длинные балахоны и оделась в праздничное фиолетовое платье, что превратило ее в блистательную даму, достойную лучшего королевского двора Беру.

– А она, оказывается, женщина! – восторженно пробормотал Тин своему другу.

Артур, не теряя времени, подбежал к Диане, пока Чак Милый не опомнился и не нашел ее в толпе.

– Прости меня, – виновато проговорил он. – На самом деле я… бы очень хотел, чтобы ты была моей партнершей на балу. Просто столько всего произошло за последнее время, что я совсем забыл про праздник, – неловко произнеся эти слова, юноша сильно покраснел.

– Вот как? – наигранно сердито произнесла Диана, хотя в глазах у нее блестели смешливые искорки. – А как же твоя прекрасная партнерша? – взгляд девушки задумчиво скользнул по идеальной фигуре Гроты.

– Она – мой друг, – смущенно ответил Артур. – А фонарик я хочу запускать с тобой.

– Значит, ты предлагаешь мне идти на бал с человеком, который меняет партнерш, как перчатки? – лукаво улыбнулась Диана. – И чего же мне следует от него ждать?

– Настоящего приключения, как минимум! – загадочно понизив голос, пообещал ей Артур и чинно взял Диану под руку. Они весело подбежали к кибитке и схватили первый попавшийся фонарик. Артур замер в волнении, пока старушка разворачивала картонку. Конечно, мальчик довольно скептически относился к предсказаниям старухи, но не в этот раз.

Старая женщина, откашлявшись, торжественно прочитала надпись на фонарике:

– «Может, шутка, может – нет, но любовь эта – на много-много…» – Она запнулась и лукаво взглянула на молодых людей, с нетерпением ожидавших ее слов. – А вот каким будет окончание этой надписи, зависит только от вас, мои утяточки. Фонарик фонарику рознь.

– Мне показалось, или она немного сумасшедшая? – тихонько проворковала Диана на ухо Артуру, когда они, невероятно довольные, отошли от кибитки с незнакомкой.

– По-моему, она очень умная и проницательная и именно поэтому кажется немного не в себе, – ответил девушке Артур. – Впрочем, мне ее предсказание очень даже понравилось. Мне повезло, что именно с тобой я вытянул этот фонарик!

– Так ты что, влюблен в меня? – чуть насмешливым голосом поинтересовалась Диана, однако лицо ее зарделось от удовольствия.

– Ну разве только совсем чуть-чуть, – ухмыльнувшись, заметил Артур, и девушка весело рассмеялась.

Вдруг совсем неожиданно парочка столкнулась с Чаком Милым. Он в полном недоумении переводил взгляд с Артура на Диану, по всей видимости, слабо понимая, что происходит.

– Что это значит, Диана? Я уже полчаса ищу тебя! – отрывистым голосом рявкнул он, едва сдерживая нарастающий гнев. Блистательный тренер почти себя не контролировал, это было видно по его злому взволнованному взгляду, мокрым волосам, прилипшим к вискам, и чуть дрожащим рукам.

– Прости меня, Чак. Я поторопилась, согласившись пойти с тобой на бал, – виновато произнесла девушка, отчетливо осознавая, в какую глупую ситуацию она попала.

Некоторые ребята, проходившие мимо них, услышали ее ответ и колко рассмеялись – ведь в школе мало кто любил самодовольного, эгоистичного тренера.

– Тебе не следовало так поступать со мной! – с какой-то странной угрожающей усмешкой проговорил Чак, обращаясь к Диане. А затем он презрительно посмотрел на Артура: – А ты… Лучше не вставай на моем пути, – сквозь зубы процедил он и, резко развернувшись на каблуках, пошел в противоположную от ребят сторону.

– Неприятная ситуация, – задумчиво проговорила Диана. Артура так и подмывало спросить, почему же она вообще согласилась на предложение Чака Милого, но он не стал, решив, что все это в конечном итоге неважно, ведь сейчас девушка с ним. Пустые угрозы самовлюбленного тренера ничуть не напугали храброго юношу. В Клипсе ему, бывало, угрожали сломанной рукой, ногой и даже жизнью, однако все эти запугивания зачастую оставались лишь словами, не имевшими ничего общего с действительностью.

– Пошли к озеру, – предложил он Диане. Они стали спускаться к берегу, где тем временем уже началась официальная часть открытия праздника. Прекрасные русалки взяли инициативу в свои руки – или же, как у них говорится, в хвосты. Они выпрыгивали из воды, одновременно подбрасывая в воздух разноцветные светящиеся и переливающиеся шарики, наполненные цветущим планктоном.

Дельфина держала Тина за руку, а он, в свою очередь, другой рукой вцепился в Даниела Фука, который как раз проходил поблизости, беззаботно насвистывая. Тин остро нуждался в ком-то еще, чтобы завязать беседу со своей спутницей, так как, пока он находился наедине со строгой и красивой преподавательницей, у него по каким-то совершенно необъяснимым причинам пропадал дар речи, словно бы одно только присутствие великолепной сирены превращало его в немую рыбу.

– Как я скучаю… – неожиданно тихо и мелодично произнесла Дельфина.

– По чему? – глупо улыбаясь, спросил Тин. Сирена грациозно кивнула головой в сторону плавающих девушек.

– По моей стихии, – ответила она.

– Но вы ведь сами выбрали… м-м… такую профессию?

Сирена грустно улыбнулась и сильнее сжала руку Тину. Она никогда не отвечала на личные вопросы, даже находясь в легкомысленной обстановке на балу.

Все ребята нашли себе пару; даже никчемный всадник Зенорус пришел с девушкой и был весьма доволен собой, невзирая на то, что смотрелись они весьма комично – дама как минимум вдвое превосходила ростом своего кавалера.

Антуан Ричи наконец увидел блистательных партнерш Артура и Тина и скривился от недовольства. Впрочем, он недолго расстраивался, так как наступило время запускать фонарики: начинался первый этап празднества.

Сегодня все происходило, в общем-то, как обычно, ибо госпожа директор очень трепетно относилась к традициям школы. Дейра Миноуг под всеобщее молчание величественно прошествовала к озеру. Она не изменила своему образу и была в таком длинном платье, что казалось, оно растет прямо из земли. Шея и голова ее почти целиком скрывались под белым воротом, из которого просматривались только остренькие фиолетовые очки. Она шла под руку со своим мужем Себариусом Миноугом – сухоньким сгорбленным старичком с непомерно длинными седыми усами, который на ее фоне смотрелся так же несуразно и неуместно, как мог бы смотреться таракан, сидящий на столе в образцово чистой кухне.

Возле черной кромки воды чета Миноуг приостановилась, и секунду они стояли, не двигаясь – рука в руке, безмолвное сиянье звезд и почтительное молчание студентов, которые робко окружили эту до нелепости чудную пару. Затем Себариус медленно отпустил руку своей дамы и зажег рисовый фонарик, который встрепенулся, как игривый щенок, и начал расти, наполняясь теплым воздухом; казалось, он только ждал момента, чтобы ускользнуть в ставшее уже почти совсем черным небо. Тихонько заиграла шарманка – и вот самый первый фонарик в этом году начал медленно набирать высоту. Все зачарованно следили за его полетом, и казалось, будто каждый присутствующий отправлял с этим первопроходцем свою самую заветную мечту. Когда фонарик удалился настолько, что стал казаться лишь светлым пятном, Дейра сердечно поздравила всех с праздником. Теперь настал черед студентов.

На секунду над озером воцарилась тишина. Черное небо, похожее на черничный пирог, посыпанный белоснежными звездами, будто сахаром, казалось, стало еще ближе к головам празднующих. В этот момент все пары начали отпускать в путь свои заранее подготовленные рисовые фонарики – кто-то с надеждой, кто-то с недоверчивой усмешкой, а кто-то даже цинично улыбался, совершенно не представляя, почему из этого клоунского парада пытаются сделать нечто серьезное. Медленно покачиваясь, огромное облако бумажных светлячков поднялось над озером. Они летели до тех пор, пока темнота ночи не проглотила их.

Артур глянул через плечо туда, где сидела старушка, раздававшая фонарики. К его чрезвычайному удивлению, она таинственнейшим образом пропала. И ее старая потрепанная кибитка с обветшалым стулом-качалкой тоже бесследно исчезла с территории школы. Остался только лишь терпкий запах миндаля со жженым сахаром и отголосок ее доброго, чуть хрипловатого голоса: «Выбирайте, мои утяточки, да помните…»

Впрочем, Артур уже научился не удивляться некоторым вещам, происходившим в Троссард-Холле. Может, старушка просто быстренько собрала свои вещи и уехала, пока всеобщее внимание было приковано к озерному представлению?

Начались танцы. Пары кружились под красивую медленную музыку на берегу озера. Артуру никогда ранее не приходилось танцевать, однако спустя какое-то время он вполне сносно заскользил по притоптанной поляне, кружа рядом с собой Диану. Некоторые пары менялись партнерами, и вообще началась такая неразбериха, что очень легко было потеряться в толпе.

– Пойду налью нам эля, – весело сказала Артуру Диана, запыхавшаяся после очередного танца. Она направилась к прилавку с безалкогольными напитками. Счастливый клипсянин, улыбаясь, смотрел ей вслед, а потом замер. Чей-то тяжелый пасмурный взгляд лег на него; юноша почувствовал его всем телом. Артур огляделся. Ребята танцевали и веселились; непринужденная обстановка царила повсюду. Недалеко от него кружились в танце брат с сестрой – Эвридика и Тод, которые, как и всегда, были вместе. Странная пара у них сформировалась, и ни одной прелестнице так и не удалось перед балом завоевать внимание красавца Тода, который сейчас был весь поглощен танцевальным вихрем. Длинные волосы его партнерши окружали их пару шоколадным облаком.

На отдалении от всех танцующих стоял невысокий мужчина в белой накрахмаленной рубашке с золотыми запонками; он держал в руке трубку, набитую листьями Ваах-лаба, и задумчиво пускал кольца густого белого дыма. Мужчина пристально смотрел на Артура, а тонкие изящные губы его улыбались, словно существуя и функционируя отдельно от хозяина. Мальчик сразу узнал его – это был их новый преподаватель по перемещениям. Непонятно только было, почему он так неприлично уставился на него.

Внезапно опомнившись, Артур подумал, что Дианы уже давно нет. Он бросил быстрый взгляд на прилавок с элем – около него топтались Ноэма Митчел и Милли Троуд. Милли сочувственно кивала головой, видимо, на жалобы своей подруги по поводу Антуана, который ни о чем не подозревал и веселился у самого берега озера. Артур обошел поляну для танцев и спустился к озеру. Здесь было гораздо тише и спокойнее – слышался лишь шепот влюбленных парочек. Воду колыхала легкая рябь.

– Прощай, Артур! – услышал он женский голос. Это была Грота. Она медленно заходила в озеро до тех пор, пока вода не скрыла с глаз ее красивое платье.

– Ты больше не выйдешь на сушу? – спросил Артур.

– Не в этом году, – таинственно улыбнулась Грота. Она величественно кивнула ему и с громким всплеском нырнула в воду. Вначале она двигалась неуверенно, словно за несколько часов позабыла, как подобает плыть русалке. Но потом, взмахнув красивым серебристым хвостом и скинув с себя уже ненужное платье, она быстро ушла под воду и больше не показывалась. Артур задумчиво смотрел ей вслед до тех пор, пока не услышал где-то в темноте шумную возню и сдавленные вскрики.

Он побежал в ту сторону, откуда раздавались звуки, и картина, представшая перед его глазами, разожгла в нем неконтролируемую ярость. Четверо старшекурсников, среди которых был и Чак Милый, обступили Диану. Они выглядели нетрезвыми.

– Эта красотка бросила меня за минуту до запуска рисовых фонарей, представляете? – едва ворочая языком, развязно проговорил Чак Милый. Его друзья весело загоготали.

– Да, она явно чего-то недопонимает… Даже я бы с тобой пошел, ты ведь такой милашка…

– Конечно, глупо было ее тащить сюда сейчас. Впрочем, я настолько пьян, что мне на все абсолютно наплевать. – Чак смачно сплюнул на землю, словно в доказательство своих слов. Его изящные, чуть подкрашенные губы сморщились, будто бы испытывая недовольство за поведение своего хозяина. Да и вообще до нелепости странно он выглядел сейчас – со своей женственной красотой и аристократичным лицом он должен был осторожно цедить эль из тонкого хрустального бокала, а не напиваться до подобного состояния.

– Но мы ведь не причиним никому вреда, не так ли? – сладко произнес другой парень и ласково, словно ребенка, погладил Диану по голове. Чаку это очень не понравилось. Он хмуро покосился на дружка и прижал девушку поближе к себе, но ему не удалось ничего сказать, поскольку Диана укусила его за руку так сильно, что он невольно вскрикнул своим высоким неприятным голосом.

Быстро опомнившись, Чак грубо ударил ее по лицу. Это тоже никак не соответствовало его блистательному образу.

– Ты ведь не хочешь, чтобы… – Он не успел продолжить эту фразу, поскольку на него что-то налетело из темноты и начало лупить изо всех сил.

– Ой, что это! – испуганно закричал Чак, но когда он увидел Артура, первокурсника и игрока его команды, то его губы расплылись в насмешливой ухмылке. – Ребята, смотрите: всадник трухлявой клячи решил заступиться за свою девушку! – Старшекурсники засмеялись в ответ на его слова. Их было больше, и по весовой категории они явно превосходили Артура. Пьяные парни разделились – один из них зажимал рот Диане, чтобы она не звала на помощь, трое других стали нападать на Артура. Сначала ему удавалось уходить от их тяжелых ударов, но только благодаря тому, что он напал внезапно и застал ребят врасплох. Через какое-то время они обступили его со всех сторон и принялись бить с такой нещадной силой, что он не смог больше уворачиваться и упал на землю.

– Игроки команды Морских львов никогда не должны вставать на колени перед своим врагом, – поучительно-издевательски проговорил Чак, перед тем как грубо ударить его в лицо. В глазах у мальчика потемнело, и он на секунду потерял способность видеть происходящее. Из его носа хлынула кровь.

Диана изворачивалась как сумасшедшая и пыталась кричать, однако ей все никак не удавалось освободиться. В какой-то момент парень, который держал ее, повалил пленницу на землю и сел сверху, заломив ей руки. Он намеренно схватил ее за волосы и приподнял ей голову, чтобы она все видела.

Артур корчился от боли на земле, все его лицо было в крови, а одежда испачкалась в глине.

– Эй, хватит, мы вроде и так расставили все точки над «и»? – спросил Чака его напарник.

– Хорошо, – милостиво согласился тот. – И последний штрих. Прощение и помилование? Извинись перед своим тренером! Или тебя никогда не учили соблюдать субординацию? – грубо сказал он лежавшему на земле Артуру и со всей силы пнул того в живот. Клипсянин издал тихий стон от боли, однако не проронил ни слова. Его глаза с такой неприязнью посмотрели на Чака Милого, что у того на секунду пробежал холодок по спине. Что-то дикое и непримиримое было в том взгляде.

– Может, всех приятелей сюда позовете? Справиться с беззащитным первокурсником вам одному, видно, не под силу, тренер? – с трудом шевеля разбитыми губами, презрительно проговорил Артур, преследуя определенную цель. Как и всегда в подобных ситуациях, этот трюк сработал – гордец Чак Милый кивнул остальным, чтобы они не вмешивались. Ребята отошли на почтительное расстояние. Артур, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги.

Чак подошел близко к нему, намереваясь, видно, одним ударом опрокинуть соперника навзничь. Однако тренер потерял бдительность, ибо самонадеянно полагал, что они уже достаточно избили наглого мальчишку, напрочь лишив его возможности оказать сопротивление. Чак Милый ошибся, даже не подозревая о том, что Артур уже не в первый раз оказывается в подобных потасовках – в Клипсе с ним приключались неприятности и похуже. Юноша ловко увернулся от небрежного удара Чака, сделав противнику подножку. Тот упал в лужу, нелепо раскинув в разные стороны свои длинные руки, и его прекрасные белокурые волосы вмиг окрасились в насыщенный темно-коричневый цвет.

Артур резко напрыгнул на своего тренера, пользуясь его замешательством. Он должен был победить его сейчас раз и навсегда, чтобы потом не страдать от глупых насмешек и издевательств. Он должен был защитить Диану. Поэтому он бил так сильно, как только мог, а остальные ребята стояли, и словно завороженные, смотрели на эту сцену, не решаясь вмешиваться. Артур не слышал ничего, его лицо свело яростной судорогой.

– Что тут происходит? – Над озером раздался властный голос Дельфины, которая так же, как и Артур, оказалась в это время на берегу озера и поспешила прийти на шум.

Ребята в страхе оглянулись и сжались. Чак Милый лежал без чувств, да и Артур представлял собой довольно плачевное зрелище. По его лицу стекала кровь, а глаза горели огнем ярости.

– Нужна помощь, – быстро проговорил Артур, кивнув на Чака.

Дельфина приблизилась к ним и в ужасе вскрикнула.

– Что тут произошло?! Объяснитесь немедленно. И почему вы избиваете своего тренера?

– Ничего страшного, – тихо пробормотал Артур. – Мы просто немного не поладили.

– За это вам придется отвечать перед директором! – жестким голосом проговорила Дельфина. Однако потом, осмотрев место происшествия, взглянув на Диану, которую наконец отпустил один из парней, и поняв, что все это со стороны выглядит более чем абсурдно, молодая преподавательница изменила свое мнение, и лицо ее немного подобрело.

– У вас есть к ним какие-нибудь претензии? – вдруг поинтересовалась Дельфина, обращаясь преимущественно к Артуру. – Обо всех недопониманиях надо рассказывать директору.

– Нет, госпожа Дельфина. Думаю, мы уже выяснили, что хотели, – вежливо ответил Артур. Юноша не собирался никому жаловаться; этим он хотел показать всем остальным, что сам вполне может постоять за себя, не прибегая к помощи преподавателей. Клипсянин знал, что только в этом случае его перестанут трогать. И действительно, друзья Чака впоследствии стали уважительно относиться к Артуру за то, что он не наябедничал, как, скорее всего, сделал бы любой из них, оказавшись на его месте. Диана же с присущей ей проницательностью поняла друга без слов, поэтому тоже жаловаться не стала.

– Досадно подобным образом завершать праздничный день, – с сарказмом заметила Дельфина и с силой, невиданной для такой хрупкой женщины, приподняла Чака Милого с земли. Друзья тренера в полной растерянности смотрели за ее действиями, не решаясь ничего предпринимать. Между тем прекрасная сирена с удивительной легкостью потащила куда-то пострадавшего, чьи длинные ноги непослушно болтались в такт ее спокойным, размеренным шагам. Оглянувшись, Дельфина заговорщицки подмигнула Артуру и Диане, однако потом ее лицо вновь приобрело строгое выражение.

Старшекурсники с каким-то суеверным испугом посмотрели на Артура. Их так ошеломила его сокрушительная победа над Чаком Милым, что теперь ребята совсем растерялись, позабыв, что вместе, если бы они только захотели, вполне смогли бы его одолеть. Впрочем, их пугал не только сам Артур: Дельфина ведь и правда могла сообщить все директору, а самой ужасной санкцией за плохое поведение, которая существовала в школе, было немедленное отчисление. Одна угроза вылететь из Троссард-Холла в тот момент, когда уже почти получен диплом об окончании школы, представлялась незадачливым кавалерам не просто досадной, но катастрофически неприятной.

Диана с насмешкой взглянула на их жалкие растерянные лица.

– Я не рассказала об этом происшествии Дельфине, но у меня все-таки имеется одна претензия, – проговорила девушка, и голос ее дрожал от гнева. С этими словами она под их изумленными взглядами подошла к тому парню, который удерживал ее, и со всей силы влепила ему пощечину. – Но теперь инцидент исчерпан, – миролюбиво улыбнулась девушка и, резко развернувшись, подбежала к Артуру, который пытался остановить кровь из носа и более-менее привести себя в порядок. Его лицо морщилось от боли, однако, когда Диана приблизилась к нему, он постарался овладеть собой.

– Вот скоты! – с негодованием воскликнула девушка, пристально рассматривая лицо друга. – Может, нам стоит сходить в медпункт? Ты весь в крови!

– Не страшно, – улыбнулся Артур. – Не пойду в медпункт: начнут задавать вопросы, а мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь знал об этой драке. Тем более что все это пустяки. Триумфия подберет мне мази.

Диана достала пару чистых носовых платков и аккуратными, почти ласковыми движениями вытерла кровь с лица своего защитника. Выражение ее глаз было задумчивым и немного расстроенным.

– Похоже, со мной у тебя одни неприятности, – тихо проговорила она. – Сначала чуть не утонули в озере, теперь еще и эта драка…

– Надеюсь, это не станет нашей традицией, – шутливо ответил Артур. – Но в целом это не такие уж и неприятности.

– Спасибо, – подумав, серьезно сказала Диана, взяв юношу за руку. Артур подумал, что, возможно, наступил неплохой момент для того, чтобы рассказать подруге о своих чувствах, однако девушка мягко отстранилась, словно догадавшись о его далеко идущих замыслах.

– Прогуляемся? Я не очень хочу возвращаться на бал, – почти застенчиво проговорила она.

В этот день после произошедших событий Артур и Диана гуляли до самой ночи по спальному городку. Они не ощущали холода, да ведь и в воздухе уже чувствовалась сладостная истома грядущего полузня, и весь мир будто замер, очарованный его приходом. Ребята подходили к самой кромке леса, и Артур показывал подруге, где они с Тином вышли за территорию школы и какая дорога привела их в таинственный сад. Он рассказывал ей про родной город Клипс и Левруду. И как-то неожиданно юноша почувствовал, что время, проведенное до знакомства с Дианой, и время, проведенное после, как будто перестали разделяться и соединились воедино.

Он словно всю жизнь знал эту прекрасную девушку, как если бы частичка ее сердца всегда была с ним. И тогда Артур понял наверняка (а когда это происходит, то непременно понимаешь сразу же), что с этого дня, как и пророчила старуха из полуразвалившейся кибитки, им суждено будет идти вместе, бок о бок, преодолевая невзгоды и разделяя победы.

Что же касается Чака Милого, то, очнувшись на следующий день в лазарете с ужасными синяками на изящном лице, он хорошенько оценил произошедшую ситуацию и решил, что лучше для его репутации будет, если эпизод драки с первокурсником останется в тайне. Ведь для самолюбивого тренера мнение окружающих было превыше всего. Поэтому во время занятий ему приходилось общаться с Артуром как раньше, что давалось ему с превеликим трудом. Но он справился с этой задачей, так как был весьма неплохим актером, и вскоре даже его дружки позабыли про данный инцидент. Мало ли что может произойти в праздник под покровом ночи?