Прошла еще неделя. Из-за огромного количества уроков и заданий ребята почти все свободное время проводили за книгами. Артур стал посещать тренировки по едингболу, вследствие чего он выматывался, как никогда ранее. Конечно, ему доставляло огромное удовольствие заниматься с Баклажанчиком, но тем не менее физические нагрузки и ранние пробуждения сделали свое дело – он жутко уставал, а один раз даже заснул на уроке. Ночью он по-прежнему слышал странные голоса, которые мешали ему спать. Со временем мальчик привык не обращать на них внимания, но все же он всегда с сожалением вспоминал спокойные ночи в Клипсе, в старом домике Левруды, который хоть и скрипел иногда половицами, но как-то ненавязчиво и даже любовно по отношению к своим постояльцам.

Каждый день Артур с Тином задерживались на тренировках, где их нещадно нагружал Чак Милый. А вечером, если им удавалось уговорить девчонок им помочь, они вместе садились за домашнюю работу. В действительности только благодаря их стараниям мальчикам удавалось получать более-менее приличные оценки. Но иногда случались и конфузы.

Как-то профессор Лист с восхищением зачитала всему классу эссе Артура на тему «Как избавиться от прыщей в подростковом возрасте, используя дубинный корень и поперечный марганец». Видимо, она уже забыла то маленькое недоразумение, которое произошло между ними. Профессор могла без памяти любить всякого, кто интересовался ее предметом.

– Ах, Артур, детка, вы просто чудо! – ахала и охала она, и ее восхищению не было предела. На одном из уроков профессор Лист попросила его:

– Милый, сделайте этот свой раствор и, как настоящий учитель, объясните нам, какие ингредиенты нужно добавлять. Затем перейдете к практике и примените его на… – Ее взгляд метался по аудитории, и наконец она указала своим толстым пальцем на одного парнишку, лицо которого настолько сильно было обезображено красными набухшими фурункулами, что про него справедливо было бы сказать, что это не мальчик с прыщами, а прыщи с мальчиком.

– Ифраэль Берц. Сделайте ему масочку, Артур.

Бедняга Ифраэль в полнейшем ужасе сжался на своем стуле, искренне желая провалиться сквозь землю, лишь бы только скрыться с глаз долой вместе со своими злополучными прыщами, которые отчего-то так заинтересовали профессора науки о растениях.

Артур, с отчаянием косясь в сторону девчонок, с тяжелым вздохом достал разделочную доску и стал тереть на ней этот самый дубинный корень, думая о том, что причинит парню больший вред – чистый дубинный корень или тертый с марганцем. Наконец его мазь была готова, и, когда Артур дотронулся до нее, она предательски зашипела, словно ядовитая змея. На конце пальца у него сразу появился ожог.

– М-м… Марганец испортился, – смело провозгласил Артур, решительно не зная, что бы придумать получше. Профессор Лист недоуменно приподняла бровь.

– Э-э-э… Ну, я писал в эссе о марганце нового смрадня, в то время как этот уже прошлосмраденьской давности. Произошла не та реакция, и он превратился в отраву.

К чрезвычайному изумлению Артура, профессор резво вскочила с места и, насколько только позволяли ее коротенькие ножки, подбежала к нему.

– Детка! Вы – мой лучший ученик! Мастер! Вы сделали первосортный яд, причем я вас еще этому не учила… Вы достойны высшей похвалы! Пожалуй, я возьму вас на Королевский конкурс ботаников в следующем году…

Артур покраснел, как рак, думая, как бы вежливо отказаться от такого заманчивого предложения. Он ведь искренне не хотел, чтобы во время конкурса кто-нибудь умер. Девчонки на задней парте и Тин давились от смеха, так что с их стороны не стоило ждать каких-либо проблесков сочувствия.

Так за учебой быстро летели дни, и до Праздника рисовых фонарей оставалось совсем немного времени. Погода изменилась – стало холоднее и больше снега. Это было хорошее предзнаменование. Ожидался последний предсмертный рывок смрадня, а там и полузнь не за горами. Теперь ребята добирались в школу по замысловатым туннелям в снегу, которые они же сами и протаптывали. Правда, пройдя невидимую стену, они вновь возвращались в оюнь – ведь вблизи замка, как и прежде, зеленела трава и красовались величавые розы, алые и черные. Словно в какой-то диковинной сказке, они обрамляли несуразный замок, делая территорию школы поистине достойной кисти великих художников.

Диана продолжала наведываться на тренировки, где занимались ребята. Она была единственной девчонкой, которая, казалось, всерьез интересовалась едингболом. Впрочем, через некоторое время другие девушки догадались, что это неплохая возможность понаблюдать за тренером и, если удастся, даже пококетничать с ним. Таким образом, иногда в амфитеатре можно было увидеть восхищенную Милли Троуд, как всегда, забывшую расчесать голову, Розу Мидельстоун, зачем-то нацепившую поверх формы Энергетиков белый воротничок, и других особо предприимчивых дам. Впрочем, белокурый тренер, как назло, продолжал отдавать предпочтение Диане. Именно ей он постоянно делал изысканные комплименты и именно на нее смотрел в то время, когда будущие игроки должны были выполнять различные замысловатые упражнения.

К огромному сожалению Артура, в эти дни он играл гораздо хуже, чем обычно. Баклажанчик чувствовал неуловимое волнение друга и по-доброму подшучивал над ним, впрочем, все же стараясь своими силами сгладить неловкость юного всадника. Диана неизменно приходила со стаканом горячего шоколада с фабрики. По сложившейся традиции это лакомство доставалось исключительно Артуру, что не могло не радовать последнего.

Впрочем, чаще всего юноша пребывал в мучительном неведении. Он совсем не понимал, как на самом деле относится к нему Диана. Порою ему казалось, что обольстительница выделяет его среди других: она могла быть с ним ласковой и мягкой, а ее глаза из-под длинных черных ресниц смотрели так нежно, что бедный мальчик совсем терял голову. Однако же иной раз, напротив, коварная девушка не обращала на него никакого внимания, постоянно подшучивала над ним и безо всякого стеснения флиртовала с другими ребятами, что не могло не злить Артура.

В какой-то из дней Диана сказала ему, приятно растягивая слова:

– Смотреть на ваши занятия одно удовольствие! Но ты, несомненно, летаешь лучше всех и так крепко держишься в седле… Ты научишь меня так же летать, прекрасный всадник?

– Все, что только дама пожелает, – шутливо поклонился ей Артур. Юноша был готов целыми днями выслушивать от нее подобные комплименты, однако Диана неизменно все портила своими последующими репликами.

– Интересно, Чак Милый тоже хорошо играет в едингбол? – задумчиво спрашивала она как бы саму себя, при этом насмешливо глядя на своего собеседника.

– Вряд ли, ты же знаешь, что девочки не допускаются до игры, – саркастическим тоном отвечал Артур, всеми силами стараясь сохранить на лице безмятежную улыбку.

– Вот, значит, как ты отзываешься о своем тренере? – смеялась Диана. – Что ж, в чем-то ты прав. У него такие длинные волосы, что, если смотреть на него сзади, сидящим на единороге, пожалуй, можно не отличить, кому какой хвост принадлежит!

Артур тоже весело смеялся и расслаблялся, однако Диана тут же вновь заставляла его переживать:

– К слову, вчера он опять пригласил меня на бал, – неосторожно проговорилась она своему другу, пока тот с удовольствием пил очередную чашку горячего какао.

– Какая нелепость! – сухо ответил Артур, снедаемый муками жуткой ревности. Огромных усилий стоило юноше придать своему лицу безразличное выражение.

– По-твоему, пригласить меня на бал – это нелепо? – удивленно проговорила Диана, нахмурив брови.

– Нет, я не то хотел сказать, – смутился мальчик. – Я думаю, каждый был бы рад пойти с тобой… Просто я… А что ты ему ответила?

– Я сказала, что подумаю, – беззаботно отвечала ему Диана, насмешливо улыбаясь.

Между тем сероглазая девушка действительно очень нравилась тренеру. Частично еще и из-за того, что он видел напряженный взгляд Артура каждый раз, когда начинал крутиться возле Дианы, предлагая ей лучшие места для наблюдений за тренировками. Ему это доставляло какое-то странное, почти необъяснимое удовольствие. Часто он давал своим подопечным упражнения потяжелее, а сам присаживался возле Дианы и начинал вести с ней непринужденную беседу. В такие моменты Артуру хотелось бросить все и разукрасить смазливое лицо тренера синяками, однако он, безусловно, должен был сдерживаться, ограничиваясь лишь убийственными взглядами в его сторону.

Впрочем, состязание по едингболу стремительно приближалось, и Чак Милый вновь стал больше времени проводить со своими подопечными, из которых он должен был сделать прекрасных игроков.

Так как желанные каникулы уже маячили на горизонте, учеба закономерно отступала на второй план. Все ученики стали чуть более безответственными и легкомысленными, да и учителя тоже.

Девушки уже представляли себе в красках предстоящий бал и свои наряды. Даже Триумфия, слывшая невероятно серьезным человеком, интересующимся исключительно учебой, с увлечением смаковала предстоящее торжество. Они с Дианой теперь постоянно ходили вместе и обсуждали что-то неведомое и непонятное для мальчишеской психологии. Тин, Артур и Треверс подружились еще больше, ведь их сплотила игра в одной команде.

Вместе с тем, к огромному сожалению приятелей, Тин в последнее время был слишком сильно увлечен преподавательницей по борьбе с гномами, русалками и сиренами. Похоже, она очаровала его настолько, что с ним уже невозможно было говорить на отвлеченные темы. Каждый вечер Тин в подробностях рассказывал Артуру, как он приносил Дельфине библиотечные книги для диссертации и как она улыбнулась ему, когда дописала одну из глав.

– По-моему, она всем улыбается, – осторожно подметил Артур, не желая обижать друга.

– Да? – расстроено поник Тин, но потом тут же оживился. – Но мне она улыбается по-особенному!

И очередной вечер проходил в мечтах о красивой сирене.

– Тин, по-моему, она вообще не интересуется мужчинами… Не говоря уже о, гм… весьма недалеких первокурсниках… – частенько язвительно говорила ему Триумфия, но тот старался не обращать внимания на свою ученую подругу. Правда, порой ее слова все же задевали Тина, и тогда он позволял себе разговаривать с ней немного покровительственно, словно намекая на то, что он единственный парень, который общается с такой зазнайкой. Так они и препирались постоянно.

Жизнь в школе пролетала быстро и интересно. Ребята влюблялись и расходились, ссорились и встречали новых друзей. Некоторые парочки становились объектами бурных обсуждений и самых невероятных историй. Много сплетничали об Антуане Ричи, который еще задолго до бала нашел себе новую подружку – светловолосую Розу Мидельстоун. Эта девочка была полновата и притом крайне невысокого роста – не самые завидные характеристики для тех, кто хочет значиться в списке первых красавиц. Между тем она умела все свои изъяны подать с такой очаровательностью и детской непосредственностью, что многим девушкам, глядя на нее, тоже хотелось стать низенькими. Некоторые из них (как это ни абсурдно звучит) даже стали ходить сгорбившись, стараясь имитировать раскованную походку Розы Мидельстоун, которая слыла среди девчонок настоящей юной хищницей.

Завистливые девицы обсуждали, как эта вертихвостка успела заинтересовать всех старшекурсников и даже преподавателей. Однако эти разговоры были просто глупыми сплетнями и не более того. Ведь Роза уже давно ходила под ручку с Антуаном, при этом лукаво поглядывая по сторонам своими круглыми, как два венгерика, блестящими ясно-голубыми глазами. Со стороны их пара смотрелась забавно и чем-то напоминала семейную чету, которая уже давно перевалила за двадцать лет супружеской жизни.

Роза с Анутаном учились в одной группе. Поначалу белокурая девушка просто заинтересовала его – она призывно улыбалась ему, показывая белые зубки, и подмигивала на уроках. Антуан на тот момент ходил со своей предыдущей подругой – Ноэмой Митчел, невзрачной тощей блондинкой, которая при определенном освещении немного походила на стриженую овцу. Антуан и Ноэма знали друг друга с самого детства, ведь их родители были давними друзьями. И как-то так повелось, что они по привычке стали дружить, не желая менять сложившейся традиции. По своему характеру Ноэма была довольно серьезной и немного депрессивной девушкой, притом она любила преподносить эти черты как нечто необыкновенное.

Однажды она достала где-то черную краску и без раздумий перекрасила свои жиденькие светлые волосы, всем заявив, что таким образом она проявляет солидарность с рудодобытчиками из подземного города Кагилу. Ей хотелось бросить вызов каждому; бедняжка не понимала, что, пытаясь выделиться, она таким образом делала себя все более похожей на других подростков, также желающих быть не такими, как все.

Ноэма всячески задевала и оскорбляла Розу и наконец добилась того, что неожиданно Антуан стал появляться с ее соперницей везде, даже в столовой. Чувствуя себя несчастной и отвергнутой, Ноэма ночами проливала слезы (непременно так, чтобы слышали ее соседки по комнате) и даже грозилась жестоко отомстить изменнику. Однако прошло некоторое время, и она вновь стала держаться холодно и независимо, в знак протеста булавками прикалывая к своей форме какие-то черные обрезки ткани.

Антуан же считал, что ему повезло. Конечно, он не хотел обижать бывшую подругу и уж точно не имел никакого желания выглядеть в ее глазах мерзавцем. Но однажды, когда он сидел в библиотеке и корпел над докладом по лекарской науке, Роза подсела к нему.

– Знаешь, Тан, – нежно и немного мечтательно сказала ему коварная соблазнительница. – Я сегодня была на тренировке… И я думаю, ты летаешь лучше всех…

– Артур летает лучше всех, – буркнул Антуан, чувствуя при этом, как приятное тепло начало разливаться по его телу.

– Да, но в том нет его заслуги. У него свой единорог, который подчиняется любому его приказу… Ты помнишь, как неуклюже он летал на пони на первом уроке единологии? – Роза покачала изящным пальчиком, словно гипнотизируя приятеля. – А ты настолько талантлив и находчив, что можешь одинаково хорошо летать на любом единороге!

С этого дня Антуан Ричи объявил Ноэме, что больше не любит ее.

Роза Мидельстоун оказалась очень хитрой и капризной девочкой. Она сразу же рассорила Антуана со всеми его старыми друзьями, которые чем-то вдруг ей не угодили. Она настраивала своего приятеля против всех девочек, а в особенности – против симпатичных. Так, белокурая кокетка давно испытывала неприязнь к Диане, считая ее своей соперницей. И немудрено, ведь та, будучи высокой и стройной, с мечтательными глазами дымчатого цвета и густыми каштановыми волосами по пояс, значительно превосходила Розу красотой. Когда девушка улыбалась, то, казалось, улыбается вся ее душа – сразу хотелось непременно ответить ей тем же.

Так получилось, что они обе были родом из одного и того же города – Кагилу, и Роза, практически с самого детства знавшая Диану, могла годами взращивать в своем сердце нелюбовь к этой, как она ее про себя называла, выскочке. Сама Роза Мидельстоун происходила из весьма зажиточной семьи рудокопов. Конечно, престижная школа Троссард-Холл была обеспечена белокурой девушке уже практически с рождения. Диана же, напротив, имела несчастье родиться в бедной семье. Вернее, Роза подозревала, что семьи-то как раз у соперницы не было. Девушка проживала с дальней родственницей в самых захолустных пещерах на окраине города.

– Она жила у гулящей пьянчужки, наверняка и сама не отличается особым благочестием, – говорила про свою соперницу Роза, когда ревниво отмечала заинтересованный взгляд Антуана Ричи в сторону Дианы.

– Значит, у нее было тяжелое детство… – сочувственно отвечал Антуан, который совершенно не понимал изощренных уловок и тончайших намеков своей ревнивой подруги.

– Представляю, что ей пришлось сделать, чтобы попасть в эту школу… Сомневаюсь, что она учится здесь на деньги своей тетки. Говорят, та частенько била ее, – продолжала Роза, пытаясь всячески очернить соперницу.

– Наверное, она блестяще сдала экзамены и была принята без вступительных взносов, – пожимал плечами Антуан. – А теперь, скорее всего, платит из своей стипендии, которую, кстати, ни ты, ни я не получаем.

Роза презрительно фыркала и тут же заканчивала этот крайне неприятный и обидный для нее разговор. Более всего белокурую девушку смущал тот факт, что Диана не только смогла без чьей-либо помощи выбраться из подземного города, но еще и с успехом продолжает учиться в Троссард-Холле, заинтересовав при этом практически всех красивых ребят.

Розе нравились многие из них, но они при этом не обращали на нее ни малейшего внимания. На распределительном уроке ей, как и многим другим, приглянулся смелый и предприимчивый Артур, который не поддался всеобщей панике и смог вывести ребят из горящего зала. Юноша был удивительно хорош собой, и Роза могла ему простить практически все, что угодно, включая его сомнительное происхождение, за исключением разве что этой безрассудной увлеченности Дианой. Последняя деталь казалась гордой девушке такой вопиющей и несправедливой, что она сразу решительно вычеркнула мальчика из списка кандидатов на ее руку и сердце и, более того, решила даже настраивать Антуана Ричи против Артура и всей его компании.

А вот Триумфия, напротив, всем устраивала Розу. Девушка в черепаховых очках просто не могла быть предметом девичьей ревности. Про нее тоже частенько распускали слухи, однако они были совсем незлобивые и даже какие-то шутливые. Так, однажды прошел слушок, что в Триумфию влюбился молодой человек. Вернее, на самом деле никто об этом не знал, и образ таинственного избранника казался каким-то эфемерным. Со слов одних, это был коренастый длинноволосый шатен с оттопыренными ушами, другие же прибавляли к этому образу руки, сплошь покрытые бородавками, и невероятно волосатую грудь. Однако сплетня все же имела место быть, и Тин даже как-то немного забеспокоился. Если у Триумфии появился парень, то когда же она будет делать за него домашнюю работу? К тому же он недоумевал, как кто-то вообще мог заинтересоваться девочкой в черепаховых очках. Разве что рыжеволосый Зенорус – самый жалкий студент из всех, кого Тин знал в Троссард-Холле.

Триумфия при этом никогда ничего не рассказывала о себе и была весьма скрытной во всех вопросах, касающихся ее прошлого, да и настоящего тоже. Впрочем, однажды она обмолвилась, что ее родители погибли рано, после чего ее приютила некая пожилая женщина. Девушка не любила про это говорить и хмурилась каждый раз, вспоминая детство.

– Я всю жизнь училась и работала над собой и сейчас намереваюсь продолжить этим заниматься. – Каждый раз она заканчивала разговор именно этой фразой и вновь утыкалась в книгу. В ней чувствовались целеустремленность и сила воли, что не могло не внушать уважение.

В Троссард-Холле училось множество детей, в основном из влиятельных семей. Все они были очень разными, со своими историями и переживаниями. И вместе с тем им предстояло учиться бок о бок, общаться и ухитряться понимать друг друга на протяжении трех лет…