– …но мы к этому еще не готовы, – заключил магистр Люциус, ставя пустую чашку на стол. Он задумчиво повернул ее так, чтобы тень от ручки точно накрыла завиток на узорчатой столешнице. – Магия сновидений, на которую не нужно тратить силы, – она перевернет мир. Нет, до поры до времени все это должно оставаться тайной. Верно, милая? Будь добра, подлей чаю…

– Совершенно с вами согласен, – кивнул изыскатель. – Мастерица, вам по-прежнему не даются сны? Просто любопытно.

Магистр Люциус послал ему укоризненный взгляд. Не прекращая наливать ароматный айянский чай, Снофф на мгновение прикрыла глаза, заглянула в сон, но увидела лишь радужные пятна, сменяющие друг друга в бешеном калейдоскопе.

– Нет, – сухо отозвалась она и придвинула дымящуюся чашку магистру. – Дядя говорит, я просто устала, но мы оба знаем, что со снами покончено.

После страшного удара о скалы Снофф несколько раз приходила в себя – во сне – и снова проваливалась в темноту. Лишь на третий раз ей удалось удержаться в сознании достаточно долго, чтобы узнать в размахивающем руками силуэте магистра Люциуса. Не нужно было долго думать, чтобы понять: неуклюже и неумело, магистр буквально собирает Снофф по частям, изничтожая «дрянь и тлен», как когда-то она сама оживляла изыскателя Бернарда.

– Дядюшка? – бессильно прошептала Снофф. – Как вы…

– Тише, тише, милая, – склонился над ней магистр. На его лбу блестели капли пота. – Сам не знаю, как это получается. Чего только не сделаешь со страху…

Когда Снофф пришла в себя по-настоящему, она долго и настороженно всматривалась, но не увидела черных потоков ни в себе, ни в мире вокруг. С тех пор прошла неделя, мир стоял на своем законном месте и не спешил рушиться, горожане сновали по своим делам, понемногу забывая о минувшем кошмаре. В конце концов мастерица пришла к выводу, что магистр Люциус попросту вычистил ее «кошмарную половину», когда приводил Снофф в порядок. Тем более что после этого в сердце поселилась странная пустота, будто какая-то часть души растаяла без следа. Вот только вместо снов мастерице виделось лишь мелькание радужных пятен…

Изыскатель смутился.

– Простите, мне не стоило… Вообще-то, я зашел по другому поводу. Во всей этой истории есть кое-что, на что мы не обратили внимания.

– Обязательно сейчас об этом? – нахмурился магистр.

– К сожалению, да, – вздохнул изыскатель. – Давайте восстановим ход событий. Клаус ван Хельм заказывает у мастерицы Снофф семь кошмаров. Потом оставляет нам последнюю бутылочку с остатками сна. Разумеется, специально, чтобы мы вышли на мастерицу и она из чувства долга – и вины за свои кошмары – ввязалась в расследование. Пока мастерица расхлебывает последствия, она обретает невероятную силу. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню… Затем ван Хельм использует эту силу, чтобы отравить весь мир. Превосходный план, но в нем есть одно слабое звено. Мастерица не работает с кошмарами, и ван Хельм это прекрасно знал.

– Никогда бы за них не взялась, даже за такие деньги, – фыркнула Снофф и брезгливо повела плечами. – Если бы не этот штраф…

Господин Бернард внимательно посмотрел на мастерицу. Перевел взгляд на полки, где еще остались нераспроданные сны: оранжевые, фиолетовые, изумрудные с искрами.

– Даже я вижу, что все сны разные. Как вы могли их перепутать?

– Вот только не надо меня отчитывать, – вспыхнула Снофф. – С этим прекрасно справился верховный магистр. Сама не понимаю, как меня угораздило… Один сон был голубой, с блестками. Второй – черный с золотом.

– Я не отчитываю, – покачал головой изыскатель. – Я лишь хочу сказать, что их подменили.

Снофф уставилась в чашку, где чаинки сложились в затейливый иероглиф. Говорят, на окраине Столицы живет старуха, которая гадает на кофейной гуще и прочей ерунде. Но даже без гадалки было ясно, что изыскатель прав. «Могла бы и сама сообразить», – обругала себя мастерица. Но тогда события завертелись слишком быстро…

– Во-от оно что… – протянул магистр Люциус, наматывая на палец прядь белоснежной бороды. – Да, это все объясняет…

– Все не так просто, – вздохнул господин Бернард. – Да, ван Хельм легко мог поменять местами сны. Но он не мог быть уверен, что Гильдия присудит мастерице штраф, а не накажет иначе. Он не мог заранее представить размер штрафа и не знал, хватит ли у мастерицы денег. Никто не мог гарантировать, что обиженные клиенты пожалуются в Гильдию, а не решат все между собой. Видимо, поэтому ван Хельм выбрал мишенью леди Веронику, известную своим, мягко говоря, сложным характером. Наконец, надо было хорошо знать госпожу Снофф, чтобы быть уверенным, что она пойдет до конца. Все это означает, что у ван Хельма был сообщник, знакомый с придворными слухами, хорошо осведомленный о делах Гильдии и лично о ваших, мастерица.

Постукивая пальцами по столу, магистр задумчиво пошевелил густыми бровями. Обиженно хмыкнул.

– Все это логично, господин Бернард, но по всему выходит, я – главный подозреваемый? Даже не знаю, как я смогу доказать, что…

– Дядюшка! – подскочила мастерица. – Никто вас не обвиняет!

Изыскатель развел руками:

– Признаюсь, сначала я действительно подозревал вас. Это моя обязанность, я не имею права никого исключать. Но потом мне кое-что пришло в голову. Никто не мог знать заранее, когда к мастерице заглянет капризная леди Вероника или кто-то в том же духе. Ее надо было подстеречь. Вон из того трактира, видите, – он указал за окно, – видна дверь вашей лавки. Я расспросил хозяина, и он припомнил, что незадолго до нашей «эпидемии» за столиком у окна несколько дней подряд подолгу сиживал один и тот же господин. Юноша среднего роста, светловолосый, когда говорит, немного заикается.

– Марк?! – в один голос воскликнули Снофф и магистр.

– Да. Ваш пропавший секретарь, верховный магистр.

Снофф отвернулась. «А ведь он еще пытался за мной ухаживать…» – подумала она невпопад. В наступившей тишине было слышно, как снаружи, на карнизе, возятся голуби.

– М-да, – тяжело вздохнул магистр, внимательно разглядывая собственные ладони. – А я относился к нему как к сыну…

– Мы объявили розыск по всему Королевству – его и ван Хельма. – Господин Бернард поднялся с кресла и поправил воротник камзола. – Что ж, мне пора. К счастью, есть и хорошие новости. Мастерица, меня просили передать, что леди Вероника приглашает вас на чай и надеется, что вы не держите на нее зла за то маленькое недоразумение. Между нами говоря, ей есть за что вас благодарить. Само собой, она отзывает свою жалобу и просит Гильдию, – изыскатель многозначительно посмотрел на магистра Люциуса, – отменить штраф. Кроме того, весь высший свет только о вас и говорит, мастерица, так что ждите новых приглашений. Что касается вас, магистр, его величество предлагает вам место в Особом совете.

Магистр Люциус довольно улыбнулся в пушистые усы и погладил бороду. Снофф кольнула неприятная мысль, что он даже рад, что все так обернулось. В конце концов, все остались живы, Гильдия сновидений снова пользуется популярностью, дядюшка – родственник и покровитель героини, а значит, его ждут новые приемы и знакомства в высшем свете, не говоря о многообещающей карьере советника.

– Не хочу я к ней на чай, – пробормотала Снофф, кутаясь в шаль. – Я в таких компаниях, как рыба на сковороде.

Магистр снисходительно улыбнулся и потрепал Снофф по плечу.

– Не бойся, Лисёнок. Все будет хорошо. Отказываться невежливо, все-таки мы с тобой теперь уважаемые люди. Я буду рядом и во всем тебе помогу. А то в этих придворных церемониях с непривычки даже тролль ноги переломает… Пойду и я, милая. Загляни ко мне завтра…

Родные стены лавки, картина на стене, полки с разноцветными снами, махтанский ковер на полу – все задрожало и расплылось, когда глаза Снофф наполнились слезами.

– Дядюшка… – тихо позвала Снофф, и что-то в ее голосе заставило обернуться и магистра, и изыскателя, который уже стоял на пороге.

– Что такое? – встревожился магистр. Он протянул руку, но Снофф посмотрела ему в глаза, и ладонь застыла на полпути.

– Дядюшка, вы сейчас про тролля сказали… что он ноги переломает. – Снофф всхлипнула и вытерла глаза рукавом. – И я вспомнила… лет семь или восемь назад вы упали с лестницы и подвернули ногу.

Изыскатель и магистр Люциус непонимающе переглянулись.

– Ну… да, было такое, – отозвался магистр. – А что…

– Вы тогда достали откуда-то старую трость. Такая резная, с узором… Где вы ее взяли?

– Трость? Вырезал когда-то сам, еще до того, как тебя встретил. Долго с ней ходил, потом забросил на чердак.

– И никому никогда ее не отдавали?

– Нет… по-моему. Нет, всегда при мне была. Да на что она тебе сдалась-то, эта трость?

– Я вспомнила, где ее видела. В Даннинге, в хижине. Там был третий человек, я не видела его лица, но узор на трости запомнила очень хорошо. У меня же, гоблины бы ее побрали, профессиональная память…

В комнате повисла тишина.

Верховный магистр Люциус тяжело опустился в кресло. Снял очки, небрежно бросил на стол. Хрустальная линза со стуком прокатилась по столу мимо чайника, чашек с недопитым чаем, соскочила на пол и, покружившись, замерла в углу.

Прикрыв покрасневшие глаза, магистр помассировал переносицу и тихо произнес:

– Как же я устал… И правда, Лисёнок, гоблины бы побрали твою профессиональную память… Ты всегда была лучшей из всех. Что ж. Ты столько вынесла, что имеешь право знать. А вы, господин изыскатель, слушайте внимательно, чтобы потом не докучать моей де… мастерице своими вопросами.

Магистр Люциус поднял глаза на плачущую Снофф и, не выдержав, отвел взгляд. Несколько долгих минут он молчал, собираясь с мыслями, затем начал рассказ. Голос его звучал глухо, и слова, казалось, совершенно не хотели быть услышанными.

– Все началось лет двадцать пять назад. Как тебе уже известно, твой отец верил, что мастера сновидений достойны большего. В Гильдии его подняли на смех – все, кроме меня. И только мне Клаус рассказал, что отыскал в архивах кое-какие записи. Несколько лет он работал над рецептом, а я колесил по всей стране в поисках мастера, сны которого могут стать явью. И мне удалось его найти – к нам присоединился Томас. С его помощью мы создали первые эликсиры с удивительными свойствами. За эти открытия Гильдия сновидений отдала бы все на свете, но Клаус не простил обиды. У него были другие планы, которыми он не делился даже со мной. Вскоре родилась ты: наполовину ребенок, наполовину сон… Не спрашивай, как это возможно. Некоторых вещей не смог бы объяснить и сам Клаус ван Хельм, останься он в живых. Главное, что твой отец знал: такие создания, как ты, не живут долго в нашем мире – если не побывают по ту сторону кошмарного сна. Именно ради тебя он и создал эликсир кошмаров. К сожалению, эликсир на тебя не действовал. Тогда Клаус понял, что тебя должны забрать на ту сторону твари из сна. Мы уже знали о них из тайных записей. Вот только мы не знали, как их вызвать. Точнее, я не знал. А Клаус догадался…

Целую минуту магистр молчал, погрузившись в воспоминания.

– Тогда мы всерьез считали, – продолжил он, понизив голос, – что королевство процветало бы под властью махтанского императора, но дальше досужих разговоров дело не шло. Наш эликсир преподнес бы ему страну на золоченом блюдечке, а нам открыл путь к власти и новым исследованиям. Все это однажды утром рассказал мне Клаус ван Хельм, и я с ужасом узнал, что минувшей ночью Клаус отравил городской резервуар и колодцы, а до этого не один месяц вел переговоры с махтанскими шпионами.

– Государственная измена и убийство тридцати тысяч мирных жителей, – негромко произнес изыскатель. Верховный магистр лишь горько усмехнулся.

– «Все имеет свою цену», – сказал тогда Клаус. И я, стыдно признаться, согласился. Даннинг показал всему миру, на что мы способны. Тебя, милая, и твою матушку Клаус под каким-то предлогом отправил к ее родным в деревню. Когда из города потянулись первые беженцы с рассказами про исчезающих людей, отец в ту же ночь отвез тебя в Даннинг и оставил там. Мы не знали, что будет дальше, но это был единственный крошечный шанс сохранить тебе жизнь. Наутро Берта убивалась от горя над пустой колыбелью. Все поверили, что ребенок пал жертвой новой болезни. Клаус не рассказывал правду, он понятия не имел, вернешься ли ты живой. А на следующее утро пропала и Берта. Как потом рассказал повстречавший ее на дороге пастух, все шли из города, а она – в город. Мы пытались ее отыскать, но…

Сокрушенно покачав головой, магистр Люциус продолжил:

– Тебя мы тоже не нашли. Каждый переживает горе по-своему. Клаус ушел в работу, тем более что Томас, наш третий компаньон, из-за чудовищной ошибки отравился эликсиром. Как все гении, он был весьма рассеян… Мы искали тебя еще несколько месяцев – в городе, по окрестным деревням. А шесть лет спустя мне рассказали о талантливой девочке из приюта. Далеко от Даннинга, понятия не имею, как ты там оказалась. С первого взгляда я понял, кто передо мной. Ну а дальше… Наши пути с Клаусом разошлись. Я кое-чему научился у него, но уже шел к креслу верховного магистра, а он погрузился в исследования, пропал на долгие годы и, казалось, совершенно не интересовался твоей судьбой – хотя на самом деле терпеливо ждал, когда раскроется твой истинный дар. Лишь недавно он опять появился в моей жизни… в нашей жизни. Он изменился. Дошел до самых глубин магии сновидений. И скорее убил бы тебя, милая, чем отступился от своей цели. Я надеялся лишь, что сила, которую ты обретешь, поможет его остановить, поэтому согласился подстроить штраф и все остальное… Как видишь, я оказался прав. Кстати, господин изыскатель, теперь вы знаете правду. Снимите обвинения с Марка. У него были совсем другие причины следить за окнами мастерицы и, думаю, паренька уже нет на этом свете. Теперь мне нет смысла хвататься за эту историю…

– Разумеется, – холодно кивнул господин Бернард. – А вот вам, магистр, придется продолжить рассказ в моем кабинете.

Магистр Люциус задумчиво покачал головой. Потер заблестевшие глаза.

– Не в этот раз, дорогой изыскатель, не в этот раз. Лисёнок, ты только знай, что я всегда любил тебя. Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймешь… А теперь мне пора. Кое-чему я все-таки научился…

– Остановите его! – Изыскатель сорвался с места, но опоздал. Магистр Люциус уже таял в воздухе. Снофф не двинулась с места.

– Эх… – сокрушенно вздохнул господин Бернард, оглядывая пустое кресло. – Не успели?

– Ага, – кивнула Снофф, глотая слезы. – Именно. Не успела.