Три недели прошли быстро. Удивительно, но чек ФАС правда обналичили, и вот так, с приличным банковским счетом, я собрал сумки, раздал и продал свой хлам, сдал ключи хозяевам квартиры и поехал к черту на рога по карте, оставленной мне Джули Шэклфорд.

Оставшиеся пожитки я запихнул в багажник и на заднее сиденье своего коричневого «Каприса». Получилось две спортивные сумки с одеждой, ноутбук, еще всякие мелочи и около дюжины пушек. С ними я расставаться точно не собирался! К счастью, у «Каприса» багажник достаточно большой для господина оружейного барона.

Джули оставила мне визитку с картой, сказала, когда приехать и что питание с проживанием бесплатные. Больше она мне никаких инструкций не дала, и я ехал в Алабаму с острым ощущением абсурдности происходящего.

«Добро пожаловать в сердце Юга» – поприветствовал меня знак на границе штата. Остановился я один раз, в Монтгомери, чтобы купить карту получше. Судя по указаниям на визитке, путь мой лежал в зеленую кляксу посреди карты. В центре кляксы расположилась маленькая точечка города, к которой вела единственная дорога. Казадор, штат Алабама.

Путь от Монтгомери до Казадора у меня занял два часа, и добрую половину этого времени я плелся через дремучий лес. Густой, нетронутый подлесок так и пер из красной земли. На подъезде к Казадору пейзаж сменился красивыми холмами, по которым тут и там сбегали ручьи.

Сам городок можно было назвать скорее деревней: пара магазинчиков, баптистская церковь и Церковь Слова Христова друг напротив друга, россыпь домов. Все здания выглядели старыми, облупившимися. Выцветший знак у дороги гласил: «Казадор, Алабама. Население: 682». Под ним был прибит знак поновее, сообщавший, что туры на сомовую ферму проводятся с полудня до четырех часов. Безудержное веселье.

Я остановился возле единственной городской заправки с магазинчиком – залить неоправданно дорогого бензина, купить баночку газировки и отчистить мошек с лобового стекла. Торчавшие в магазинчике местные поглядели на меня, но никто не заговорил, только какой-то беззубый дед пробурчал кассиру что-то про «свежее мясо». Не знаю, правда, про меня он говорил или про обеденное меню.

Следуя указаниям на карточке, я выехал на узкую, давно не чиненную дорожку, ведущую через холмы глубже в лес. На развилке свернул на запад и проехал еще милю, едва не пропустив съезд на грунтовку. Единственным признаком того, что я нашел штаб-квартиру компании «Охотники на монстров», был маленький указатель с аббревиатурой К.О.М. и зеленым смайликом. На голове у смайлика торчали рожки. Громыхая по гравию, я заметил, что вокруг натыкана куча предупреждающих знаков «Проход запрещен» и «Стрельба по нарушителям».

Наконец я доехал до высокого забора из рабицы и колючки, но с гостеприимно открытыми воротами. У ворот под пляжным зонтиком сидел на складном стуле какой-то тип и расслабленно слушал радио. Заметив, что я остановился и опустил окно, он лениво мне помахал, сплюнув в чашку подсолнечную шелуху.

Выглядел он интересно: такой засушенный, что непонятно, сколько ему лет, рост ниже среднего, бритая голова, на веснушчатом носу-картошке очочки в толстой оправе, на подбородке длиннющая, густая рыжая борода, заплетенная на конце и с бусинами в косичке. Шорты карго, шлепки, на футболке картинка с рашевского сингла Tom Sawyer – с виду типичный веган-экоактивист, если б не карабин М4 на плече.

– Привет. Это К.О.М.? – спросил я.

Он поправил очки, глянул на меня как-то рассеянно, склонив голову к плечу, и вдруг щелкнул языком.

– Здоровяк, на лице шрам… – Он ткнул в меня пальцем. – Ты парень, которого Эрл нашел! Выкинул вервольфа из окна.

– Он самый. – Я вдруг заметил, что радио настроено на какую-то разговорную волну и как раз болтает что-то про черные вертолеты, про разорванный скот. – Джули Шэклфорд предложила мне работу.

– Да, она это частенько делает. У нас сейчас рук не хватает… Но это долгая история. Езжай прямо, паркуйся перед самым большим зданием. Ты рано, но пара салаг уже приехала. Босс хочет вам сказать пару слов, так что подожди пока.

– Салаг?

– Ну, новички. Зелень. Приманка. Почетные доноры. Ну, ты понял, это сленг.

– А… ладно. Оуэн Питт. – Я протянул ему руку через окно.

– Майло Айван Андерсон. Сам танцую, сам пою, сам билеты продаю, на все руки мастер. Зови просто Майло. Если выживешь, я тебе расскажу, как у нас тут весело. – Он пожал мне руку и ухмыльнулся так, что борода до самых шорт провисла. – Увидимся!

Я припарковался там, где указал Майло, по привычке запер двери и огляделся. Территорию К.О.М. можно было назвать скорее располагой или базой. Только главное здание тут строили на века – из плотного красного кирпича и стали. Получилось что-то вроде бизнес-центра, но с узкими окнами, толстенными стенами и решетками. Выглядело оно так, будто его легко превратить в крепость, если нужда возникнет. Может, у них на плоской крыше даже котел с кипящим маслом стоял – я б не удивился.

Войдя, я оказался в маленькой комнате, от которой расходились двери. Над ними нависали тяжелые решетки, готовые упасть и заблокировать входы-выходы. Очень интересно.

За массивной стойкой регистрации сидела пожилая дама лет шестидесяти, пухленькая и жизнерадостная. Увидев меня, она улыбнулась. Ну, по крайней мере, люди тут работают приветливые! Носила она, как и положено старушке, вязаный лиловый свитер, из-под которого торчала наплечная кобура здорового револьвера.

– Здравствуй, дорогуша. На инструктаж приехал? – спросила она.

– Да, меня зовут Оуэн Питт.

– Ой, а я тебя знаю. Ты задницу вервольфу надрал. Замечательно дрался, дорогой!

– Эмм… спасибо…

– Нет, это тебе спасибо. Эрл нам всем показывал видео, очень было интересно! Ненавижу вервольфов, сама когда-то настреляла порядочно этих сукиных детей. Неплохо получалось, между прочим, пока одна сволочь мне ногу не оторвала. Вот, с пластиковой хожу. – Она постучала по протезу, который отозвался гулким звуком. – Старый был деревянный, но постоянно летом разбухал. У нас тут влажность очень высокая, с деревянной ногой ну никак. Но это еще что! Вот у старины Лероя так вообще деревянный глаз был. Карий тоже, как здоровый. И что ты думаешь? Только лето начнется, а эта деревяшка как разбухнет! Кончилось тем, что поворачиваться перестал, ходил наш Лерой, косил. Бедняга, хороший был человек. Ну ладно, подпиши вот тут.

Я быстро подмахнул бумажку как курица лапой. Сами попробуйте красивую подпись сохранить, когда вам в бухгалтерию приносят по двести документов в день. До меня расписалось еще человек двадцать.

– Я Дуркас. Детишки над этим именем хихикают, но матушка моя сказала, что это красивое библейское имя. Оно мне служит уже скоро семьдесят лет, а кто будет над ним смеяться, тому протез в задницу запихаю. Усек?

– Да, мэм. – Я привык так отвечать всем сердитым старушкам. А эта тем более носила что-то вроде «магнума» сорок четвертого калибра и была охотницей на монстров.

– Молодец. Иди по коридору, там справа двойные двери, это столовая, там же собрания проводят. Все, гуляй. У меня еще дела есть!

– Да, мэм, – ответил я и поспешил уйти, чтоб не мешать Дуркас раскладывать пасьянс на компьютере.

Проходя по коридору, я заметил на стене множество маленьких серебряных табличек и остановился. Их было штук четыреста, многие, особенно самые старые, без фотографий, но на каждой имя, дата рождения и дата смерти. Самые ранние даты рождения начинались с пятидесятых годов девятнадцатого века.

Стена памяти об ушедших товарищах, вот что это было. «Sic Transit Gloria Mundi» – гласила большая полированная доска.

Как бухгалтер-аудитор, я не мог не заметить, что на самых новых табличках дата смерти одна и та же: пятнадцатое декабря 1995 года.

Что бы тогда ни случилось, для охотников это был черный день.

Странно, но после этой даты новых смертей не было – лишь парочка в этом году. Шестилетний провал сразу бросился мне в глаза.

В столовой уже собрался народ. Кое-кто болтал между собой, сбившись в маленькие группки, но большинство нервничало в одиночестве. Я не очень разговорчивый, поэтому взял металлический складной стул и сел у дальней стены. Справа храпел какой-то мужик, слева молодой азиат настороженно разглядывал собравшихся. Он пожал мою руку, представился Альбертом Ли. Когда я спросил, как он тут оказался, пробормотал что-то про пауков. Больших пауков.

Постепенно начали прибывать остальные. Я, чтобы убить время, изучал собравшихся, иногда ловил на себе чужие взгляды. Восемьдесят процентов – мужчины около тридцати или чуть старше. Спортивные, хотя несколько, к моему удивлению, были явно, ну… бургерозависимые. Все вместе мы представляли этакий демографический срез американского общества: в основном белые, но попадались и латиноамериканцы, и афроамериканцы, и азиаты, и непонятно кто вроде меня. Даже не спрашивайте, семейная история у меня запутанная.

Когда я насчитал человек сорок, знакомый голос заорал: «Тишина! Всем сесть!»

Эрл Предтеча вышел вперед, меряя шагами комнату. Выглядел он так же внушительно и куртка на нем была та же, что в первую нашу встречу. За его спиной уселись еще несколько человек. Я узнал привратника Майло и Джули Шэклфорд. Она заметила меня и улыбнулась. Ух, аж сердце замерло.

– День добрый. Меня зовут Эрл Предтеча, со многими из вас мы уже знакомы. Я начальник оперативного управления К.О.М. Добро пожаловать на курс молодого охотника. Давайте сразу к делу: мы охотимся на монстров. Это наше ремесло. Каждый из вас на своем опыте понял, что в мире есть много вещей, о которых вам не говорят. Прошу вас только об одном: держите разум открытым. Не зацикливайтесь на своих представлениях о реальном и нереальном. Нельзя убить существо, в которое не веришь.

Он умолк, завидев пожилого джентльмена, вошедшего в зал. Старик был высокий и тощий. Левую половину его лица покрывал жуткий старый ожог, черная повязка закрывала пустую глазницу. Вместо правой руки торчал стальной крюк. Белые густые волосы были строго причесаны. Одет он был в темный костюм – дорогущий, итальянский – и шел, слегка подволакивая ногу.

– Дамы и господа. Позвольте представить Рэймонда Шэклфорда, президента и генерального директора компании «Охотники на монстров», – сказал Предтеча и тут же сел. Мы вежливо похлопали.

Шэклфорд-старший махнул крюком, делая нам знак перестать.

– Хватит глупостей, я вам не политик. – Он сделал паузу, завел руки за спину, прямой, как на параде. Он выглядел типичным джентльменом со Старого Юга, вот только звучный голос не подходил к хрупкому телосложению. – Добро пожаловать в компанию «Охотники на монстров». Мое имя Рэймонд Шэклфорд Третий, вы можете звать меня сэр, мистер Шэклфорд, или Босс. Сегодня у нас будет небольшой урок истории, слушайте внимательно. – Он громко откашлялся. – Мой дед основал эту компанию в 1895 году. Его звали Рэймонд Шэклфорд Первый, но в этих краях его все называли Старшенький. Старшенький Шэклфорд родился и вырос в этой самой долине, в самом сердце округа Кин. Однажды, в зимнюю пору, славные жители округа Кин начали исчезать. Некоторые, увы, возвращались, но людьми их уже было не назвать. Мой дед призвал горожан, озабоченных этой проблемой, сплотиться, то есть собрал озлобленную толпу и разобрался с неприятностью. Источником оказалось существо, известное нам как вампир. Дедушка Шэклфорд дважды линчевал его, а когда тот не захотел умирать, рассердился и сжег тварь на костре. Наконец они выловили всех новообращенных вампиров, уничтожили их, и жизнь в Казадоре вновь пошла своим чередом.

Старик закашлялся, достал белый платочек и вытер нос. Заметно было, что здоровье у него не очень, но ни железной хватки, ни харизмы он не растерял. Я встречал таких дедов обычно на торжествах в День ветеранов. Им даже мой отец честь отдавал.

– Вскоре весть об этом разнеслась по всему штату, потом по всему Югу. Репутация Старшенького росла. Оказалось, что во многих городах возникали сверхъестественные неприятности. Деду предлагали большие суммы, только бы он приехал и расправился с монстрами. Постепенно он сколотил отряд сильных бойцов и в декабре 1895 года учредил «Шэклфордовских Профессиональных Бойцов с Нечистью». Звучит, не правда ли?

Современником моего деда был некий Теодор Рузвельт. К счастью, Тедди, как человек, склонный к приключениям, сталкивался с монстрами: один раз, когда служил комиссаром нью-йоркской полиции, потом на Кубе, во время Испано-американской войны. Став президентом, он твердо решил приструнить силы зла. Так был основан Фонд Астральных Сил, он же ФАС. Он задумывался как система поощрений для храбрецов, помогающих родине бороться с опасными монстрами. Мой дед был первым человеком, получившим от ФАС чек.

Со дня основания наша организация была флагманом борьбы со злом. Заключив контракты с такими большими игроками, как «Стандарт ойл» в Мексике и «Юнайтед Фрут» на Карибах, дед сменил название «Шэклфордовские Профессиональные Бойцы с Нечистью» на более респектабельное – «Компания “Охотники на монстров”». Постепенно компания росла, рос ее капитал, и деду даже предложили пост в недавно основанном правительственном Бюро контроля за монстрами. Он отказался, потому что терпеть не мог правительство, да к тому же поклялся никогда не работать с янки.

Среди слушателей раздались смешки.

– Погиб дед, занимаясь любимым делом. Его сын, мой отец, унаследовал компанию, но и он был убит. Когда же я повзрослел и принял бразды правления, наше маленькое дело постепенно превратилось в одно из лучших объединений охотников на монстров в мире.

Он вдруг снова закашлялся, на этот раз сильнее, болезненнее, и закрыл рот рукой. Джули тут же подошла к деду, но тот ласково отмахнулся, и она, взволнованная, села на место.

– Больше сотни лет наша компания ведет благородную борьбу, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Мы – пастушьи собаки, сторожевые псы, охраняющие стадо от волков, – не мне вам про них рассказывать, – но всегда сражались тайно, чтоб не пугать овец. Однако все изменилось, наступили темные времена. Идиоты во власти, неспособные подумать головой, объявили наш бизнес нелегальным! Прогнулись под бюрократов и активистов за права монстров, кричащих, что федеральных агентств для поддержания порядка вполне достаточно. Вышел приказ. Нас закрыли, имущество конфисковали, угрожали тюрьмой всем, кто смел открыть рот. Не государство, а нянька чертова! Их аж трясет от мысли, что граждане сами способны решать свои дела!

Его эта история явно злила до сих пор. Это все объясняло шестилетний перерыв, отразившийся на мемориальных табличках. Но не пятнадцатое декабря.

– Ха! Невежественные ублюдки, им бы только нос во все сунуть. За шесть лет отмены ФАС количество нападений монстров выросло на тысячу процентов! Конечно, правительство с самого начала скрывало правду, поэтому ко многим из вас приходили федеральные агенты, угрожали расправой, если будете болтать. Но когда инцидентов стало столько, что скрывать тайну стало практически невозможно – даже при участии прессы – поползли слухи. Не все, что пишут сумасшедшие в интернете, бред. – Он широко ухмыльнулся. – И вот, когда электорат стали жрать особенно активно, Конгресс наконец надавил на президента, вновь запустил ФАС и отозвал запрет на профессиональную охоту на монстров.

Теперь мы снова вернулись в строй и готовы идти в светлое будущее. Увы, нам не хватает людей, а проблемы с монстрами серьезны как никогда. Маленьким командам опытных охотников приходится бегать по всей стране и тушить эти пожары. Но есть и плюсы: благодаря этим атакам нам легче находить вас, храбрецов. – Он обвел зал крюком. – Благодарю, что пришли, надеюсь на плодотворное сотрудничество с теми, кто пройдет тренировки. Будет трудно, Эрл вам спуску не даст, но это ради вашего же блага. Что ж, до встречи.

Мы проводили его стоячей овацией. Его раны и манера держаться говорили о том, что навыкам корпоративного менеджмента Шэклфорд-старший учился в окопе. Вид его, конечно, отрезвлял: сдается мне, некоторые салаги всерьез задумались, нужна ли им такая карьера.

Снова поднялся Предтеча.

– Каждый в этом зале столкнулся с монстром. Уж поверьте мне, то, что вы эту встречу пережили, – статистическая погрешность. Мы пригласили вдвое больше людей, говорили с ними лично, но многие наше предложение отклонили. То, что вы здесь, говорит о том, что вы либо храбрее их, либо глупее.

В зале засмеялись.

– Народ, я не шучу. Буду с вами предельно честен. Вы все видели стену в коридоре, так? С красивыми серебряными плашечками. Каждая обозначает погибшего охотника. На этой стене больше сотни лет нашей истории. Наша служба опасна, иногда даже слишком, но она необходима людям больше, чем вы думаете. Почему? Это вы еще поймете. Наш единственный способ победить – держаться вместе. Стать такими же умными, жесткими и безжалостными, как твари, на которых мы охотимся.

Многие из вас отсеются на тренировках, многих выкинут, потому что не подошли. Это нормально, никаких обид. Работенка не для всех, с такой уйти не стыдно. Если захотите уволиться сами – не проблема. Только помните: если начнете болтать, славные парни из Бюро охоты на монстров, которых многие из вас уже встречали, болтунов, скорее всего, пристрелят.

– Предтеча ходил из стороны в сторону, как хищник, глядел на нас, не мигая. Чувство было тревожное.

– Обучать вас будут опытные охотники. Слушайте их внимательно. Читайте все, что они вам дадут. Ваша жизнь, жизни ваших товарищей могут зависеть от ваших знаний и умений. – Предтеча указал на людей, сидевших позади него. – Мы не обычные преподы. Эти ребята – мой личный отряд. Каждому из них я могу доверить свою жизнь. Они мне тоже. Если хоть один из них решит, что какой-нибудь салага не сможет стать охотником, – до свидания. И не бесите нас, мы убийцы, а не няньки.

Я знал Джули, встречал Майло, но остальных видел впервые. Один из инструкторов носил гигантские усы и напоминал мне папашу Кенни из «Южного парка» – что-то среднее между ковбоем и дальнобойщиком.

– Кого-то из вас мы взяли из-за силы, кого-то из-за мозгов. Одни из вас бойцы, другие – нет, но это неважно. Тренироваться будете все вместе. Умные, возможно, никогда «в поле» не выйдут, но обязаны сдать все нормативы по владению оружием, тактике и так далее. Вы должны понимать людей, которых будете поддерживать, так же хорошо, как себя. Сильным придется выучить каждый параграф инфы про монстров, чтобы знать то же, что умные. А если думаете, что вы и сильные, и умные, особо не заноситесь, потому что вас первыми и сожрут.

Пара людей усмехнулась, но большинство поняло, что это не шутка. Лично мне и вовсе стало страшновато.

– Тренировки продолжатся, пока мы не решим, что вам хватит. После этого заступите на службу. Некоторые из вас пойдут в отряды охотников – наши команды разбросаны по всей стране, их задача – разруливать кризисные ситуации. Другие будут работать в поддержке. На тренировках объясним, как все устроено. Зарплату будете получать два раза в месяц согласно должности. ФАС делится между компанией и командой, команде бóльшая часть. Считайте, что скидываетесь в общий котел. И не нойте: сегодня вы сорвали куш, завтра другая команда. Не волнуйтесь, у нас самое младшее звено получает больше, чем вы на прошлых работах. Наш бизнес – убийство монстров, и бизнес идет хорошо. – Он ухмыльнулся, обнажив все зубы. Я почему-то вспомнил пасть мистера Хаффмана, пытавшегося меня сожрать. – Вопросы?

Повисла тишина. Я был уверен, что вопросов у всех куча, просто спрашивать было страшновато. Мое любопытство в конце концов победило страх, и я с опаской поднял руку.

– Питт. – Предтеча указал на меня.

– Что случилось пятнадцатого декабря девяносто пятого года?

Инструкторы нервно переглянулись. Пауза затягивалась, и по скрипу стульев и шороху одежды я понял, что все сорок салаг повернулись ко мне.

– А с чего ты взял, что в этот день что-то случилось? – обвиняющим тоном спросил один из инструкторов – стильно одетый красавчик. Я его сразу невзлюбил.

– Эта дата на многих табличках, которые идут до большого перерыва, – ответил я.

– Ты что, детектив или журналист…

Предтеча поднял руку, и красавчик заткнулся.

– Хуже, он бухгалтер. – Эрл кивнул мне. – Соображаешь, Питт. Я на твой вопрос отвечу, но не сегодня. Бóльшая часть из вас не осилит тренировки и уйдет отсюда навсегда. Им знать не надо. И, поверь мне, они не хотят знать. А тем, кто останется, я эту историю расскажу лично, потому что я там был и она касается каждого охотника. Это была последняя капля, после которой нас закрыли. Мы праздновали столетие компании, и рождественская вечеринка вышла убойная.

Снова повисла тишина.

– Еще вопросы?

Никто не выдавил ни слова.

– Ладно, тогда собирайте манатки и за мной. Покажу, где разместиться, потом начнем. У нас еще много работы.