Я, наверное, заснул. Или умер.
Вокруг, куда ни кинь взгляд, тянулось поле. Это было то же самое прекрасное место, где я впервые встретил Старика, только теперь небо расчистилось, буря ушла. Колосья выстояли под ветром – видно, их корни уходили глубоко. Теперь они как следует напитались влагой и, пройдя испытание, стали еще сильнее. Босыми ступнями я чувствовал прохладу мокрой травы.
Хорошее, мирное место.
– Дравствуй, малшик!
Я обернулся. Акцент был знакомый, но голос чужой. Слишком молодой и радостный.
– Мордехай?
– Што, удивился меня видеть, да? – Он ухмыльнулся. Пожалуй, теперь называть его Стариком было как-то неправильно. Я узнал его, но вместо хрупкого, больного артритом деда передо мной стоял молодой, красивый и сильный парень. Наверное, так он выглядел, когда только начал охотиться. Даже очков еще не носил.
– Ты жив?
– Нет. Мертв, конешно. Но больше не застрял. Ты убил Проклятого. Тюрьма открыта. Теперь я свободен уходить.
– Куда?
– Я не знать. Еще не был в следующем месте. Застрял надолго.
– А что ты о нем знаешь? – За спрос ведь денег не берут.
– Сам когда-нибудь выяснишь, дружише. – Он протянул мне руку для рукопожатия, но я вместо этого крепко, по-медвежьи его обнял. Даже приподнял легко, сжал сильно-сильно.
– Кха… Легше! Уважая старших, малшик!
Я поставил его на землю.
– Спасибо за все. Извини за трость.
– Больше она мне не нужна! – Он притопнул ногой. – Лучше пусть убила нацистский свинья! Нет, это я тебе говорить спасибо. Свободен, потому што ты сделал хорошо. Хотя, на секунду, я подумал, что нам, как это вы говорите… звездец. Но хороший сердце делать правильный выбор. Спасибо тебе. Многие другие тебя тоже хотят благодарить.
– Ты о чем?
Он кивнул в сторону. Там, где только что никого не было, я увидел толпу людей: женщин и мужчин, молодых, сильных, как Мордехай. Людей со всех концов земли, одетых в мантии, меха, шелка, кольчуги. Высокий мужчина с кудрявой вавилонской бородкой отсалютовал мне луком, и остальные последовали его примеру, один за другим вскидывая копья, мечи, топоры – даже один мушкет затесался. Среди всех я узнал бразильского охотника, которого Мачадо принес в жертву, пытаясь первый раз активировать кристалл. Охотник вскинул свою дубину с обсидиановой шишкой и одобрительно кивнул. Монстры всегда существовали на земле, а значит, всегда существовали и храбрецы, которые на них охотились. Это было мое племя. Я поклонился охотникам древности.
Один за другим они начали расходиться, становиться прозрачнее, исчезать. Мгновение – и вот они все ушли. Жертвы стали свободны.
– Тюрьма разрушена, и они уходить. Только один из нас мог достучаться до избранного из пророчества. Выбрать меня, потому что я лучше всех знать английский. – Он довольно вздохнул. – Прости, я не мог просто тебе сказать, кто ты. Это было запрещено. Только то, что я видеть. Правила были другие. Но теперь все хорошо. Для меня работа сделана. – Мордехай ласково потрепал меня по плечу. – Тебе сейчас надо вставать.
Он развернулся и быстро пошел через поле, задевая ладонями мокрые колосья.
– Стой! Но что мне теперь делать? Все закончилось?
Мордехай остановился, запрокинул голову, будто наслаждаясь солнцем.
– Дружище, тебе теперь делать много работы! У тебя быть призвание. Злой рок. Надо работать, пока не будешь где я. Што теперь? Охотиться на монстров, конечно. Для тебя – всегда охотиться.
Я помахал ему на прощание.
– Спасибо, Мордехай! Без тебя мы бы проиграли. Весь мир проиграл бы. Спасибо!
– Глупый малшик. Просыпайся теперь. Красивая девушка тебя ждать. Не обижай ее. Храбрая и стреляет хорошо. – Он подмигнул. – Такой девушка редко найдешь! Пока, дружише!
Так он и ушел, быстро, легко шагая навстречу последнему приключению. Мордехай Бирейка был величайшим охотником своего времени. Он рискнул всем, чтобы остановить бурю. Был моим учителем и моим другом.
Вот он обернулся в последний раз, улыбнулся мне, блестя глазами в предвкушении, и исчез.
– Эй, ребята! Зет проснулся! – сказал кто-то надо мной. – Мужик, ты самый неуклюжий неудачник, которого я вообще видел. Как ты дожил-то до таких лет?
– Трой? – Я попытался сесть и оглядеться. Голова болела, я чувствовал, что на затылке нефиговая шишка. – Ты живой!
– Меня так просто не убьешь! Хотя у Холли была отличная попытка, – рассмеялся он и закашлялся. Бронежилет с него срезали, вся грудь и голова были в бинтах, одна нога на подпорке, с наложенной шиной. Мы лежали на одеялах под деревом, рядом расположились другие раненые охотники, вдалеке поднималось утреннее солнце.
– Заткнись, трепло, – сказала совершенно здоровая Холли, бинтовавшая руку охотнику, лежавшему без сознания. – Идея-то была хорошая. И вообще, ты получил по башке и все проспал, а мне, Сэму и Майло пришлось миллион умертвий пристрелить!
– Мне просто повезло, что кудзу смягчил падение, – пробурчал Трой.
– Сэм с Майло в порядке? – спросил я, медленно садясь. Голова так и кружилась.
– Ага. Сильно раненых уже эвакуировали в ближайшую больницу, скоро повезут остальных. Сэму досталось, умертвия его парализовали, так он их начал зубами рвать. А Майло после светового шоу, которое он маме Джули показал, теперь зовут «Святой Майло».
– А я тебе говорил не смеяться над верующими, – заметил Трой.
– Как Джули?
– С ней все хорошо, где-то гуляет.
– Ли? – Когда я видел его в последний раз, ему крепко досталось.
– Жить будет, но может потерять ногу. Гретхен сделала все, что могла, но она не уверена, что сработает, – печально отозвалась Холли. – Но ему повезло.
– А еще кому? – спросил я.
Ребята посерьезнели.
– Мы потеряли пятнадцать охотников. Еще несколько в критическом состоянии, могут не выжить. И около двадцати раненых. Когда Хозяева подошли ближе, стало тяжело. Пришлось эвакуироваться на варгах, чтобы увеличить дистанцию и продолжать бомбежку. Потом сосредоточились на последнем вампире.
– Всех уничтожили?
– Джули сказала, что ты убил немца, значит, шесть из семерых.
– Дайте угадаю, – я был разочарован, но не удивлен, – Сьюзан?
– Да, мама сбежала, – сказала Джули.
Она встала передо мной, уперев руки в бедра, и выглядела неожиданно живой-здоровой, хоть и бледной немного. Неплохо, учитывая, что ей несколько часов назад горло перерезали. Она протянула мне руку, я послушно за нее схватился. Джули попыталась меня поднять, но провалилась с треском – я утянул ее к себе. Несмотря на новости о матери, она рассмеялась.
– Рад, что ты жива, – сказал я.
– Да, и ты мне, вообще-то, задолжал объяснения. Почему, черт возьми, я жива? Последнее, что я помню, – ужасная боль. Потом я попыталась остановить кровь и отключилась. Очнулась уже здесь.
– Тралл тебя спас. Последнюю частичку злой магии из своего тела отдал тебе. Приложил руку к твоей шее, и эта штука вылетела.
– Тогда понятно, откуда это. – Джули отвела волосы. Сбоку ее шея все еще выглядела воспаленной, покрасневшей, но теперь поперек тянулась, словно татуировка, черная линия. – Надеюсь, полного боди-арта не будет, это не мое.
– Болит? – спросил я.
– Нет, все в порядке.
– Чувствуется от нее какое-нибудь зло?
– Не сказала бы. Если внезапно проснется желание топить котят, я тебя оповещу.
– Тогда и фиг с ним. – Я потянулся поцеловать ее.
– Не спеши. У тебя все лицо в вампирской крови и ошметках Проклятого. Извини, но я это целовать не буду.
– Сестра Холли, флягу! – Я щелкнул пальцами. – Тут чрезвычайная ситуация!
– Будет чрезвычайная, когда я тебе задницу прострелю, – отозвалась Холли, бросив мне флягу. Я щедро полил лицо, вытерся рукавом. Приятно было отскрести с себя засохшую гнусь.
– Все, к поцелуям готов!
– Оу… – Джули пораженно уставилась на меня.
Холли тоже подошла ближе посмотреть.
– Ни хрена себе!
– Что там? Дайте глянуть! – влез Трой.
Моя кожа была гладкой на ощупь. Нормальной. Слишком нормальной. Все шрамы исчезли, пропал рубец, тянувшийся от макушки до крыла носа. Я полил водой грудь, стер. Все, чем меня наградил вервольф Хаффман, пропало, и содранная об асфальт кожа на руках и ногах зажила окончательно. Я ощупал языком зубы: все выбитые вернулись. Мое тело полностью восстановилось.
– Древние… Они же меня починили, чтобы я подрался с Мачадо и принес его в жертву…
Я не знал, что сказать. Так привык к своим шрамам… а теперь они все испарились. Невероятно!
– Вау… Курс косметологии от древнего зла! – сказал Холли.
Джули погладила меня по щеке и вдруг страстно поцеловала. У нее были такие мягкие губы, и жизнь была так хороша! К счастью, остальные от едких комментариев воздержались.
Когда мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я не удержался:
– Мне казалось, девчонок заводят шрамы.
– Сейчас мне совершенно наплевать. Я просто радуюсь, что мы живы.
– Я тоже.
Мы отправили остальных раненых по больницам. Из-за бури и вампирской резни по всему штату врачи отсюда и до Бирмингема работали круглые сутки. Вычищать всякую дрянь нам еще долго было, но на сегодня К.О.М. отработала.
Приехала на могучем варге Гретхен. Она взглянула на мой затылок и сказала что-то неразборчивое. Я не знал, хорошо там дела или плохо, но остальные орки надо мной посмеялись, значит, все было нормально.
Предтеча до сих пор не объявился, так что Джули и ее дедушке пришлось весь этот хаос упорядочивать самим. Нейт, младший брат Джули, околачивался рядом, вроде как защищая сестру. Я его почти не знал, но видел, что он старается не выпускать семью из виду. Это заслуживало уважения.
Когда мы отправили раненых и распределили по уцелевшим машинам снарягу, пришла очередь мертвых. Было тяжело, но мы не собирались оставлять своих мертвецов в руках местных коронеров.
Я помог уложить одно из растерзанных тел в кузов. Это оказался Чак Мид. Он сражался изо всех сил и погиб как храбрец. Но в конце концов все там будем, даже самые смелые и отчаянные. Мы тренировались вместе, и я знал, что буду скучать по большому простоватому рейнджеру. Он был хорошим человеком.
Поп прочитал над павшими товарищами молитвы. Он обходил тела, держа на перевязи руку, всю в подсохшей крови. Ему было наплевать на раны – у него была своя работа. Наших нужно было отвезти на базу и устроить им правильные похороны. Мерзкое занятие, но в нашей профессии отрезать другу голову после смерти значило отдать ему последнюю дань уважения.
– Выглядит плохо, да, но если помнить, против чего мы сражались… Мы справились хорошо. Очень хорошо, – подытожил Шэклфорд-старший.
– Дедушка, кто-нибудь видел Эрла с прошлой ночи? – спросила Джули.
– Боюсь, что нет, дорогая, – тихо ответил он. – Парни ВанЗанта видели, как он пробежал мимо минометного расчета, после того как убил Хозяина, и выглядел потрепанным. Он направлялся в лес.
– Надеюсь, он в порядке, – так же тихо отозвалась Джули.
– Э… – Мне не хотелось прерывать семейный момент, но я должен был знать. – Значит, Эрл вервольф? То есть я нормально к этому отношусь, у меня и прошлый начальник вервольфом был…
– Да, он волк-оборотень, – ответил Босс и постучал меня крюком по груди. – И эта информация не должна выйти за пределы К.О.М. Когда этот сукин сын Майерс от нас ушел к федералам, они узнали тайну Эрла и начали ставить ему палки в колеса. Хотели даже убить.
– Было много бюрократической возни и выворачивания законов, но ему дали особый статус, – добавила Джули. – Эрл единственный вервольф в мире, на которого не распространяется ФАС. Но даже так у него что-то вроде испытательного срока.
– Но я думал, что вервольфы чокнутые и просто любят убивать людей, – заметил я и невольно потянулся к шраму, которого на лице больше не было. Чувствуя себя очень глупо, я опустил руку. – Но он себя полностью контролирует.
Теперь все встало на свои места: и то, как он легко победил Дарнэ на корабле, и то, как он сражался в Зеленой лощине.
– Что ж… у него было время над собой поработать, – сказал Босс. – Он контролирует свои способности лучше, чем любой известный нам вервольф, но в полнолуние всего равно запирается, потому что не может сдерживаться и превращается против своей воли. Становится животным изнутри и снаружи. Ночью он лютует, разрывая все на своем пути, но утром приходит в себя. У нас в подвале особая бетонная камера со стальной дверью, специально для него.
– По праздникам Майло к нему туда корову загоняет, – добавил Нейт. – Ну, что-то вроде особого рождественского ужина. А утром мы все просто смываем из шланга.
– Когда-то он запирался в нашей усадьбе. Возле старых бараков для рабов есть одна подходящая постройка, – продолжил Босс. – Но когда она начала разваливаться, пришлось построить новую камеру. Он не хотел вырваться и случайно причинить кому-нибудь вред.
Я понял, про какую постройку он говорил. Вспомнил, как жутко там было. Мне тогда показалось, что все царапины в камне проделаны каким-то инструментом, но оказалось, что это все следы когтей злого вервольфа.
– Но там все стены исцарапаны, – выпалил я. – Это сотни часов нужны, чтобы до такого довести!
Шэклфорды переглянулись, будто пытаясь придумать, как до меня донести эту информацию.
– Не сотни часов. Скорее сотня лет.
– А?
– Джули! – Нэйт оглянулся, проверяя, не слышит ли кто-то из охотников. – Нельзя ему рассказывать об… этом.
– Извини, братишка, но за последние несколько дней Оуэн дважды чуть не уничтожил вселенную, спасая меня. Думаю, ему можно узнать семейный секрет, – вежливо ответила Джули. Босс согласно кивнул.
– Эрл не просто особый случай, – продолжила она. – Он самый особый. Самый старый из живущих ликантропов, насколько нам известно. Буквально король вервольфов. Его укусили в двадцатых годах, и за последние восемьдесят лет он постарел едва ли на двадцать. Ему очень долго пришлось сдерживаться и не убивать людей, не охотиться, как обычные оборотни. Наверное, поэтому он так много курит. Потому что без сигарет он становится раздражительным, а когда он становится раздражительным, то готов кого-нибудь съесть в буквальном смысле.
– Слова «никотиновая ломка» для нас новыми красками заиграли! – вставил Нейт. Его дед тихонько застонал. Похоже, это была очень старая семейная шутка.
– Он каждое поколение меняет имя, пытается сохранить свою тайну. Только некоторые из нас знают, кто он на самом деле. Наша семья всегда его защищала.
Я вспомнил поместье Шэклфордов, стену с семейными портретами. Все Шэклфорды там были, только один портрет почему-то сняли.
– Рэймонд Шэклфорд Второй… – медленно произнес я.
– Верно. А ты быстро соображаешь для счетовода! Мне нравится этот молодой человек, Джули. Куда лучше твоего прошлого ухажера… Но я отвлекся. Когда его укусили, я был совсем юн, но мы все вступились за отца. Шэклфорды не бросают своих.
Джули и Нейт кивнули. Босс указал на подъезжающие к нам машины.
– Что ж, похоже, к нам гости. Идем, Нейт, пусть эта парочка поболтает.
И он зашаркал прочь вместе с внуком.
– Так, давай по порядку. – Я взял Джули за руку. – Ты тусуешься со своим прадедушкой, который что-то вроде мутантского супервервольфа. Твоя мать вампирша, а твой отец безумный гений, чуть не уничтоживший мир. Твой дед полубезумный охотник на монстров с одним глазом и стальным крюком вместо руки. И он считается из вас самым нормальным. Так? Или есть еще какой-то семейный прикол, о котором мне надо знать?
– Нет. Это, в общем, все, – немного застенчиво ответила Джули. – Тебя это не смущает?
Я притянул ее ближе.
– Джули, ты сейчас можешь мне сказать, что у тебя есть крылья, как у бабочки, и третий глаз открывается каждый второй вторник. И я все равно буду тебя любить.
– Хорошо, – улыбнулась она. – У меня еще есть дядя Лерой, там все сложно… Но эту историю я как-нибудь потом расскажу.
Она указала на горизонт. К нам приближались несколько черных силуэтов. Вертолеты. Федералы наконец прибыли.
«Черные ястребы» сели в раздолбанной долине, «Апачи» кружили над лесом. Федералы сразу занялись делом: молча принялись вбивать колышки вокруг останков пирамиды. К тому времени из К.О.М. на месте осталось только несколько человек, остальные собрали вещи и уехали.
Когда мы подошли к Боссу, он как раз спорил о чем-то с агентом Майерсом возле блокпоста нацгвардии. Нацгвардейцы в основном остались, правда их лейтенант заперся в бронемашине и отказывался выходить. Агент Фрэнкс стоял поодаль с рацией, внимательно слушал, что там докладывают его люди, шерстившие лес в поисках чего-нибудь интересного.
– Все закончилось, Майерс. Мы убили проклятую тварь. Самая большая награда ФАС в истории! – кричал старший Шэклфорд. – И ваша вонючая правительственная помощь нам не понадобилась!
– Мне плевать, старый маразматик, – ругался в ответ Майерс. – Эта зона теперь под нашим контролем! Идите, заполняйте бумажки на ФАС, мне все равно. – Он заметил меня. – Мистер Питт, что с вашим лицом?
Фрэнкс тоже на меня глянул и нахмурился. Снова он стал самым уродливым мужиком среди охотников. Ха-ха, неудачник!
На вопрос я отвечать не стал.
– Это правда конец, Майерс. Проклятый мертв, его тело валяется там, в мусоре. И артефакт тоже. – Я указал туда, где, по моим прикидкам, приземлилось больше всего осколков карманного измерения. – Если найдете его, лучше не ковыряйте, просто спрячьте куда-нибудь в сейф и оставьте в покое до конца времен.
– Это теперь наше дело, так что не беспокойтесь, он в надежных руках. А теперь выметайтесь, – приказал он. – Как я уже сказал, это место под контролем Бюро.
– Как скажешь, но я вас предупреждаю. Вы с этой коробочкой не справитесь. – Я кивнул Фрэнксу. – В той пещере погибло много ваших людей. Превратились в умертвия. Вы лучше о них позаботьтесь.
Фрэнкс понимающе кивнул. Кажется, мы с ним нашли общий язык.
– Эрл! – крикнула вдруг Джули. – Он жив!
И правда, из-за деревьев вышел Предтеча. Совершенно голый, весь в засохшей грязи, траве, листьях и запекшейся крови. Но ему, похоже, было на это наплевать. Он прошел мимо несколько испуганно расступившихся федералов и остановился в паре шагов от Майерса.
– Привет, Майерс.
– Эрл.
– Есть закурить?
Майерс нервно кивнул, достал пачку и передал ему сигарету, поднес зажигалку. Предтеча затянулся и довольно выдохнул. Он выглядел, как жуткий дикарь, вылезший из джунглей, и его это абсолютно не волновало.
– Хорошо, когда легкие регенерируют, – сказал он. – Ну, так что, Майерс? Мы сделали твою работу. Угрозу мирозданию убили, вампиров убили. Думается мне, теперь К.О.М. у твоих боссов на хорошем счету. Мир, значит?
Агент помедлил, очевидно не желая отвечать.
– Похоже на то.
– Никаких препятствий для выполнения контрактов?
– Согласен.
– Мои отряды могут свободно передвигаться?
– Хорошо.
– Отзовешь управление по охране труда, экологов, природопользование и контроль за огнестрелом?
– Посмотрю, что можно сделать.
– А налоговиков? – Предтеча выдохнул дым носом и рассеянно поскреб макушку. – Спорю, нас всякие шишки из комитетов теперь обожают. Может, даже сенаторы, которые спокойно одобрят назначение нового главы Бюро.
Майерс выглядел так, будто съел что-то мерзкое.
– Хорошо, я всех отзову. Вы пока в любимчиках. Но только попробуйте снова провалиться, и я вас отымею по полной.
– Друг, ты такого голому мужику не говори, никогда, – совершенно серьезно ответил Предтеча. Фрэнкс всхрюкнул. Это звучало почти как человеческий смешок. Майерс резко обернулся и наградил подчиненного сердитым взглядом.
– Майерс, у меня к тебе еще вопрос.
– Что? – раздраженно бросил тот.
– Когда бой начался и все стало серьезно, почему вы просто не взорвали здесь все ядеркой, на всякий случай?
– Кто сказал, что мы не пытались? – загадочно отозвался Майерс и ушел.
– Фрэнкс! – позвала Джули молчаливого федерала.
– Что? – буркнул тот.
– Я слышала, что вы не отрезали моему отцу голову. Что вы позволили ему восстать. А потом он сбежал. Это правда? – зло спросила Джули. – Потому что, если это правда, я буду… разочарована. Ну, так что? Он еще жив?
Фрэнкс задумался, подбирая слова. Его взгляд был холоден.
– Нет, – наконец ответил он, мрачно кивнул нам и ушел вслед за своим боссом.
– Думаешь, врет? – спросил я, глядя федералу вслед.
– Не знаю. Но, думаю, мы это скоро выясним.
– Зато одно я знаю точно… – Все вопросительно уставились на меня. – Эрлу нужны штаны.
Король вервольфов рассмеялся.
Уезжая, мы остановились возле нацгвардейцев, поблагодарили их за помощь в бою. Сержанту Грегориусу оставили визитку и пригласили к нам заглянуть, если ему интересна прибыльная карьера борца со злом. Оказалось, что Бун уже в красках расписал все перспективы, и сержант подписался на следующий поток салаг. Я не удивился. Для таких, как мы, охота на монстров – это призвание.
В тот день настроение на базе было печальное и торжественное: мы провожали в последний путь пятнадцать боевых товарищей. Обезглавили их, кремировали и отослали родным, состряпав для каждой семьи объяснение, подходящее этому конкретному охотнику. Тяжело все-таки иметь работу, которую надо скрывать от всего мира. И не завидую я командирам отрядов, которым пришлось звонить и сообщать плохие новости.
Следующие несколько дней было тихо: слишком много новых плашек появилось на мемориальной стене.
Мы смотрели новости с тревогой, как и все в мире. Но потихоньку паника насчет пропавших пяти минут сошла на нет, и человечество, как всегда, двинулось дальше. Появились новые секты, начались новые войны, психи что-то взорвали, писатели настрочили книг, ученые напридумывали теорий – каждый как-то объяснил себе происходящее и успокоился. А мы, К.О.М., держали языки за зубами.
Свадьба Майло превратилась в неслабую вечеринку. Всю базу украсили, и выглядела она очень даже нарядно для спрятавшейся посреди нигде крепости. Охотники рады были снова сойтись все вместе, на этот раз – по радостному поводу.
Отряд Невероятных Салаг засел за столом в шумной, праздничной столовой. Холли изо всех сил накидывалась, Трой осуждающе хмурился, Ли постукивал тростью в такт музыке. На танцполе яблоку негде было упасть, а Майло с невестой отплясывали что-то среднее между «хоки поки» и «веселым цыпленком».
– Ну что, принимаешь предложение Эрла? – крикнул я Ли, перекрикивая музыку.
Он вздохнул и повернулся ко мне.
– Пожалуй. Я был на трех миссиях и на всех трех получил ранения. Доктор Нельсон говорит, нерв на ноге не восстановится. – Он взмахнул тростью. – Я больше не смогу вместе с вами надирать задницы монстрам, так что грех было отказываться.
– Отлично! Ты лучше всех подходишь для этой работы. С тобой архивы будут в надежных руках, – сказал Трой. С лысой головой он выглядел странно, но после боя в пещерах дреды пришлось сбрить, чтоб наложить повязки. Я лично считал, что Трою так лучше. Холли была того же мнения.
– Трой, сексуальный ты ботаник! Пошли танцевать! – Она вскочила и потянула его за руку. Он слабо запротестовал, но решительную Холли ему было не переубедить. Я засмеялся, глядя, как она тащит его на танцпол. Странная же они парочка!
– Эй. – Кто-то хлопнул меня по плечу. Это был Предтеча, немного пьяный и непривычно счастливый. Он бросил на стол какую-то маленькую штуку. – Держи.
– Что это, Эрл? – спросил я.
– Все официально, Грант уволился. Уезжает в Голливуд – консультантом для фильма ужасов или что-то такое. – Он фыркнул.
Грант, с тех пор как его похитили, растерял весь свой гонор и отказывался говорить о том, что пережил в плену у вампиров. Я не удивился тому, что он ушел, но странно было, что я, кажется, начинал по нему скучать. Немного.
– Сэм уезжает собирать новую команду в Денвере, так что у меня людей не хватает.
– А еще так ты сможешь за мной присматривать? – спросил я, рассматривая его «подарок».
– Пообещай не уничтожать мир, и все будет нормально! – Он подмигнул мне и ушел.
Я еще раз покрутил нашивку в руках.
Рогатая зеленая рожица. Я буду носить ее с честью.
Несколько месяцев спустя, после того как отряд Претдечи вернулся с трудного задания на Филиппинах, мы с Джули поехали в поместье Шэклфордов. Я вызвался помогать с ремонтом. Строитель из меня был так себе, но всякую тяжелую и грязную работу я выполнял хорошо. А пуще всего ценил возможность провести побольше времени с Джули. Я, кстати, купил помолвочное кольцо, но все никак не мог набраться храбрости задать вопрос. Бороться с древним злом, взрывать линдвормов, выдавать люлей асвангам и ловить луск? Без проблем. Спросить любимую женщину, выйдет ли она за меня? Леденящий ужас.
Мы сидели в гостиной, ждали, когда высохнет краска. Я был уверен, что выглядеть будет отлично. Портрет Рэймонда Шэклфорда Второго мы вернули: гости вряд ли заглянут, а пустое место разрушало всю симметрию. Я пошутил, что можно просто бороду и очки на портрет Эрла пририсовать, чтобы не снимать его, когда кто-нибудь заявится, и Джули идея явно понравилась.
Часов в одиннадцать вечера в дверь громко постучали.
– Кто-то пришел, – сказал я, как дурак.
Джули спрыгнула с кушетки, достала из тайника над камином дробовик и бросила мне, а сама схватила карабин, проверила патронник.
– Сигнализация не сработала.
– Вот черт. – Я дернул цевье и пошел ко входной двери. – Ну что еще?
В прихожей пахло столярным клеем и опилками. Я бесшумно подошел к двери, просигналил Джули прикрыть меня. Она заняла позицию за колонной, позади.
Я открыл пять тяжелых щеколд. Резная дверная ручка показалась мне неожиданно холодной. Держа дробовик наготове, я рванул дверь на себя и шагнул вперед, готовый стрелять…
Никого.
Я заглянул за углы, аккуратно, как при штурме, но на крыльце никто не прятался. Посветил фонариком в темноту – пусто, и во дворе, и на стоянке.
– Кто-то позвонил и убежал? – спросил я.
– Стой, здесь записка, – сказала осторожно подошедшая Джули. И действительно: кто-то подсунул под дверь маленький белый конверт.
Джули подобрала и надорвала его, неловко прижав карабин к груди.
– Осторожнее, – предупредил я.
– Не трусь.
Она развернула письмо, поправила очки и погрузилась в чтение. С каждой строчкой она все больше хмурилась, ее лицо застыло, рука рассеянно потерла черную полосу на шее – с недавних пор Джули стала так делать, когда нервничала.
– Что такое, милая?
Она молча передала мне лист.
Письмо было написано от руки. Вернее, два письма на одном листке, разными почерками. Первое – чуть ли не идеальная каллиграфия.
Дорогая Джули!
Мы хотели оставить тебе записку, чтобы ты знала: у нас все хорошо. Твой папа привыкает к новой жизни, и получается у него замечательно. Мы путешествуем, смотрим мир, как всегда мечтали. Раньше нам никогда не хватало на это времени, зато теперь перед нами целая вечность.
Хотим предложить перемирие. Надеюсь, ты не держишь на нас зла из-за этого маленького инцидента. Как мать, я хочу для своих детей только лучшего. Но теперь я вижу, что тебе нужно жить своей жизнью и принимать свои решения, пусть и глупые. Нужно учиться на своих ошибках.
Как бы я хотела побывать на вашей свадьбе! Этот твой Оуэн мне нравится, он хороший человек и станет замечательным мужем. Ой, наверное, я зря написала про свадьбу, ты же не умеешь читать мысли. Твой бедный мальчик так громко думает, что его в Мексике слышно. Кольцо в оружейной, очень красивое. Поздравляю.
Последнее предложение: когда ты постареешь и почувствуешь, что конец твоей жизни близок, или если твое здоровье ослабнет и какая-нибудь болезнь начнет разрушать твое тело, позови меня – и я приду. Ты моя дочь, поэтому предложение бессмертия все еще в силе. А до этого, если не будешь нас искать, мы тоже тебе мешать не станем. Если же решишь выследить меня, я убью тебя и уничтожу все, что тебе дорого. Месть моя будет ужаснее, чем ты можешь себе представить.
P. S. Ремонт прекрасный, мне так понравился!
Второе письмо было короче, квадратные печатные буквы так и плясали.
Привет, детишки!
Ну как оно? Надеюсь, у вас все хорошо. У меня все отлично. У Сьюзан тоже. Нам очень весело вместе. Мне правда жаль, что так вышло: что я вам врал, послал вас на верную смерть в Зеленую лощину и все такое, но выбора не было. Надеюсь, вы поймете. Без обид. Еще увидимся.
С любовью, папа.
P. S. Парень, не обижай мою девочку, а то я тебе сердце вырву.
Я сложил лист, сунул в конверт и вернул Джули. Она смяла его и выкинула с крыльца. А дверь захлопнула.
– А нормальные люди еще на своих тещ и тестей жалуются, – заметил я. – У меня тут рекорд, можно сказать.
Джули прислонила винтовку в стене и со вздохом обняла меня. Я крепко обнял ее в ответ.
– Ты все еще думаешь, что нормальные люди отстой? – спросила она.
Я на секунду задумался.
– Да. Все еще думаю. Нормальные люди отстой, охотники на монстров самые крутые.
– Вот и хорошо. Я согласна.
Мы поцеловались. Ну ее, эту тещу-вампиршу!
– Так… где кольцо? – спросила Джули.
– Внизу, – нервно ответил я. Неделями таскал его с собой и не мог решить. Потому что… вдруг она скажет нет? Одна мысль ужасала.
– Оуэн…
– Что, Джули?
– Да.