– Прости. Все, што могу… – прошептал Старик.

– Где мы? – Я огляделся, но в абсолютной темноте ничего не увидел. Только чувствовал, что он стоит рядом со мной.

– Ш-ш. – Хрупкая старческая рука опустилась мне на плечо. – Хочешь, штоб он нас услышать?

– Ладно, – прошептал я. Хотя, учитывая, что физически меня там не было, не очень понимал, как это могло помочь. – Я, похоже, умираю.

– Нет, ты быть в порядке. Если я не напортачить. Тогда да, тогда умрешь.

– Меня это должно порадовать?

Стоять в темноте было неприятно. Я не просто ничего не видел – я еще и ничего не ощущал. И не слышал ничего, кроме голоса Старика. Не было ни запахов, ни движения воздуха на коже. Я даже заскучал по разрушенному войной городку. По сравнению с полной сенсорной депривацией изрешеченные развалины были все равно что курорт.

– Где мы?

– Там же. Город был последней вещью, что я видеть, потому он и показываться в твоей голове. Трудно было сделать как настоящий. Проклятый нашел его. Поэтому мы пробираться посмотреть. Я обещал показать место Проклятого. Иначе не сработать. Проклятый защитил свой разум. Закрыл память. Но мы попробуем путь. Подумал, может сработать… может.

– Мордехай, клянусь, если ты напортачишь и убьешь меня, я сильно разозлюсь. А если сделаюсь призраком, буду тебя за это лупить целую вечность, буквально.

– О-хо, такой крутой, пока живо! Призраком быть большой труд! Нынешние дети не хотеть трудиться… А теперь соберись. Много опасно… Попытаюсь показать. Потом уходим, прежде чем он поймает. Он теперь знать обо мне. Готов меня остановить. Готов бороться с тобой.

– Что будет, если он нас поймает?

– Застрянешь, как я.

– А если он поймает тебя?

Старик не ответил. Лишь крепче сжал мое плечо.

– Что будет, если Проклятый тебя поймает?

– Не знаю. Но должен пытаться. – Его голос слегка дрожал.

– Что ты хочешь сделать?

– Как я первый раз показывать. Ты выходишь из тела, идешь быстро, пока никто в тебя не вселился. Мы смотрим. Уходим. Трудно объяснить. Если что-то плохое случится – иди. Иди быстро. В себя обратно, просыпайся. Когда проснешься, будет безопасно.

– Но нам же необязательно подходить близко? Просто полетаем над ними или что-нибудь такое. Мне больше и не надо, я ему в лицо заглядывать не хочу… или что там у него вместо лица, щупальца?

– Такое второй раз не сработать. Нет. Защита. Мы идти внутрь. Пробовать отвести тебя прямо к артефакт. Потом обратно. Быстро. Не пытайся драться. Без тела в этот раз шанса нет.

– В прошлый раз нормально справился, – соврал я. Даже не видя Старика, я знал, что он неодобрительно качает головой. Ну хоть тростью не стукнул – и на том спасибо.

– Нет, малшик. Не так. Ты все еще не понимать, што сделал. – Он вздохнул. – Вот, возьми эти вещь.

Что-то уткнулось мне в руку. Я пошарил в темноте и нашел его кулак. Старик положил мне в ладонь несколько маленьких вещиц, сжал мои пальцы.

– Вдруг сможешь использовать.

– Что это?

– Я обещал тебе еще игрушки. Я исполнить обещание. Если мы не умереть сейчас, там дальше сильные вампиры. Прости, что не мочь дать больше. Это все.

– Спасибо. – Я сунул штуковинки в карман. – Не знаю, как они работают, но на вампиров действуют отлично.

Пораженное лицо вспыхнувшей ярким пламенем Сьюзан Шэклфорд так и стояло перед глазами. Я бы не отказался от еще одной партии таких игрушек.

– Я тоже не знать, но есть мысль. Давным-давно, до того, как я понять призвание… вытянуть короткую соломинку, как ты… До того, как я охотиться на монстров, я был… как вы говорить… мастер. Я строить вещи руками. – Он вздохнул и продолжил еще печальнее: – Я думаю сейчас, память – единственное, что у меня остаться. Я снова делать вещи. Нехорошие, знаю. Но я давно не мастерить. Отправлю тебя назад, в настоящий мир, и вещи, которые делать. Отнеси туда эти осколки того, кем я был. Того, кто я, может, сейчас есть.

– Я не очень понимаю…

– Святые вещи в руках верующего очень сильные. Почему? Не потому, что маленький металлический звезда и деревянный крест. Нет! Потому что вера. Вера, что добро побеждать зло, потому что сила есть внутри людей. Для меня – это не верить. Я знать. Эти маленькие вещи все, что я мочь давать.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я. Игрушки были как бы физическим воплощением Старика, созданным из его памяти. И каким-то образом он смог передавать их в реальный мир. Словно запечатанные бутылочки, полные веры.

– Малшик… Я рад был застрять в твоей голове немного. Дает мне надежду на будущее. Если мир не разрушится, конечно. Тогда короткое будущее получится. Ты хороший, малшик. Гордец. Упертый. Иногда глупый. Но всегда стараешься быть хороший. Сердце, значит, быть хороший. Радуюсь, что другой избранный есть хороший человек. Неважно, что происходить. Обещать… обещай, что закончишь это. Даже если меня не будет помочь.

– Конечно. Но не говори так, никуда ты не денешься.

– Што ж… Вещь эта много опасная. Обещай.

– Обещаю, я это закончу.

– Хорошо. Теперь помни, што видел. Помни, што я показывал. Много вещи я не мог рассказать, только показать. Помни их, и все будет хорошо.

Он похлопал меня по плечу.

Тягучее чувство ужаса повисло над нами. Я попытался отогнать его, приготовиться к нашему рейду. Шансы были не в нашу пользу.

– Это была честь для меня, – серьезно сказал я.

– И для меня, малшик, и для меня… Теперь идем смотреть. Не делай звуки. Не думай громко. Как говорят у вас: пошли сделаем это.

Я почувствовал, как тьма шевельнулась… И остановилась.

Темнота. Прохлада. Влажный, спертый воздух.

Я чувствовал за плечом Старика, но во тьме меня окружали и другие существа, не до конца живые, но и не желающие оставаться мертвыми. Присутствие древних могущественных вампиров окутало нас, аура Проклятого расплывалась как маслянистое нефтяное пятно.

Света не было, но видел я все равно не глазами, так что не обращал внимания. Мы были в пещере, огромной подземной полости. С пола к потолку поднимались каменные столпы, по сравнению со сталактитами и сталагмитами я казался малышом. Прожекторы, освещавшие это место, были разбиты и разбросаны, остались лишь тьма и битое стекло.

Я чувствовал семерых Хозяев. В пещере были не все: часть охотилась в ночи, несколько остались сторожить, вися на потолке, невидимые среди каменных выступов. Ауру их силы трудно было выносить. Среди них я чувствовал Сьюзан Шэклфорд – моложе остальных, но опасная, – теперь я отлично видел, насколько. Слишком опасная для такой молодой вампирши. Остальные были куда старше: некоторые застали еще моих предков, живших в глинобитных хижинах и путешествовавших по океанам на каноэ.

На мгновение я смог заглянуть в их злобный, искаженный разум. Они подчинялись лейтенанту повелителя Мачадо, тому самому Йегеру. Он тоже был молодой, ему и шестидсяти лет не стукнуло, но остальные его ненавидели и боялись. Йегер был не обычным вампиром – он управлял ими властью, данной древним артефактом, но для этого ему в момент смерти пришлось пройти через страшные пытки и самому стать рабом Проклятого.

Люди в пещере тоже были: сидели в глубокой яме со скользкими стенами – не выбраться. Они были вампирским сухпайком. Гранта, связанного, зверски избитого, бросили в угол, но оставили в живых. Проклятому нужна была жертва.

Йегер стоял на коленях у стенки – вся его пугающая мощь была направлена на самое скучное, будничное задание: он полировал конкистадорский шлем, усердно натирая его узкими ладонями как наждачкой. Рядом, на куске ткани, лежали кираса и секира, так хорошо мне знакомые. Йегер был сейчас оруженосцем, готовящим снаряжение рыцаря к последнему турниру. Вот только плюмаж на шлеме этого рыцаря давно истлел.

Что-то вдруг шевельнулось у дальней стены огромной пещеры: в твердом камне появился разрыв, сквозь него проглянул свет. Через такой же разрыв вылезали демоны в Зеленой лощине – скрытый проход сквозь пространство куда-то еще, давным-давно привязанный потусторонними силами к этой пещере. Теперь, видя его глазами души, я понимал его суть. Разрыв понемногу раскрылся, и блестящая скользкая туша, протиснувшись сквозь него, шлепнулась на пол. Воздух резко похолодел, дохнуло морозом. Беспомощные люди всхлипывали в страхе.

Повелитель Мачадо вернулся.

Я успел заглянуть в портал до того, как тот снова втянулся в скалу. Вдалеке мелькнуло темное небо, и я понял, что там, под ним, и есть место силы.

Йегер склонил голову и протянул своему господину шлем. Щупальца протянулись к нему, осторожно взяли железный горшок из рук слуги и водрузили на отросток в форме черепа, словно корону на труп.

Существо, бывшее повелителем Мачадо, возвышалось над вампиром. Искореженные, изломанные кости гнулись под тяжестью осклизлого пульсирующего кома, придавая ему хоть какое-то подобие человеческого тела.

Несколько щупалец болтались там, где должны были висеть руки, на месте ног – переплетение странных отростков. Каждый дюйм черной плоти шевелился, словно ведро дождевых червей.

А потом существо остановилось. И медленно повернулось к нам.

Я попытался сжаться, съежиться, что, конечно, было невозможно в моей ситуации. Шлем наклонился, из-под него в нас вперились горящие глаза.

В голове появились мысли Старика.

Беги.

Я попытался унести свой дух подальше от Проклятого, назад, через пещеру. Йегер заорал и прыгнул на нас, так быстро, что я не успел даже разглядеть его движений. Словно стена злой силы ударила меня, прижала к земле, окутала… Я боролся, но сил не хватало. Мачадо полз по камням, его слизь заполняла каждую трещину, щупальца потянулись к нам, воля его нацелилась на меня как копье…

Я не мог сбежать. Не мог исчезнуть. Вампиры-хозяева спрыгивали с потолка, окружая меня. Проклятый приближался. Как бы я ни боролся, скинуть оковы злой воли не получалось – Мачадо тянул меня к себе, будто насаженную на крючок рыбу.

Мне пришел конец.

Беги, малшик!

Дух Мордехая Бирейки не исчез. Вместо этого он кинулся на приближающихся вампиров. Взрыв синих искр осветил пещеру, слепя тварей, ударил в Йегера, швырнув его через всю пещеру о сталактит. Раздался душераздирающий хруст.

Получи, нацистская свинья! Долг платежом красен!

Воля Проклятого обрушилась на Мордехая. И тот встал лицом к лицу со своим врагом – жест благородный и безрассудный. На мгновение я увидел его: узловатыми артритными пальцами призрак сжимал трость словно меч. Узкие плечи опущены, челюсти стиснуты, взгляд не обещает ничего хорошего. Он замахнулся на волну черноты…

И та снесла его.

Мордехай! Нет!

Проклятый отвлекся, и оковы, держащие меня, лопнули. Я вспомнил обещание, которое дал Старику. Все мои инстинкты кричали мне бороться, но я побежал. Боль охватила меня, но не моя, а Мордехая. Она заполнила всю пещеру, унося все остальные чувства.

Я вдруг увидел его смерть.

Зима сорок четвертого, Польша. Разбомбленный городок, почерневшая, сгоревшая церковь. И Старик, привязанный к алтарю. Невидимый дух Проклятого висел рядом, ждал, голодный, но уже знал, что в его вычислениях ошибка. Йегер, еще человек, в черной униформе СС, высоко занес сверкающий клинок. Когда-то, в давно забытой юности, его укусил вампир, заразил своим проклятием, и оно с тех пор таилось внутри тела, ждало его смерти, чтобы неизбежно вернуть к нежизни.

Из деревни донеслись звуки выстрелов – бессмертный Тралл выкашивал палящих по нему бессмертных солдат.

Артефакт, окруженный водоворотом черной энергии, стоял у Старика возле головы. Старик не сопротивлялся, он понимал, что битва проиграна. Сверкнул клинок, вонзился в тощую грудь Мордехая, пополз вниз. Кровь брызнула на церковный алтарь, на пол, окропив место силы.

Вырванное сердце все билось в высоко поднятой руке нацистского офицера. Но ритуал не сработал. Время было выбрано неправильно. Черная энергия артефакта гасла, а вместе с ней и свет в глазах Старика.

Жертва прикована к артефакту. Черная шкатулка поработила Мордехая, и десятки лет он провел вот так, беспомощный, привязанный к этому миру.

Пока не нашел меня.

Он закричал, вновь умирая, вновь способный чувствовать боль.

Я знал, что должен проснуться. Я боролся, отталкивая от себя Проклятого, как пловец, усиленно стремящийся на поверхность, чтобы сделать горящими легкими вдох.

Из пещеры наружу вел большой туннель, железный, вроде трубы. И вел он на поверхность.

Позади меня замолк крик призрака. Проклятый снова обратил внимание на мой удирающий дух, щупальца потянулись за мной, щелкая вокруг, словно кнуты. Я знал, что, если доберусь до поверхности, выскочу на воздух, смогу вернуться в свое тело и проснуться.

Поверхность была так близко… Я побежал быстрее.

И вдруг дорогу мне преградил молчаливый конкистадор.

Нет. Жертва Мордехая не будет напрасной, решил я и ринулся на него.

Конкистадор не двигался. На его большой игрушечной голове расплывалась глупая мультяшная улыбка.

Что за хрень?

Я оббежал его и бросился наверх, подальше от бесновавшегося внизу Проклятого. Мой дух взлетел в ночное небо и на невероятной скорости понесся к горизонту.

Я освободился.

– Оуэн! – крикнула Джули мне в ухо. – Ты с нами?

– Кха… – откашлялся я, подавившись своим радостным криком. – Я вернулся…

– Ты в порядке?

Все охотники сгрудились вокруг меня.

– Мордехай мертв.

– Мы знаем, он погиб в сорок четвертом, – ласково объяснила Джули, гладя меня по щеке. – Все будет хорошо.

Я запнулся, подыскивая слова.

– Нет… сейчас. Его больше нет. Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня от Мачадо…

Я лежал молча, чувствуя, как сердце стучит в грудной клетке, грозя вот-вот выпрыгнуть. Сто пятьдесят ударов в минуту, не меньше. Я ощущал, как по мне градом катится пот и все тело словно булавками покалывает. Потом понял, что все это время судорожно сжимал кулаки, и заставил себя их разжать.

Несколько маленьких деревянных игрушек выпало из моей ладони.

Вот черт!

– Что ты видел? – спросил Предтеча, сидя рядом на корточках.

– Грант жив. Он жертва.

Охотники забормотали что-то друг другу. Одно дело – когда свой погибает на задании, и совсем другое – когда знаешь, что он в плену у плохих парней.

– Где они? – Предтеча стукнул кулаком в ладонь. – Где?

– В большой пещере.

– Где пещера?

– Не знаю.

Предтеча махнул остальным.

– Мне нужны все пещеры на Юге! Сейчас же! Что еще?

– Она была огромная. Много камней. Красиво. Очень высокие потолки, выше, чем здесь. Внутри ярдов сто… – Когда ты не в физическом теле, масштаб определять трудновато: не с чем сравнивать. – Туда можно попасть через большой железный туннель.

– Большие пещеры! – крикнул Предтеча. – Что еще?

– Э… – Я вспомнил последнее, что видел. – Там был конкистадор. Сначала я думал, это какой-то слуга Мачадо, но оказалась – просто кукла с большой головой. Вроде костюмов аниматоров в парке развлечений.

– Что за хрень? – удивился Предтеча. – Ищите пещеры с конкистадорами!

– Добрый Диего? – перебил Майло.

– Какой еще, нахрен, Диего?! – рявкнул Предтеча.

– О… Эрл, мы же туда ездили в прошлом году, правда не с тобой. Добрый Диего – это маскот. Там главная достопримечательность – самая большая пещера в штате. Поверить не могу, что ты в ней не был. Ты же местный! У них даже маленький тематический парк есть с аттракционами, лабиринтом и шариками всякими, там еще сувениры продают, детишки в восторге и…

Эрл вскочил, схватил его за плечи.

– Так! Дружище, соберись!

Но вместо Майло ответила Джули. Я прямо увидел, как у нее лампочка над головой загорелась.

– Пещеры Де Сойя. Мачадо в пещерах Де Сойя!

Мы немедленно принялись готовиться к атаке. Формировали отряды, проверяли оружие, собирали информацию.

– Пещеры Де Сойя находятся в Чилдерсберге. Возле Силакоги. Семьдесят пять миль отсюда по двести тридцать первому шоссе. – Джули указала на карту. Пока остальные готовились, командиры собрались на военный совет.

Предтеча взглянул на часы.

– Если выедем через три часа, успеем как раз к рассвету. Надо, чтобы люди немного поспали, а то некоторые уже сутки на охоте. Усталые охотники принимают дурацкие решения. А последнее, что я хочу, это приехать до рассвета и напороться на шастающих Хозяев.

– Может, просто бомбу на них скинем? Похороним этих ублюдков живьем? – спросил Бун.

– Не стоит, – возразил я. – Проклятый откуда-то туда пришел. В глубине пещеры спрятан разрыв. Сама пещера не место силы, просто вход. Если мы ее взорвем, он просто нырнет в разрыв и посмеется над нами.

– Тогда идем внутрь и берем его, – приказал Предтеча. – Что мы знаем об этом месте? Что в ней особенного?

Джули начала перечислять факты.

– Высотой в двенадцать этажей, шириной с футбольное поле. Внутри встречается мрамор и оникс в больших количествах. Первая крупная пещера, открытая в Штатах. Во время Гражданской войны конфедераты добывали там селитру для пороха. Во времена сухого закона там держали подпольный бар «Ведро крови».

– Ну, значит, мы не первые, кто там стрельбу устроит, – сказал Эддингс.

– Это всегда было популярное место, и для мертвых тоже. До того, как пришли европейцы, в ней две тысячи лет было индейское кладбище.

– А теперь на нем тематический парк с аттракционами построили. Логично, – заметил Майорга. – Священное место с двухтысячелетней историей. Понятно, почему они туда залезли.

– Говорю вам, там просто разрыв, – настаивал я. – А место силы в этом разрыве.

– А открыть его сможешь? – спросил Предтеча.

– Не знаю.

– Если не сможешь, тогда план Б – взорвем там все к чертям.

– Нам взрывчатки-то хватит? – спросил охотник по имени Коди. – Знаю, у нас тут сумрачный оружейный гений Майло и все такое, но даже он не всесилен.

– Вообще-то, я думал, что, если не справимся с Пэ до восхода луны, позвоним федералам – и они туда ядерку сбросят.

– Отличный план, главное – вовремя выбраться, чтоб под грибок не попасть, – ответил Коди. Он был здоровым дядькой с сединой в волосах, наверное самый старший охотник тут, кроме Босса и Дуркас.

Он вдруг с интересом обернулся ко мне.

– Эй, парень, ты случайно не сын Оангамеа Питта?

– Ага, – ответил я, удивленный. – Вы знакомы?

– Один из крутейших зеленых беретов на матушке-земле. Он меня спас, когда я пацаном был. Первый раз под огонь попал, спрятаться негде было. Ты на него похож. Такой же здоровый и рожа страшная.

– Спасибо.

– А еще, похоже, весь в него пошел. Поэтому, когда там окажемся, ты откроешь этот разрыв, или портал, или что там. Так?

– Постараюсь, – ответил я, совсем не уверенный, что смогу дотянуть до отцовской славы.

– Стараться мало. Потому что, если нам биться с семерыми Хозяевами, я гарантирую, что выживем не все. А умирать, чтобы пробиться внутрь, но не открыть портал – глупо. Предлагаю все-таки взорвать там все и похоронить их, – сказал Майорга. – Вот это оправданный риск.

– Нет, – резко бросила Джули. – Подумайте о Гранте. Он в плену, его нужно вытащить.

– Я не хочу терять всю команду ради одного бойца, – возразил он. – Голосую за то, чтобы взорвать пещеру издалека.

– Ладно тебе, Май, ты что, вечно жить собирался? – Эддингс безумно ухмыльнулся.

– У нас тут не демократия, – сказал Предтеча, мрачно глядя на него. – Я принимаю решения. Оуэн, последний раз спрашиваю: сможешь открыть разрыв?

Я вспомнил видение. Меня все еще трясло, но я чувствовал, что найти это место будет легко. Как оно открывалось, я до сих пор понятия не имел, но откуда-то знал, что смогу это сделать. Вот только, если я ошибся, многие охотники умрут ни за что.

– Да. Смогу, – осторожно ответил я.

– Окей, тогда заходим, – решил Предтеча. – Джули, собери все, что нароешь об этом месте.

– Кстати о птичках, – подала голос женщина-командир, у которой на нашивке значилось «Пэкстон». – Эта пещера у федералов помечена как потенциальное место силы. У них там наверняка нацгвардия выставлена.

– Я знаю местных нацгвардейцев, – отозвался Бун. – Позвоню и выясню, что там за части.

– Считаем, что они уже мертвы или обращены. Как минимум укушены и загипнотизированы, чтобы могли отчитываться по рации. Нам просто нужно прорваться внутрь, когда придем.

– Может, нам сначала связаться с федералами? Они те еще говнюки, но на кону судьба мира, – сказал ВанЗант.

Ему ответил сам Босс. Впервые за вечер.

– Нет. Атакуем на рассвете. Если провалимся, тогда вызовем их. Я бы предпочел, чтобы в моем родном штате ядерную бомбу не взрывали. – Он пробил крюком дыру в карте.

– Если мы это потянем – разбогатеем, – заметил Харли.

– Или помрем, – пробормотал Майорга.

– Объясните своим отрядам задачу. Отдохните. Будем в Де Сойе на рассвете, – сказал Предтеча, и командиры быстро разошлись, возбужденные, на нервах перед новым заданием. Джули мельком улыбнулась мне и, забрав ноутбук, ушла. Предтеча же взглянул на меня стальным взглядом голубых глаз, не моргая.

– Ну, вот и все.

– Похоже на то.

– Жаль твоего друга.

– Он бы тебе понравился, Эрл. Он был хорошим человеком. – Я подумал о том, как Мордехай кинулся на Проклятого, давая мне шанс сбежать. Вспомнил свое обещание довести дело до конца. И решил, что выполню его, чего бы это ни стоило.

– Ну? Чего стоишь? – спросил Предтеча, доставая сигарету из пачки в кармане.

– А?

Он щелкнул зажигалкой, не спеша прикурил.

– Собирай свой отряд на брифинг.

– Но…

Он сделал долгую затяжку.

– Трое салаг считают тебя своим лидером. Трой, Холли и Альберт за тобой в огонь и воду пойдут. Понимаешь ты это или нет, командирские задатки у тебя есть. Мне этого достаточно. Считай, я тебя повысил.

– Но… какой из меня командир…

– Такой. Я знаю, что вы еще не соображаете ни черта, поэтому беру вас в свой отряд. Но твои салаги отвечают перед тобой. И держатся тебя. Что бы там ни было. Слушайте мои команды, и все будет нормально. – Он протянул мне руку. Я пожал ее, и железная хватка мне чуть пальцы не раздавила. – Не продолбай.

– Я тебя не подведу, Эрл.

Он кивнул и, еще раз до хруста сжав мою руку, ушел, оставив меня перед картой наедине с сомнениями и неуверенностью. Я пошел было искать свою команду, но в меня влетел Майло, сунул мне в руку пятизарядный магазин для «Сайги», блестя глазами как безумный ученый. Значит, придумал какой-то новый способ поэффективнее мочить монстров.

– А сработает?

– Должно. Они были большеваты, я немного подточил. Надеюсь, моджо твое не задевает. Повезло тебе, что у меня верстак для перезарядки как раз подогнан был под двенадцатый калибр. – Он задумчиво потянул себя за бороду. – Если сработает, будет здорово. А если нет…

Он пожал плечами.

– А если нет, хоть помру красиво, – закончил я.

– Вот это настрой. – Майло ухмыльнулся. – Пули легкие, малая навеска пороха. Только для ближнего боя, вот прямо в упор. Точности никакой. Пробитие минимальное. Зверюга не потянет, придется затвор самому дергать.

– Отлично. Спасибо, Майло.

– Удачи, Оуэн. Пойду возьму пару дротиков и ожерелье из чеснока, – сказал наш чудак и побежал снаряжать команду.

Я еще раз осмотрел магазин. И понадеялся, что сработает.

Автоколонна разномастных машин летела на север, рассвет неумолимо приближался. Я сидел на пассажирском сиденье одного из корпоративных внедорожников. Бронекостюм не успел высохнуть после Зеленой лощины, в нем было мокро и холодно. Что поделать – двадцать фунтов кевлара и кордуры в сушилку не закинешь.

Сидел я, зажав дробовик коленями. На разгрузке болталась дюжина магазинов с пулями двенадцатого калибра, сорокамиллиметровые гранаты в кармашках. STI, который подарила мне Джули, я тоже взял, и несколько магазинов серебряных пуль в придачу. Ганга рам, как всегда, висел у меня на груди, а на пояснице – несколько заточенных колов из белого дуба. Ручных гранат мне тоже отсыпали: и дымовух, и осколочных, и зажигательных. А на лодыжку я на удачу прицепил тот самый пистолетик, из которого стрелял в мистера Хаффмана.

Последние пару часов я потратил на необходимый мне сейчас сон. Снов не было, только холод и одиночество. Стало окончательно ясно: Старик ушел навсегда.

Дворники ритмично шуршали по стеклу, дождь усилился, вода бежала по шоссе рекой. Трой, единственный из нас, кто видел ураганы, сказал, что эта буря очень близко к тому. Ливень стоял стеной, такой плотной, что я едва мог разглядеть задние фары ехавшей перед нами машины.

Буря началась внезапно, в ней чувствовалась воля Проклятого. Я беспокоился за Джули, сидевшую вместе с остальным отрядом в вертушке. Но Кулак должен был их вывезти.

Отряд салаг запихнули в перегруженный снарягой внедорожник. Холли нас назвала «Радужной командой» за то, что у нас была белая женщина, черный, азиат и непонятно кто в лице меня. Не хватало только лесбиянки и одноногого инвалида – вот тогда точно ни один левак не прикопался бы.

За рулем сидел невысокий болтливый охотник по имени Гус, он был из Майями, из команды Харли.

– Вы бы это видели, ребята! Маленький городок возле Пенсаколы, вампиры засели в муниципальном здании. Мы уже готовы были заходить и разбираться, но мэрша местная нас остановила. А знаете, почему? Вы не поверите!

– Почему, Гус? – устало спросил Ли. Он не хотел поддерживать разговор, но другого выхода не было. Гус, с тех пор как мы выехали, болтал практически без остановки. Видать, у всех свои способы справляться со стрессом.

– Она сумасшедшая фанатка Энн Райс была. Хотела «договориться». Сказала, мол, их просто не понимают, а она открыта к диалогу. – Он поднял руки, показывая в воздухе кавычки. Я потянулся к рулю, чтобы нас не снесло с дороги.

– Ненавижу эту сопливую романтическую хрень про вампиров, – сказала Холли.

– Вот-вот. Вы не поверите, как тяжело стало после этих книжек нежить убивать. Каждая недолюбленная домохозяйка теперь их представляет как трагических готичных педиков. Тьфу, дуры. В общем, мэрша туда пошла, и ее сожрали, а Харли нам такой…

Его прервала ожившая рация.

– Это Предтеча. Мы сажаем вертушку, через такую бурю даже Кулак не пролетит. Садимся у Силакоги.

Рация замолкла.

– Короче, Харли нам и говорит…

Его снова прервали.

– Подберите нас в конце дороги, прямо перед городом. Кулак останется с вертушкой. Будем надеяться, небо расчистится, и он нас прикроет.

Машина впереди мигнула стоп-сигналами. Гус выругался и притормозил.

– Что такое? – спросила Холли.

– Ш-ш, – прошипел Трой и опустил окно. Нас обдало дождем.

– Что ты делаешь?

– Слышите?

– Нет, – ответил я. Впрочем, из всей команды слух у меня был самый хреновый, факт.

– Что там? – нервно встрял Ли.

– Сирены орут.

– И что это значит?

– Оповещение о торнадо. Но погода не подходит, значит, они о чем-то другом предупреждают.

– А как узнать, что рядом торнадо?

– Ты не перепутаешь. Рев будет как от миллиона поездов, – отозвался Трой.

Я заметил, что тучи стали какими-то мертвенно-зелеными, и мне это не понравилось. Что-то упало нам на крышу, какие-то маленькие круглые штуки зашлепали о стекло.

– А вот это что-то странное, – заявил Гас, глядя, как дворники размазывают по лобовухе кровь и мясо.

– Трой! Закрывай окно! – крикнул я.

– Тьфу, гадость! – завопил Трой, когда что-то шлепнулось ему в лицо.

Мы попали под дождь из лягушек. Тысячи маленьких лягух падали с неба, отскакивали от крыши, от капота, от дороги. Некоторые падали быстрее остальных и, стукаясь о землю, взрывались красными фонтанчиками.

– Это же вроде из истории про Десять заповедей, да? Давайте выбираться, пока саранча не налетела, – нервно предложил Ли.

– Вообще-то это известный феномен, – объяснил я. – Торнадо и смерчи поднимают из воды лягушек, а потом роняют в другом месте. Иногда и рыбу уносит.

– Зет, не время для бесполезных фактов, – сказала Холли.

Я прикусил язык. Да, объяснение вышло так себе. Мы все знали, что это на самом деле значит. Последний день.

Лягушка, приземлившаяся на ветровое стекло, внимательно уставилась на меня, но ее тут же снесло дворником, только красный след остался.

* * *

К.О.М. в полном составе собралась на парковке у продуктового. Мы были в нескольких милях от пещер, но Предтеча не хотел туда торопиться, пока солнце не встанет. Я подумал, что не очень-то нам этом поможет: тучи были такие плотные, что темнота стояла как ночью.

– А сколько света может выдержать вампир? – спросил я.

– Когда его мало, им просто больно. Прямые лучи их поджигают. Надеюсь, нам повезет, и выйдет солнце, – ответила Джули.

– Хотя бы лягушки падать перестали, и то хорошо, – проворчал Сэм.

Мы собрались под козырьком магазинчика, переговариваясь, доделывая то, что не успели, и просто разминаясь перед последним боем. Самые любопытные из местных жителей даже вышли из домов глянуть, что это толпа военных делает в их городишке. Учитывая все, что случилось за последние дни, мы были не самым удивительным зрелищем, но все равно, конечно, выглядели внушительно.

Сэм подтолкнул меня локтем и указал на стоянку. Какой-то подросток в желтом дождевике подошел к нашему трехтонному пикапу, тащившему за собой коневозку. Принадлежал он оркам. Любопытное дите сунулось к решетке на двери коневозки, посмотреть, что там, и тут же что-то ударило в железную дверь изнутри, зарычало. Мальчишка от неожиданности отпрянул и повалился на спину, прямо в лужу.

– Эй, пацан! Невежливо в чужие дела лезть! Без руки остаться хочешь?! – крикнул Сэм.

– Что у вас там?! Вы кто?! – испуганно завопил мальчишка.

– Мы бродячий цирк, а там у нас мамка твоя. Давай, проваливай. – Сэм распахнул куртку, показывая бронежилет и пистолет сорок пятого калибра.

Мальчишка вскочил и побежал к дому. Наверное, пытался понять, что увидел в коневозке.

– Сэм! – возмутилась Джули. – Хватит пугать детей!

– Прости, прости. – Сэм ухмыльнулся мне, встопорщив усы.

– Бун, узнал, кто там на посту? – спросил Предтеча.

– Приоритет высокий, так что там как минимум отряд федералов. Местная нацгвардия перекрыла дорогу. Они постоянно выходят на связь, так что точно живые, – ответил Бун. – У нас есть разрешение на отстрел очагов нежити, поэтому они должны нас пропустить. А вот федералы…

– Если они возле пещеры, значит, их уже обратили, – сказала Джули.

– То есть можно будет федералу кол всадить по самые гланды? – спросил Сэм подозрительно живо. – Вот это круто!

– Спокойно, здоровяк. Можно, но только мертвым, – предупредил Предтеча. – Вот и все, ребята. Вопросы?

Мы молчали. Канал связи был открыт, охотники, оставшиеся в машинах, тоже нас слышали, но никто ни о чем не спросил.

– Ну, хорошо. – Предтеча откашлялся. – Что бы ни случилось, знайте: я горд быть сегодня здесь. Вы знаете, как долго я этим занимаюсь, и знаете, что я вам врать не буду. Вы лучшая команда, которую когда-либо собирала К.О.М. Я серьезно. С такими бойцами можно идти премию ФАС за четырех всадников Апокалипсиса получать. Вести вас в битву – честь для меня. Высшая честь. Как написано на нашей стене памяти: sic transit gloria mundi. Мы простые смертные, но задача на наши плечи легла легендарная. История о вашей храбрости будет жить в веках. Не сомневайтесь. Вы современные беовульфы, святые георгии и одиссеи. Ван хельсинги с пушками. Джеки на бобовом стебле с автоматами. Мы пройдем долиной смертной тени и не убоимся зла! Потому что зло получит кол в свое черное сердце! И узнает, что мы самые опасные ублюдки в этой сраной долине! – взревел он.

Охотники заорали и засвистели, я тоже заорал со всеми, вскинув кулак. Загудели машины, варги завыли в коневозке. Странно, что никто в воздух стрелять не начал, но, уверен, только потому, что берегли патроны.

Предтеча помедлил, глядя в дождливое небо, и ухмыльнулся.

– Доброй охоты. Выдвигаемся!