Мое безжизненное тело лежало на земле: ноги согнуты, руки раскинуты, из груди торчит копье, а по грязи растекается кровь.
Я стоял над самим собой, над полем боя. Вокруг лили толстые дождевые струи. Демоническая орда наступала на двух последних охотников, но время как будто замедлилось, и последние секунды растянулись на целую вечность. Джули вот-вот должна была погибнуть. Позади нее Предтеча, утыканный шипами, как дикообраз-мутант, истекающий кровью, все еще сражался, хотя это было не в человеческих силах.
Рядом со мной парил Мордехай Бирейка. Я чувствовал его скорбь.
Мне жаль, малшик. Вы сражаться сильно. Самые храбрые охотники, каких видеть свет.
Что теперь?
Теперь конец. Бой проигран. Завтра Проклятый уничтожить мир.
Я вдруг ясно увидел тень Мачадо над полем боя – зловещую черноту, раскинувшуюся среди туч. Его хохот все звучал и звучал.
Нет.
Невозможно, малшик. Ты не застрять. Не как я. Можешь идти.
Нет.
Теперь, не ограниченный человеческим зрением, я ясно видел Проклятого. Видел рану, которую он нанес миру, разрыв, ведущий в другую вселенную, в измерение, где Древние временно расположили свои войска. А над всем этим – древний артефакт зла. Мост, связывающий два мира. Ключ ко всему.
Нет.
Время еще не пришло. Артефакт еще не вошел в полную силу, и повелитель Мачадо не мог овладеть им, пока не повиснет в зените полная луна. Армия демонов внизу была всего лишь демонстрацией того, на что артефакт способен.
Ты можешь идти. Хорошее место ждет, малшик. Иди, иди. Все конечно.
Нет.
Я наблюдал, как Эрл Предтеча словно в замедленной съемке отрывает голову демону. Новым взглядом я мог видеть, как искаженный дух твари вылетает из физического тела, потеряв единственное, что держало его в нашем мире. В тот же миг открылся разрыв, и тот же дух явился в новом теле.
Проклятый мог контролировать только определенное количество духов.
Его сила была ограничена.
Нет.
Я полетел прямо к раскинувшейся наверху черноте, во владения Проклятого, и все силы своей души направил на артефакт. На ключ к пространству и времени.
Малшик! Стой! Не кидайся на Проклятого так! Застрянешь, как я!
Нет.
Повелитель Мачадо лениво взглянул на меня. Я увидел тело, к которому был привязан его дух: покрытое черной слизью, стоящее на коленях где-то в темной пещере и окруженное спящими вампирами, свежей, недавно обращенной нежитью.
ТЫ ПРОИГРАЛ, ОХОТНИК.
Нет.
ЭТОТ МИР ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.
Всей своей волей я стремился к артефакту. Теперь-то мое зрение очистилось, и я увидел, насколько эта древняя штуковина на самом деле злобная. Повелитель Мачадо по сравнению с ней был мелкой сошкой. Да что там, мы все были мелкими сошками – так велика была сила и власть артефакта. Темный, соединенный с невыразимо древним злом. Я видел легионы тьмы, жадно ждущие, когда же откроется им путь в наш мир. Черные, жирно блестящие твари, похожие на осьминогов, больше самого высокого небоскреба. Доисторические треугольные существа с клешнями, похожие на крабов, парили в пустоте, каждое размером с грузовой корабль. Их блеклые глаза-блюдца высматривали очередной мир, который можно разграбить, души, которые можно поработить.
Нет.
Я видел и легионы добра во всей их славе, источающие свет и готовые к битве. Ряды и ряды великих, благородных. Я мог бросить все и присоединиться к ним, они звали меня…
ИЗ ВСЕХ СМЕРТНЫХ, ЧТО Я ВСТРЕЧАЛ, ТЫ СИЛЬНЕЙШИЙ ДУХОМ.
Не слушая его, я летел к артефакту. Мне нужно было его коснуться!
ТЫ СТАНЕШЬ ХОРОШИМ РАБОМ.
Нет.
ЗАВТРА Я ВОСКРЕШУ СВОЮ КОРОЛЕВУ, А ТЫ СТАНЕШЬ ЕЕ СЛУГОЙ.
Мое сознание боролось, сопротивлялось ужасной, злой мощи, пытавшейся меня сдержать. Далеко внизу продолжали сражаться мои друзья: все новые шипы и когти пронзали Эрла, а он все отказывался падать, раскидывая тварей, швыряя их обратно в воду, разбивая, терзая их клыками и когтями. Новые разрывы открывались в небе – то возвращались души павших солдат. Джули стояла насмерть, с ножом в одной руке и шипом вместо дубины в другой. Бой продолжался.
Я потянулся к артефакту. Он сиял передо мной как черное солнце, смертоносное, богоподобное. Наконец Мачадо понял, чего я добиваюсь.
БЕЗУМЕЦ. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПОДЧИНИТЬ СИЛУ ДРЕВНИХ. ОНА ПОДВЛАСТНА ЛИШЬ МНЕ. ТЫ БУДЕШЬ УНИЧТОЖЕН.
Я знал, что он прав. Что он угрожает мне не смертью, а полным уничтожением самой моей сути, настолько могучим был артефакт. Далеко внизу моя любовь не выдержала, пала под ударами армии из иного мира.
Нет.
Я коснулся артефакта. Дотянулся до него через миллиарды лет, через все пространство, реальность, время, материю, воображение, силы… Своей волей попытался разжать хватку Проклятого, бессильно цеплявшегося за свое могущество.
НЕТ.
Он попытался сразиться со мной, но оказался не готов к бою. Я сосредоточился на темном артефакте, постоянно атакующем мой разум, мое сознание, бомбардирующем меня странными картинками и чужими воспоминаниями о тысячах мертвых миров. Я вырвал его из щупалец Проклятого.
Связь между мирами, протянутая сквозь разрыв, оборвалась. Закрылся туннель между измерением Древних и зловещим болотом в Миссисипи. Армия демонов испарилась, вспыхнув пламенем.
НЕТ!
Впервые мы с Проклятым стояли лицом к лицу… Насколько это возможно, потому что ни у одного из нас лица сейчас не было. Он обрушил на меня всю свою силу, пытаясь захватить мой дух, уничтожить навсегда.
Внизу, на поле боя, темные духи бродили между тел павших охотников, разбросанных по зловонному болоту, праздновали победу. Мои храбрые друзья лежали неподвижно, убитые, навсегда потерянные для мира. Остался только изменившийся Предтеча, но и на него уже действовал смертельный яд.
Трой, Холли, Майло, Сэм, Ли, Кулак, Эдвард, даже Фрэнкс и его люди…
И Джули.
Она лежала неподвижно, и я видел, что она умирает.
Если б только я мог повернуть время вспять…
Да.
Мачадо в гневе закричал на всю вселенную, чувствуя, как слабеет его воля.
НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ…
Я коснулся силы Древних, испил из источника зла. Впервые за целые эоны истинная сила артефакта вырвалась на свободу. Непознаваемые энергии сотрясли основы времени и пространства, нарушая естественный порядок вещей, эхом разносясь по вселенной.
На пять минут линейное время сломалось.
Мой дух буквально впихнуло обратно в тело, воздух наполнил легкие. Я хватал ртом воздух, не понимая, что происходит. Ужасная боль в груди исчезла, хотя дышать было неприятно. Закашлялся, почувствовав кислую вонь болотных газов Зеленой лощины.
Концентрические круги на воде покатились вспять, сходясь к центру, капли дождя, сопротивляясь гравитации, полетели вверх, замерли… и снова упали. Время вернулось на круги своя.
Я лежал в грязи, возле меня – заряженный дробовик. Остальные валялись рядом, на том же клочке земли, который мы обороняли пять минут назад.
– Арррр! – заорал Сэм. Так же он кричал перед тем, как его убило кислотной бомбой.
Холли, целившаяся в болото, откуда вылез первый монстр, разрядила всю обойму в воду. Во все стороны полетели брызги, щепки и ошметки грязи. Монстра не было. Она уронила ружье, ощупала лоб, затылок, ища дырки…
Предтеча оглядывался, ничего не понимая. Потом подтянулись остальные, встали рядом, пораженные, сбитые с толку. Все, кроме меня. Я лежал в грязи, прижавшись щекой к прикладу, и плакал.
Вдалеке паникующие федералы повзрывали свои «клейморы» в пустом болоте, перекрикиваясь среди деревьев, пытаясь сообразить, что случилось.
Охотники осмотрели себя на предмет лишних отверстий, но ничего не нашли. Майло отошел на несколько шагов, положил огнемет и, упав на колени, сложил руки в молчаливой молитве. Трой сделал то же самое, слезы так и текли по его щекам. Кулак и Эдвард стащили балаклавы, не боясь, что кто-то увидит их клыкастые лица. Они вытащили из-за пазухи какие-то маленькие амулеты, похожие на сушеных ящериц, и принялись биться об них лбом, то и дело поднимая руки к небу.
Джули плюхнулась рядом со мной, с силой потянула за эвакуационную ручку. Я кое-как поднялся, и Джули, крепко сжав мои щеки, страстно поцеловала меня. Я ответил. На вкус ее поцелуй был как болотная вода, но все равно потрясающий. Как же хорошо было снова жить!
– Буду очень благодарен, если мне кто-нибудь объяснит, что за хрень сейчас случилась, – сказал Сэм.
– Я умер, – тихо произнес Ли. – Меня укусили в шею… – Он стащил перчатку, провел пальцами по горлу. – И моя душа покинула тело…
– Я тоже умерла, – добавила Холли. – Правда, не знаю как.
– Федерал прострелил тебе голову, – ответил я.
– Ублюдок тупой.
– Это вышло случайно, его как раз в этот момент жрали.
– Все равно…
– Мы все умерли. – Я медленно поднялся, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, что я видел, что сделал. – Я… Когда меня убили…
Я ткнул себя пальцем в грудь.
– В общем, там был Проклятый. Мы подрались за артефакт, я победил и загадал желание…
– Это ты сделал? – спросила пораженная Джули, погладив мою грязную щеку. – Но как?
– Не знаю. – Такие штуки были вообще не по моей части.
Предтеча молчал. Он медленно сел на пень, нахмурился, задумавшись.
– Что, вот так взял и загадал желание? Как Аладдин джинну? Оживил нас и прогнал тех тварей? – спросил Сэм.
– Вроде того.
– Херня, – сплюнул он. – Не может такого быть.
– Он нас не оживлял, – сказал Майло, все так же стоявший на коленях спиной к нам. – Мы никогда не умирали.
– Насчет тебя не знаю, Майло, а вот мне вынесли мозги на хрен, – возразила Холли.
Майло встал и обернулся к нам.
– Я не об этом. Да, мы умерли, но это все было стерто. Этого еще не случилось. Скоро случится… Случилось бы. Все откатилось, значит, этого никогда не было.
– Было же, – не сдавался Сэм. – Только что.
– Когда? – Майло поднял руку с часами.
– Ну… в будущем?
– Вот именно. Значит, не было.
Сэм задумался, склонив голову к плечу, огладил свои моржовые усы.
– Да и хрен с ним. Мне надо выпить.
К нам подошел Фрэнкс. Обалдевшие, будто контуженные, агенты тащились за ним. Мы наверняка выглядели не лучше. На орков никто даже внимания не обратил. Подумаешь, гуманоиды с клыками. После того, с чем мы тут дрались…
– Эй, ребята! – весело позвал Майло. – Дайте угадаю, вас всех тоже оранжевые демоны-насекомые поубивали?
– Ага, – отозвался Фрэнкс.
– О, отлично! Значит мы на одной волне.
Фрэнкс поднял ручищи, осмотрел их, убедившись, что они не сломаны и не оторваны. Сжал кулаки, хрустнув костяшками, медленно опустил.
– Я же говорил, что надо было обороняться, – наконец заговорил Предтеча.
Фрэнкс пожал плечами и взялся за рацию. Помехи, вызванные разрывом, исчезли, поэтому мы тут же услышали дрожащий голос Майерса.
– Что там происходит?! – закричал он.
Фрэнкс наморщил лоб, его прямолинейный мозг пытался как-то осмыслить ситуацию.
– Это была ловушка, – вмешался Предтеча. – Рэй Шэклфорд нас подставил. Мы попали в засаду демонов из другого измерения. Нас всех убили. Потом время пошло вспять. Очнулись живыми. Монстры исчезли. Запрашиваю немедленную эвакуацию… – Он помолчал. – Прием.
– В общем, да, – подытожил Фрэнкс.
– За вами вылетели. Что стало причиной временной аномалии?
Предтеча прищурился, глядя на меня, но секретов наших федералам выдавать не собирался.
– Неизвестно. Подозреваю, это как-то связано с артефактом Проклятого. Мы вернулись назад во времени, минут на пять.
– Знаю, – ответил Майерс. – Не только вы. Мы тоже почувствовали. Было 14:39. Теперь 14:34.
– Каков радиус воздействия?
– Минуту…
Рация замолчала.
Мы сгрудились под проливным дождем, радуясь, что рядом настоящие, живые люди. Кто-то был все еще в шоке, кто-то в ужасе, в экстазе, потрясен… Но в основном мы просто пялились в пустоту, пока наши мозги пытались осознать невозможное. При том, что все мы были охотниками на монстров и постоянно имели дело с необъяснимым.
Дрожа от холода, я обнял Джули и притянул ее к себе. Медленно текли минуты. Мы молча ждали Майерса.
– Прошу прощения, – наконец сказал он. – Мне велели включить новости.
– Каков радиус воздействия? – снова спросил Предтеча.
Рация заскрипела.
– М-м… судя по отчетам… вся планета.
– Что-что?
– Вся планета. Каждый на Земле это почувствовал.
Мы стояли в здоровенной штабной палатке Бюро, мокрые после душа. Кожа зудела в тех местах, с которых отодрали пиявок, болели синяки от кучи уколов – после болота нас обкололи всеми возможными антибиотиками. На плоских экранах вместо спутниковой съемки крутили теперь кабельные каналы.
– …продолжают поступать. Есть подтверждения, что в Индии, Австралии, Бангладеш и Финляндии тоже наблюдали этот феномен и…
– Протесты набирают обороты в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и других городах континентальных…
– Да, Дайан, уже через несколько минут президент обратится к народу в прямом эфире с Борта номер один…
– …покайтесь, грешники! Страшный суд на пороге! Каюсь, я изменял жене, я слизняк прелюбодейственный! Но это все Эйприл из прогноза погоды! Злобная шлюха! Стойте… вы не имеете права убирать меня из эфира! Черт тебя побери, Гарри! Покайся, безбожник хренов! Конец света грядет! Конец…
Похоже, у некоторых журналистов крыша на последнем гвозде держалась. Впрочем, мы были не лучше.
– Может быть, это все же не артефакт? – усомнился Майерс.
– Если это не артефакт, тогда я Элвис! – крикнул в ответ Предтеча.
– Но вдруг это совпадение?! – взмолился агент.
– Ну да, временная аномалия просто случайно возникла в тот момент, когда мы дрались с солдатами существа, стремящегося управлять временем. Майерс, кого ты лечишь?
– Да пойми ты, мне докладывать об этом президенту! Мне нужны доказательства, а не домыслы! Это самое крупное происшествие в истории!
– А давайте я с презом поговорю, – любезно предложил Сэм. – Он же техасец, он поймет.
Предтеча даже отвечать не стал.
– Майерс, твари из другого измерения не вылезали с самого девяносто пятого. Такое не каждый день случается. Очевидно, что эти события связаны.
– Было еще происшествие с Ванни Фуччи в Дотане, – напомнила Джули.
– Это отдельный случай, – возразил Предтеча.
– Я это понимаю, вы это понимаете. Но мне придется объясняться с людьми, которые ни черта не знают о монстрах. Они готовы были прибегнуть к «последнему аргументу», чтобы остановить Мачадо. А теперь что они решат? На всякий случай застеклить ядеркой весь штат?!
– Ну, так им на Юге голосов не набрать, – заметил Майло.
Я открыл было рот, чтобы объяснить им уже, что на самом деле произошло, но Джули пнула меня в лодыжку и отрицательно покачала головой.
На заднем плане продолжали бормотать новости.
– Генеральный секретарь ООН только что призвал в одностороннем порядке запретить путешествия во времени…
– …Говорю тебе, Кен, за всем этим стоят инопланетяне. Как я писал в своей книге «Серое вторжение», это всего лишь одна из фаз колонизации…
– …не вызвало паники в другом полушарии, так как бо`льшая часть людей проспала событие…
– …только что поступили сведения… подождите… о нападениях вампиров в Алабаме и Джорджии? Вампиров? Э… свидетели утверждают, что видели ходячих мертвецов? Что это за фигня?
Новости выключились, по экрану пошли помехи и сообщение о технических неполадках.
Майерс врезал по нему ботинком, из проводки полетели искры.
– Хватит! Выметайтесь! Идите, зачищайте свою территорию, только уберитесь уже с глаз моих! – заорал он. Заиграла Take Me Out to the Ballgame. Он побелел, замер, как олень в свете фар несущегося без тормозов грузовика, и медленно достал телефон. Послушал. Закатил глаза.
– Да, я подожду мистера президента… – Он прикрыл микрофон рукой. – Лейтенант, выведите этих гражданских!
Нацгвардейцы вытеснили нас из палатки наружу. Дождь, к счастью, прекратился, но небо было мрачное, блеклое. Предтеча, с облегчением выдохнув, закурил сигарету. Он предложил по одной и солдатам. Они не отказались.
– Мистер Предтеча… это оно? Это правда конец света? Демоны и все такое… – спросил один из них.
– Если очень постараемся, то нет, – ответил он, уходя. Мы поплелись за ним к вертолету. Кулак и Эдвард, по заветам демократии, как раз отжали топливо и готовились отправляться. Наше перемазанное в болотной грязи снаряжение уже лежало внутри.
Предтеча остановился возле вертушки, глубоко затянулся своей «раковой палочкой».
– Грузитесь, команда. Давайте отсюда убираться, денек был странный.
– У нас гости, – Холли кивнула на штабную палатку.
Фрэнкс, как всегда стоический и бесстрастный, подошел по мокрой траве, не сводя с нас тяжелого взгляда. Он был занят своими людьми и не успел даже переодеться – так и щеголял в грязном, наверняка полном пиявок бронике.
Он молча остановился. Мы ждали, пока этот вояка без эмоций подберет уже слова.
– Спасибо.
Он вдруг выпрямил спину, встав по стойке смирно, и отдал нам честь идеально четко, как на параде. Предтеча, Сэм и Ли автоматически ответили тем же. Остальные просто глазели как дурачки. Фрэнкс окинул каждого из нас ледяным взглядом, постоял немного с рукой у козырька, потом опустил ее, развернулся на каблуках и пошагал обратно к палатке.
– Это типа значит, что мы теперь друзья? – спросил я.
– Понятия не имею, – отозвалась Джули. – Но, по крайней мере, в этот раз он тебя бить не стал.
Остальные погрузились в вертолет, но меня Предтеча перехватил за локоть.
– Не так быстро. – Он поманил меня за собой. Джули бросила на нас озабоченный взгляд, но все-таки села в вертушку. Кулак завел двигатель. – Что происходит?
– Я не знаю.
– Не надо ничего от меня скрывать. Мы команда.
– Кто бы говорил.
Он пожал плечами.
– У меня ерунда, так, свои трудности. Законы физики менять я не умею, в отличие от тебя. Может, объяснишь, в чем дело?
– Эрл, мать твою! – взорвался я. – Я все тебе рассказал, что знал! Если б я понял, как все это разрулить, я бы тебе сказал! Если бы я понял, как его убить, я бы это сделал.
– Найти его можешь?
– Пока не получается. Старик не может мне помочь.
– А то твое видение? Про дорожный указатель.
– Ты про то, которое меня чуть не убило? Хочешь, чтобы я еще раз попробовал? – с недоверием спросил я. Конечно, я и сам думал, не провернуть ли такое еще раз, но тут был как раз тот случай, когда попытка – это пытка. Вот только времени у нас становилось все меньше.
– Если не сможем его найти, завтра все равно все помрем. Ты видел этих тварей, а теперь представь, что будет, если они расплодятся по всему миру. Сотни миллиардов демонов, оранжевые ублюдки куда ни кинь взгляд. А наверху жирные кальмары летают. И это будет только первая волна. Потом явятся большие ребята.
– Ты тоже их видел? – удивленно спросил я.
– Видел. Может, у меня нет магических сил или что там у тебя. – Он ткнул меня в лоб, но я так удивился, что даже не отреагировал. – Только я был на другой стороне. Там.
– В девяносто пятом… Ты прыгнул в разрыв, чтобы вытащить Рэя…
Он медленно кивнул. Конечно, воспоминания о чужом мире под кровавыми небесами навсегда остались в темных уголках его памяти выжженным клеймом. Хоть кто-то понимал, что на кону.
– Они на пороге, Эрл. Я не знаю, понимает ли Проклятый, кто ждет, чтобы он активировал эту шкатулку, эту… Мне страшно, – признался я.
– Мне тоже. А я, чтобы ты понимал, уверен был, что меня больше ничего в этой жизни не напугает. – Предтеча не врал, не пытался казаться круче, чем был. Он говорил правду: засунул страх куда подальше и полагался на звериное чутье и инстинкт самосохранения. До этого дня.
– Я сделаю все, чтобы его остановить.
– Тогда найди место силы. Найди его логово. Выбей из призрака, если понадобится, но выясни мне название места, имя… хоть что-нибудь, что угодно! Мы покажем этому клоуну, что с К.О.М. не шутят!
– Сделаю. – Я понятия не имел как, но знал, что это моя и только моя ответственность. Ну, еще, может, старого польского охотника, который лет пятьдесят как мертв.
– Все, валим отсюда. – Он двинулся к вертолету. – Я бы тебе пожелал сладких снова, но надеюсь, что сны у тебя будут ужасные. Что ты увидишь злобного урода и достанешь его адрес, потому что я хочу порвать его на тряпки лично.
Я забрался в кабину следом и сел рядом с Джули.
– Как ты? – Общаться в шуме двигателей было трудновато.
– Не очень. – Она потрепала меня по руке. – Стоило мне подумать, что отец был не таким уж злодеем, как он нас подставил. Послал на смерть. Поддался этой злобной суке… – Она сплюнула. – А ведь я ему верила.
– Его больше нет.
Если так подумать, неудивительно, что он нас предал. Этот человек готов был рискнуть всем, чтоб вернуть к жизни любимую женщину. Конечно, он легко соврал бы ради нее.
– По крайней мере, этот точно мертв. Федералы наверняка уже отрезали ему голову и сожгли тело.
– Скорее всего.
– Минус один. Еще одна осталась, – зло процедила она.
Я попытался сменить тему, чтобы не говорить о смертельной вендетте против ее родителей. В принципе, любая тема была легче, чем эта.
– Так что… технически это было наше первое свидание?
– Похоже на то. Может, в следующий раз просто поужинаем и сходим в кино? – Она рассмеялась, и напряжение спало.
– Да ладно, какая девушка откажется поползать по зловещему болоту, умереть и попутешествовать во времени? Потрясное же свидание!
– Странные у тебя были девушки.
– На самом деле их не то чтобы много было. Я в этом смысле невезучий.
– Почему?
– Они обычно думают, что я странный.
Это была правда. Немного странный, неловкий здоровяк, да еще и страшный. Такой себе из меня плейбой.
– Я тоже.
– Тоже думаешь, что я странный?
– Нет, просто люди то же самое всегда думают обо мне. Чокнутая девчонка, постоянно что-то несет про монстров, все время на стрельбище, делает бомбы или рубит что-то. Таскается с какими-то непонятными личностями. Параноидальная психичка, живет на военной базе… Ну, ты понимаешь. Это отношениям не помогает.
– Вот видишь. А по-моему идеально.
– Еще бы ты так не думал. – Она прислонилась к моему плечу.
Сидящая напротив Холли изобразила, что ее тошнит. Мы с Джули синхронно показали ей средний палец. Она подмигнула нам и отвернулась доставать Троя.
– Не хочу вас прерывать, голубки, – сказал Предтеча по рации, – но у нас еще дела. Джули, свяжись с остальными отрядами, выясни, как у них дела. Оуэн свою задачу знает.
– Мне надо поспать, – объяснил я.
– Знаю, тяжелый был день.
– Нет, не в этом смысле. Мне надо связаться со Стариком, я обязан найти Проклятого до следующей ночи.
– Ты снова попробуешь взглянуть через его глаза?
– Не знаю. Но что-нибудь придумать надо.
Джули отвернулась к окну, вздохнула, слегка вздрогнув.
– Будь осторожен.
– Буду.
– Возвращайся ко мне. Я не могу потерять еще одного близкого человека.
– Вернусь, обещаю.
– Малшик! – воскликнул Старик. – Много случилось! Што ты сделал?
– Включил артефакт, наверное… – ответил я.
– Все как я боялся. Ужасно, очень ужасно! – Он похромал ко мне, опираясь на трость.
– Эй, мы все еще живы, это лучше, чем наоборот.
– Нет. Не лутше. Только не для тебя.
– Эй, я шипом в аорту получил!
– Лутше мертвый, а не проклятый инструмент древнего зла!
– Ничей я не инструмент, – сердито буркнул я. Надоело, что все меня за дурака считают. – Я сделал все, что мог.
– Нет, малшик. Теперь много хуже, чем тогда. – Он схватил меня за плечо жесткими пальцами. – Пошли, быстрее. Одно последнее воспоминание показать.
Я остановил его.
– Нет, Мордехай. У меня нет времени этим заниматься. Просто скажи мне прямо, где он и как его убить.
– Ты не готов для таких вещей. – Он взглянул на меня неожиданно печально. – Малшик, если сделаешь, ты будеш мертвый. Не просто мертвый. Может, хуже, много хуже. Проклятый, как он.
– Эй, но я же не злой!
– Нет. Удивлен даже, что такой добрый. – Он ткнул меня в грудь концом трости. – Хорош, но иногда глупый. Храбрый, но гордец. Слишком гордый для своего блага. Если не быть осторожно, гордыня тебе убить и взорвать мир. Думаешь, что ты можешь все решить, но нет терпения утшится. Хотшеш спешить, делать все сразу. – Он выпятил грудь, изображая плохую пародию на меня. – Я Малшик. Щас-щас-щас. Быстрей-быстрый. Я все могу! Утшится не надо!
– Чтобы меня изобразить, тебе еще второй такой же дед нужен, карлан ты старый, – сказал я ему. – И разговариваю я вообще не так.
– Пф! Ты хороший малшик. Но нельзя волноваться болше о том, кто ты. Ты охотник на монстров. Твой отец сделать тебя воином. Не… как вы там говорите… не притворяйся тот, кто ты не есть. Не время сомневаться. Нет время быть «нормальным», – последнее слово он прямо выплюнул.
– Ты об этом знаешь?
– Я жить в твоей голове. Што? Думаешь, я не обращать внимания? Теперь я просить у тебя одна вещь. Только одна. Сделай это для меня – обещаю, прежде чем время выйти, я покажу тебе еще одно видение. Что ты терять? Твой мозг, наверное, взорваться, так тебе и надо. Но мир все равно кончаться, так что…
– Ладно, это честно. Что ты хочешь?
Он стукнул меня тростью по голове. Сильно.
– Замолчи свой большой рот и будь внимательно! – рявкнул он. – Последние воспоминания, когда Проклятый еще был человеком.
Он возложил руки мне на макушку.
– Мы уходить быстро, прежде чем он измениться. Будешь в его голове в тот миг – умрешь.
Я потер шишку на голове. Никакого уважения!
– Ладно, поехали.
В воспоминаниях Мачадо…
Была только грязь. Коричневая грязь.
Я очнулся, лежа лицом вниз у подножия пирамиды. Наверное, я прокатился по всем ступеням, потому что доспехи мои были искорежены. Дождь прекратился, солнце немилосердно жгло сквозь ветви деревьев. Я кое-как поднялся, тяжело дыша, и мои раны, покрывшиеся было коркой, вновь закровоточили.
Мой артефакт.
Я вновь пополз по ступенькам, подтягиваясь на руках, отталкиваясь коленями. Я был так слаб, а пирамида так высока… но ничего иного не оставалось – только карабкаться выше, задыхаясь, цепляясь за каждый выступ.
Несколько раз я терял сознание, но, придя в себя, обнаруживал, что в забытье смог подняться выше, хоть и не помнил об этом. Солнце палило мою кожу, жажда усиливалась, бред грозил захватить мой разум. Я полз мимо тел своих солдат, так храбро сражавшихся с каменными стражами, и проклинал предательство. Проклинал капитана Тралла.
Наконец, на вершине, я пинками разогнал огромных пирующих сарычей. Моя секира торчала, воткнутая в пустую кольчугу капитана. Тела не было.
Артефакт исчез.
Я запрокинул голову и закричал в небо, проклиная все и вся, обещая отомстить им всем! Выдернув секиру и потрясая ею, я поклялся вернуть принадлежащее мне!
Тело Коринии лежало в луже лицом вниз. Стервятники пировали, разрывая ее плоть и выедая внутренности. На дорогих одеждах запеклась кровь. Завидев меня, сарычи неохотно перелетели чуть в сторону.
Она была ключом к силе.
Я должен был ее вернуть.
Две недели пути до города, тяжелого пути через джунгли… Разумеется, я не мог нести ее в одиночку, израненный и без провизии. Поэтому, встав на колени, я осторожно отделил плоть моей жрицы от костей, изломал все сочленения и, завернув разобранный скелет в солдатский плащ, крепко связал получившийся сверток ремнем. Закинув свою ношу на спину, я похромал с пирамиды в сторону города. Хоть кто-то из оставшихся темных жрецов должен был знать, что делать. Если я верну свою наложницу, она вновь воссоединит меня с артефактом! Ничто меня не остановит!
Дни шли за днями.
Горячка моя лишь усиливалась.
Я полз вперед, я пожирал жуков и мелких лесных зверей сырыми. Жар терзал меня, выжигал изнутри, убивал. Спать я перестал, даже во тьме упорно стремясь к цели, а странные твари и духи наблюдали за мной из джунглей, нашептывали мне двигаться дальше, навстречу судьбе.
Я не бросил доспех, я не бросил секиру – они были символами моей власти. О нет, я не собирался отказываться от того, что принадлежит мне по праву, оставлять свою гордость ржаветь под бесконечным дождем в ненавистных джунглях на потеху врагам!
Понял я, что подхожу к городу, когда увидел на горизонте столбы черного дыма и стаи кружащих стервятников.
Моя столица стала городом мертвых.
С тех пор как мой отряд ушел в джунгли, прошел месяц.
Тела я обнаруживал по большей части в домах, на циновках. Трупы обсыпаны были ужасными пустулами – горячка забрала всех.
Я шел по опустевшим улицам. Яркие певчие птицы умерли от голода в клетках. Единственными живыми существами были падальщики, наблюдавшие за мной из дверных проемов, будто новые хозяева. Впрочем, так оно в каком-то смысле и было.
Псы, пришедшие с моим людьми, одичали, скитаясь по пустым улицам, растолстели от доступного мяса.
Занимавшиеся пожары некому было тушить, плотный дым стелился по воздуху, пепел падал с небес, мешал дышать. Не знаю, выжил ли хоть кто-то, но даже если и так, выжившие наверняка покинули это проклятое место.
Я дошел до святилища. Жрица однажды провела меня в пещеру под ним, в самые недра земли, где обитали странные создания и даже стены были из живой плоти. Там она показала мне древний обелиск и его пророчество, там ждали меня ответы!
Раны мои загноились, зеленый гной сочился из них, капая на камни мостовой. От меня воняло так же, как от трупов в домах. Жар пожирал мое тело, но я весь дрожал от холода. Не помню, ни как дошел до святилища, ни как спустился в пещеру. Не знаю, сколько времени блуждал по бесконечным лестницам и туннелям.
Очнулся я ползущим во тьме, без фонаря, словно жалкая лесная тварь. Мокрые кости Коринии гремели в узле, притороченном к моей спине. За собой я тащил секиру, оставляя борозду в мягком живом полу. Смерть была так близка, что двигался я на одной лишь силе воли. Странные существа пробегали по моему телу, скользили по моим рукам, а я все полз, не разбирая дороги, лишь чувствуя, что обелиск впереди. Ветер, проносившийся над головой, то и дело менял направление, словно сама пещера дышала. Он вонял гнилой рыбой, но за вонью разложения, исходившей от моего собственного тела, я едва его чувствовал.
И наконец мой трудный путь завершился.
Черный обелиск был там, тонкий, как стрела, уходящий во тьму наверху. Древнее пророчество тускло светилось на нем.
Непослушными, опухшими пальцами я, после долгих усилий, кое-как извлек останки жрицы, вывалил их на пол, туда, где взял ее в тот день, скрепляя наш союз.
– Древние… я пришел… – прохрипел я пересохшим ртом, не желающим издавать звуков. – Верните же… вашу жрицу Кориниу к жизни, я требую!
Ничего не случилось.
Я лежал на полу, тяжело дыша, но заставил себя выпрямиться, встал на подкашивающихся ногах… и повалился на обелиск, чудом успев вцепиться в него.
– Древние. Я тот, о ком вы пророчествовали… – Письмена светились прямо передо мной, все еще на латыни. Я снова перечитал их. Ошибки не было, здесь говорилось обо мне.
– Я сделал то, что вы требовали. Я исполнил свою часть договора! Верните ее. Верните мне мою силу.
Ничего. Пещера лишь мерно дышала в ответ, каждый вдох и выдох приносил гнилостную вонь океана. Гнев охватил меня, да такой, что я нашел силы оттолкнуться от обелиска и, шатаясь, встал во весь рост, подтянул к себе топор.
– Она моя! Отдайте мне мою силу!
Все то же дыхание.
– Тогда будьте вы прокляты! – Я сумел поднять секиру и, размахнувшись, всадил ее в узкий обелиск. Полетела обсидиановая крошка. – Будьте прокляты!
Я ударил снова. Ярость давала мне силу, линии пророчества начали исчезать, мигнув напоследок.
– Вы мне не нужны!
Кусочки обелиска, отлетая, вонзались в мою кожу.
– Я человек из пророчества!
Камень хрустнул, начал крениться. Строчки продолжали исчезать.
– Эта сила моя!
Последний удар раскрошил сердцевину обелиска.
– Я проклинаю вас, Древние!
Я плюнул на их пророчество, и каменный столп рухнул, его вершина повисела немного, но, отвалившись от невидимого потолка, упала тоже, брызнув осколками, будто стекло. Я остался в абсолютной темноте один, на последнем издыхании. Зная, что умираю.
Надо идти, малшик. Быстрее.
Пещера содрогнулась. Наконец-то я привлек внимание Древних. Силуэты начали появляться вокруг меня, слетая откуда-то сверху. Я различал их во тьме – они были чернее теней.
Идем. Нужно уходить из его разум.
Что происходит?
Он их… как вы говорить… он их задолбал.
Тысячи горящих глаз открылись на стенах пещеры, гигантские щупальца обвились вокруг меня, присосались, разрывая мою гниющую плоть, поднимая меня все выше и выше к распахнутой склизкой пасти Древнего. Я закричал, но кислота заполнила мой рот, пролилась в горло, обжигая, разрывая…
Тьма…
Боль…
И снова я стал собой. Оуэном Заставой Питтом.
Слава богу.
Старик тянул меня обратно, к свету, подальше от этого безумия, воспоминание таяло, но я успел увидеть со стороны, как Мачадо превращают в Проклятого, как сдирают с него человеческое тело, заменяя его субстанцией древних тварей, как терзают его разум, размалывают, ощупывают…
Пытка длилась сотню лет. Ни одно смертное существо не смогло бы такого выдержать.
Наконец Древний решил, что наказал его достаточно, а может, ему просто стало скучно. Он бросил черный ком обратно, и тот влажно шлепнулся на пол.
Его разум каким-то чудом выдержал ужасную пытку – так много в нем было ненависти и жажды власти. Они стали его якорем, держали так крепко, что даже древнее чудище не смогло его поглотить. Черный ком уполз во тьму, набираться сил.
Планировать свое возвращение.
В польской деревне было тихо. Я прошел по снегу мимо разрушенных домов и магазинов, ища церковь, которая зимой сорок четвертого стала местом силы. Шел я босиком, но острые камушки, битое стекло и гильзы не причиняли мне боли.
– Мордехай! – крикнул я. – Надо поговорить!
На ступеньках церкви никого не было. Я забежал внутрь.
– Бирейка! – заорал я, приставив руки ко рту рупором, но Старик не отзывался.
Я в сердцах пнул расколотый алтарь. Нашел время прятаться!
– Где ты?!
– Приветствую, – раздался у меня за спиной голос.
Я обернулся и увидел незнакомого человека, идущего между рядами скамеек. Он был невысокий, одетый в старинную кирасу и скругленный шлем с плюмажем. На груди у него нарисован был желто-коричневый семейный герб. Черная, уложенная чем-то эспаньолка торчала над гербом.
Глазки у пришельца были маленькие, темные, глубоко посаженные на загорелом, обветренном, как дубленая кожа, лице. Над ними нависали кустистые брови.
– Твой друг скоро явится.
Он лениво тащил за собой секиру, оставляя в пепле и снегу на полу глубокую борозду.
И тут я понял, что он говорит на старом португальском. На языке из воспоминаний Мачадо.
Плохо. Очень плохо.
– Повелитель Мачадо… – сказал я, сглотнув ком в горле.
– Нас так и не представили друг другу. Ты ворвался в мои драгоценные воспоминания, как тать. Ты замутил источник моей силы, попытался забрать то, что принадлежит мне. Разрушил мои планы, украл честь, оказанную мне Древними. А я даже не знаю, кто ты такой. – Он остановился в нескольких шагах от меня. Мирок, созданный Стариком, затрясся, не выдерживая его вторжения, пейзаж вокруг потек, как смазавшаяся краска.
– Что ты такое? – прошипел Мачадо.
Я собрал всю свою храбрость для ответа.
– Я тот, кто убьет тебя раз и навсегда.
Конкистадор запрокинул голову и расхохотался – я уже слышал этот злобный смех в его воспоминаниях.
– Как наивно! Я не могу умереть. Я вечен. Создания куда более могущественные пытались отнять мою жизнь. Но я отказываюсь умирать.
– Это мы посмотрим.
Он медленно поднял секиру, взвесил в руках, проверяя баланс, осмотрел клинок, осторожно скользнув пальцем по лезвию.
– Мои жертвы исчисляются тысячами. Я могу убить твое тело прямо сейчас, пока ты спишь. Могу захватить твой дух и привязать к артефакту, как твоего наставника. Не груби мне. Слишком велик соблазн вырвать твое сердце из груди.
– Ну, вырви, попробуй.
Он не шевельнулся, так и стоял, чуть улыбаясь, будто мой гонор его повеселил.
– Что, так и будешь стоять? Или подеремся? – спросил я, готовясь к бою. Как драться с бессмертным существом в собственном сне? Я понятия не имел, но чувствовал, что сейчас выясню.
– Нет уж, – ответил он. – Здесь ты в безопасности. Я лишь тень, предупреждение. Вестник, пришедший с миром. Пришел предложить тебе союз.
– Пошел ты на…
– Тебе еще многому нужно научиться, мой юный друг. – Он вонзил шип секиры глубоко в пол, оперся на древко. – Завтра я завладею миром, это предопределено. Те, кто встанет со мной плечом к плечу, будут награждены. Ты получишь все, чего желаешь: власть, могущество… ту дочь вампирши. Вы соединитесь навечно… Взамен ты лишь должен служить мне. Я обладаю властью дать тебе все, чего душа пожелает. Моей армии нужны капитаны, могучие воины вроде тебя. Подумай, какой чести ты удостоишься.
– Очень соблазнительно, – отозвался я. – Но давай я просто найду тебя и суну этот топор тебе в задницу?
– Восставшие против меня будут повержены. Я буду убивать тебя на протяжении эонов. Кожу твою надену как плащ, кости размелю в порошок, выпью твою кровь, навечно прикую душу к артефакту. Ты станешь моим трофеем.
Черты его лица начали меняться, становиться темными и размытыми, будто их заволакивало дымом. Он начал расти, расширяться, через рвущуюся по шву одежду и трещащий доспех прорывалась блестящая черная субстанция. Секира упала на пол – не осталось плоти, способной ее держать.
– Я заберу всех, кого ты хоть однажды любил. Я переманю их на свою сторону или поглощу их души. Они будут страдать вместе с тобой, и, чувствуя, как горит их плоть, как отслаивается кожа, они будут помнить, чей выбор причинил им страдания. Они будут знать, что это ты в своей глупости обрек их на эту боль. Они вечно будут проклинать твое имя!
Его голос тоже изменился, словно он теперь говорил из-под воды. Плоть сползла с его лица, обнажив череп, черные щупальца поползли из-под шлема, изо рта, покрыли кость, словно маска.
– Я заберу твою семью: твоего отца, твою мать, твоих нерожденных детей. Они познают мой вечный гнев. И вампирскую дочку, твою возлюбленную, я заберу тоже. Сотворю с ней такое, чего твой жалкий разум даже не может осознать. А сломав ее, отдам матери, чтобы и эта девчонка присоединилась к моим легионам.
Превращение закончилось. Повелитель Мачадо нависал надо мной – скелет, закутанный в склизкую массу беспокойных щупалец, воплощение чистейшей, чернейшей ненависти. Доспех остался на нем, но теперь выглядел ржавым, перепачканным грязью и слизью. Щупальца мокро шлепали по деревянному полу, черная жижа разъедала доски и землю под ними. Из-под шлема меня буравили горящие глаза.
– Выбирай. Сейчас же. Выбери свою судьбу – служить мне или испытывать вечную боль!
Дикий страх сжал когтистой лапой мое сердце. Я встал на колени перед этой сплошной стеной зла, и хохот Проклятого, наслаждающегося своей властью и силой, эхом разнесся по разрушенной цели.
– Не буду я выбирать!
Пульсирующая масса, бывшая у Проклятого вместо головы, слегка склонилась к плечу, как если бы он удивился. Я сжал отполированное древко древней секиры и, размахнувшись, всадил массивный клинок в черную дрянь, рассекая тьму.
Проклятый взревел и ударил.