По пути из заповедника Пит буквально сиял.

– Ник сказал, что попросит Эмми устроить девочкам встречу, чтобы они наигрались вдоволь, – сказал он, явно надеясь на то, что день рождения и все неприятные воспоминания о нем скоро забудутся. Он потрогал щетину на подбородке и усмехнулся: – Знаешь, а может, я и впрямь отпущу бороду.

Дома Пит с энтузиазмом заявил, что сам займется ужином.

– Нужно брокколи приготовить, – сказала я. – Стелле надо как можно скорее поесть.

– Нет-нет, – перебил он, шутливо пригрозив мне пальцем. – Шарлотта, дай другим о тебе позаботиться. Иди отдохни.

– Спасибо, дорогой, – ответила я.

Ник, изображавший монстра на детской площадке, наверняка считал, что его отцовские обязанности этим исчерпываются. Он постоянно репостил записи активистов движения за права мужчин. Сомневаюсь, что он вообще хоть раз в своей жизни готовил или мыл посуду, – и уж точно никогда не брал на себя и то и другое разом. Мне с Питом повезло – он на помощь не скупился, когда был дома.

Я растянулась на диване в гостиной. Стелла сидела за журнальным столиком и что-то писала в блокноте с забавным названием «Планы по захвату мира» – его подарила Дайан, мать Пита.

– Что ты там пишешь, солнышко? – спросила я.

– Это секрет, – ответила она, не поднимая головы.

Мне стало не по себе. Секрет? Неужели там то, что мне бы не понравилось? А может, она просто записывает мысли о нас с Питом. В этот момент муж объявил, что буррито готовы и можно идти ужинать.

Стелла сказала, что не голодна, и Пит, не колеблясь, отпустил ее в комнату. У меня не было сил возражать.

– Мне кажется, если мы дадим Стелле чуть больше свободы, ей будет проще общаться с людьми, – сказал Пит, пока я ковыряла буррито.

– В смысле?

– Взять хотя бы сегодняшний день. Ты ушла в уборную, потому что тебе стало плохо. Я болтал с Ником, а девочки остались сами по себе. И отлично поиграли вместе.

Буррито пахло на удивление неаппетитно – кошачьим кормом, – и я оставила попытки съесть хоть кусочек.

– Несколько дней назад ты хотел вести Стеллу к врачу, и вот прошел всего один удачный день – и ты уже говоришь, что ей просто нужно больше свободы!

Пит обеспокоенно посмотрел на меня.

– Заметь, я не критикую твои методы воспитания.

На пороге кухни появилась Стелла.

– Мамочка, можно мне в ванну?

– Но ты же купалась вчера, – удивленно напомнила я. Из-за Стеллиной нелюбви к горячей воде у нас не сложилось традиции ежедневных купаний.

Пит бросил на меня красноречивый взгляд, словно говоря: «Пора дать ей свободу».

– Я помою посуду, а ты набери ей ванну, – предложил он.

Зайдя в ванную, я закрыла дверь и включила горячую воду. Когда мы только переехали сюда, горячая вода очень быстро заканчивалась, так что приходилось наливать ее первой. Бойлер мы давно поменяли, но привычка осталась. Закрыв за собой дверь, я отправилась было в спальню Стеллы за пижамой, но вспомнила, что чистое белье все еще лежит на нашей кровати – мы так и не разобрали его после стирки.

Вернувшись, я заметила, что дверь в ванную приоткрыта. Должно быть, Пит заглянул проверить, как там дела. Может, даже решил, что теперь-то Стелла без труда выдержит шум воды. Я переступила порог и изумленно застыла. Стелла уже лежала в ванне, а из крана по-прежнему лилась вода. Вокруг клубился пар. Я ахнула, торопливо закрыла кран и опустилась на колени рядом с дочкой.

– Малышка, тебе не горячо?

Стелла, казалось, не слышала меня. Она полностью погрузилась в воду, и лишь ее лицо осталось на поверхности. Я проверила температуру рукой – вода оказалась горячей, но не обжигающей. Так что переживать не стоило.

– Приятный ванна, – мечтательно пробормотала Стелла.

– Что? – Обычно Стелла говорила полными предложениями. И я никогда не слышала, чтобы она неверно согласовывала прилагательное с существительным. Я потянула ее за руку, чтобы она села. – Что ты сказала?

Стелла медленно приподнялась. С ее волос закапала вода.

– Приятная ванна. Спасибо, что сделала ее. – Она задумчиво разглядывала свое отражение в кране, пока я намыливала ей голову. Даже дала мне смыть шампунь без привычных капризов. Может, Пит прав и ей действительно лучше, когда родители не нависают над ней. И все же что-то внутри меня болезненно сжалось, когда я вспомнила его слова: «Вы с ней слишком близки».

Когда я вернулась на кухню, посуда уже сияла чистотой, как и столешница, а Пит снимал решетки с плиты, чтобы вычистить грязь под ними.

– Спасибо за помощь, – сказала я. – Ты знал, что Стелла ведет тайный дневник? Она прям как Шпионка Гарриет.

– Кто-кто? – переспросил Пит.

– Героиня детской книжки, которая вела дневник обо всех вокруг. Тебе не интересно узнать, о чем пишет Стелла? Меня так и тянет заглянуть.

– Ни за что! – сказал Пит. – Даже если бы она оставила дневник на виду, я не стал бы его читать. Надеюсь, и ты тоже?

– Я пошутила! Конечно, нет.

Он кивнул.

– Кстати, а ту отметину стереть не получилось?

Я застыла, заметив, что на стене снова появился крест. На этот раз он, похоже, был нарисован фломастером. И если раньше он располагался на уровне носа Стеллы, то теперь был вровень с моим лицом.

– Надо поговорить с ней об этом, – сказал Пит.

– Она знает, что стены не для рисования, – проговорила я, подошла к раковине и выдавила моющее средство на губку. Пит мягко отобрал ее у меня.

– Пусть сама ототрет, – сказал он. – Она должна научиться сама решать проблемы и понять, что у каждого действия есть последствия.

Я не нашлась, что ему возразить, хотя меня пугала мысль, что крест останется на стене на всю ночь. Как это ни глупо, мне казалось, что он непременно поднимется выше, если я не буду его караулить до самого утра.

В этот момент у Пита зазвонил телефон.

– Нейтан, – застонал он. – Дружище, ты хоть что-нибудь знаешь о семейной жизни?

Пит сбросил вызов, но телефон тут же зазвонил снова.

– Ответь, – сказала я. – Ничего страшного. Мы ведь весь день провели вместе.

Я вдруг вспомнила, что в моей сумочке до сих пор лежит обед Стеллы, от которого она отказалась. Он уже примялся и выглядел совсем неаппетитно, и я подумывала выбросить его в компост, но что-то заставило меня подняться наверх, к дочери. Я постучала к ней в дверь.

– Стелла? Я тебе тут у двери перекус оставлю, – сказала я, а потом еще постояла немного, раздумывая, не занести ли еду в комнату, но вспомнила слова Пита: «Она поест, когда проголодается».

Вернувшись в гостиную, я достала раскраску «50 картинок для снятия стресса» и принялась раскрашивать сову, сидящую на ветке. Ее перья были покрыты причудливой сетью узоров. Моя мать считала, что такие занятия отупляют, но на следующий день после ее смерти, когда я зашла в книжный магазин WHSmith, мне вдруг до боли захотелось взять с полки первую попавшуюся раскраску, и с тех пор я ни разу не пожалела об этом.

Пит вернулся в комнату и сел рядом со мной на диван. Было видно, что он взволнован и очень хочет поделиться новостями.

– Нейтан договорился о встрече в Атланте с Home Depot![7]

Я обняла его.

– Как здорово, дорогой!

Нейтан уже несколько месяцев пытался добиться этих переговоров в надежде на то, что Home Depot станет первым крупным ритейлером для Mycoship.

– Но есть одна загвоздка: нам нужно быть там в понедельник, поэтому придется уехать прямо сейчас, чтобы успеть на ночной рейс.

– Прямо сейчас? – У меня замерло сердце. Значит, я останусь одна с дочкой на все выходные, без малейшего шанса отдохнуть. И если мне вдруг станет плохо, помощи ждать будет не от кого. – Если у вас встреча в понедельник, почему нельзя вылететь в воскресенье вечером?

– Прости, родная. Я и сам не в восторге от того, что оставляю тебя в таком состоянии, но нам нужно будет завтра еще доработать презентацию.

Я хотела попросить его остаться, но понимала, как важна эта встреча. Если крупные розничные сети начнут использовать биоразлагаемую упаковку, это станет огромной победой для Mycoship и настоящим спасением для океанов, задыхающихся от одноразового пластика. Пит до сих пор вспоминал тот день, когда, катаясь на серфе, наткнулся на мертвого детеныша выдры: его задушило пластмассовое кольцо – такими обычно скрепляют жестяные банки с напитками, когда продают их оптом.

Пока Пит собирал вещи и вызывал Uber, я заглянула к Стелле. Коробка с едой исчезла, а дверь в ее комнату была приоткрыта. Изнутри доносилось тихое чавканье. Я заглянула в щель. Стелла сидела на кровати и с аппетитом уплетала жареную картошку и холодный вегетарианский бургер.

Она была так увлечена едой, что заметила меня не сразу. Но когда наши взгляды встретились, мне вдруг показалось, что она меня не узнала. Стелла уставилась на меня с подозрением, прижимая промасленную коробку к груди, будто я хотела ее отобрать. Я тихо отступила. Стелла ела так быстро, что кусочки еды падали на постельное белье. Мне вспомнилось, как Ирина назвала ее «волчонком».