Я выставила на двор жестяную ванну. Разогрела на плите кастрюлю воды и вынесла из дому. Пар, попав на траву, замерз. Линос залезла первой. Окунула руки в воду с куском мыла. Я увидела, как на поверхность всплыла рыбья чешуя.

– Ты не вымыла руки, – сказала я.

– Я вымыла…

– Вся вода в чешуе.

Я вытянула ее руки из воды, потом принялась шарить по дну ванны в поисках щеточки для ногтей. Я подержала ее руки над бортиком ванны и щеточкой счистила с рук на землю чешую – опаловые блестки. Она закричала, что ей холодно.

Я подняла ее руки ко рту и подышала на них что было духу. Они пахли так же, как мамины. Я терпеть не могла этот запах. Мне захотелось высосать этот запах с ее рук и выплюнуть обратно в море.

~

Потом мы грелись и сушили влажные волосы в доме, перед очагом. Отец сидел в воде снаружи, и мне было слышно, как двигается его туловище и вода выплескивается через край. Я рассказала Линос о своей работе с англичанами.

– Эта англичанка, – сказала Линос, – какая-то странная.

– Не такая уж и странная. Просто ты не привыкла к таким людям.

– К каким людям?

– Которые не фермеры и не рыбаки.

Пока я вышивала, она держала для меня пряжу. Я пока не знала, что это будет. Я вышила овечек на холме и людей и приступила к пиршеству черных ворон.

– О чем она тебя просила?

– О помощи. Они пишут книгу.

– Книгу?

– Про остров. Они с большой земли. Очень издалека, из Оксфорда. Они работают в университете. Джоана говорит, что мы ее очень интересуем. Преподобный Джонс рассказал ей про мой английский.

– Я знаю. Я там была…

– Они хотят поговорить с людьми, но не понимают валлийского. Джоана знает немного по-валлийски, но говорит, что он для нее сложный. Джоана очень своеобразная.

– Что она хочет узнать про остров?

– Думаю, все.

Пальцы двигались машинально, без моего участия. Я завязала узлом черную пряжу и начала с зеленой, чтобы получились островки зелени на дюнах.

– Сделай из этой скелет, – посоветовала Линос, показывая на одну из моих ворон, которая как бы лежала на земле.

– Передай мне белую нитку, – попросила я, желая загладить вину после случая с ракушками.

– Манод, – сказала она.

На черном фоне возникла одна белая кость.

– На тебе растут волоски? В срамных местах?

Я приступила к позвоночнику и двум ребрам. Вышивать прямую линию просто.

– Да, Линос. Они есть у всех женщин.

– Кадок вечно просит, чтобы я ему их показала.

Мне вспомнился Кадок – угловатый мальчишка с фермы, один из шестерых сыновей.

– Ничего ему не показывай.

Я дала ей поуютнее прильнуть ко мне, пока вышивала. Повторно пройтись по скелету не понадобилось: белая нить хорошо выделялась на черном. Я вытянула руку с пяльцами, чтобы увидеть всю картинку. Можно было подумать, вороны собрались вокруг своей околевшей товарки. То ли тризна, то ли празднество.

~

После того как Линос легла спать, я пощупала себя под юбкой. Приподняла ее, нашла ту самую складку и насладилась ею. Я пыталась думать о Ллеу, о проведенном вместе времени, но все, о чем я могла думать, была Джоана, ее руки, порозовевшие от холода, то, как она терла пальцами слезящиеся глаза, от чего они излучали серебряный блеск.