•

Когда самолет приземлился на одну из взлетно-посадочных полос Хитроу, Эд выпрямился в кресле, отпустил мою руку, а затем вернулся на свое место. Я снова осталась одна. Заглянула в сумку и убедилась, что паспорт и деньги на месте. Хотелось поскорее выйти из самолета и двинуться дальше.

Когда стюардесса – или бортпроводница, если угодно – открыла дверь самолета, я увидела верх черного шлема одного из «бобби»[11], ожидавших меня, чтобы провести через терминал. Я поднялась, достала пальто из багажного отсека и взяла сумку. Эд тоже встал, а затем наклонился ко мне и прошептал на ухо, что мы должны поужинать вместе. Я согласилась. Времени у меня было мало, и я оставила выбор ресторана на его усмотрение.

Стюардесса сдержанно улыбнулась и посмотрела на меня с долей странного восхищения, наверняка решив, что Эд за мной ухаживает. Не обращая на нее внимания, я вышла из самолета. И вот уже меня – представительницу одной из самых одиозных семей Европы – встречает у трапа лондонская полиция: «Добрый день, мэм. Добро пожаловать в Лондон. Надеемся, перелет был приятным. Сюда, пожалуйста». Как вежливо. Как по-английски.

Меня провели по длинным коридорам аэропорта Хитроу, мимо паспортного контроля, где мы обошли стороной все очереди, а затем – через зал с багажными лентами. Мы вышли на парковку, где уже ждала машина, готовая отвезти меня в отель. Воздух был прохладным и свежим; судя по всему, недавно прошел дождь, и на машинах поблескивали капли воды. Дорога до центра Лондона заняла почти два часа.

Отель был одной из жемчужин Челси, тайну которой тщательно оберегали. Тихое убежище в таунхаусе, всего в нескольких минутах от Слоун-сквер. Стоило переступить порог, и тебя захватывал водоворот узоров и красок, с мягкой мебелью всех цветов радуги. Я заселилась и сразу вышла в ближайшую аптеку за предметами первой необходимости, все время обдумывая, как привести в действие свой план.