Винни тихо и покорно стояла рядом, щеки ее горели в тех местах, где я терла их влажной салфеткой в маленькой ванной. Мы помылись, как могли, оставив перепачканную одежду и покрытые пятнами и полосами сажи полотенца, свалив их в ванну. Я надела единственные захваченные мной брюки и голубой свитер, на Винни было шерстяное платье и колготки.
– Мы едем в деревню, – успокаивала я ее. – Это настоящее приключение, и все будет замечательно.
Мой голос сочился ложной бравадой, и я это чувствовала. Спустившись по лестнице, мы нашли Чарли и Мойру на кухне.
На серванте горела лампа, разгоняя мглу. Была середина дня, не позднее двенадцати, но казалось, что на улице уже сумерки и вот-вот наступит ночь. Мойра хлопотала на теплой, отделанной дубом кухне, заворачивая в пергаментную бумагу сандвичи и сыр. В своем черном платье с белым фартуком она выглядела так, будто сошла со страниц романа Джейн Остин.
На Чарли были твидовые брюки и толстый серый свитер, лицо чисто выбрито, с волос падали на паркет капли воды. Мы с Винни мыть голову не стали: я опасалась, что выйти на улицу с мокрыми волосами означает подвергнуть еще большему риску ее легкие.
В углу кухни гудел радиоприемник:
«Скотленд-Ярд настоятельно рекомендует не покидать дома без крайней необходимости… Движение затруднено… Из-за тумана и оледенения на дорогах много брошенных машин… С неба падают птицы…»
– Выключите его, – обратился Чарли к Мойре. – Пожалуйста.
Служанка бросилась к приемнику и, растерявшись от волнения, вместо того, чтобы убавить звук, вывернула громкость на полную.
«Крушение поезда…»
Мы вздрогнули. Винни заткнула уши руками, а Мойра крутанула ручку в обратном направлении, и мы погрузились в тишину, такую же ошеломительную, как недавние новости. Затем она передала Чарли корзину:
– Я тут собрала продукты для вас и для леди.
– И для вас. Вы едете с нами. – Он повернулся ко мне. – Я уже погрузил свои вещи в машину и сообщил маме, что мы едем. Все готовы?
– Да. – Я указала на нашу сумку.
Он взял со стола коричневую бутылочку и серебряную ложку.
– Отлично. Давайте дадим Винни дозу «Ликвифуры», она ее поддержит. Доктор Мэйком советовал принять лекарство перед выездом из города.
Чарли налил в ложечку вязкую жидкость и протянул Винни. Та посмотрела на меня, я кивнула. Дочка зажмурилась, проглотила и вздрогнула.
– Гадость.
По кухне поплыла вонь: нотки чеснока, смешанные с запахом оставленных под дождем гнилых носков.
Чарли поднял наш саквояж.
– Я возьму его. – Потом он наклонился, взял ранец и протянул мне. – А это вам.
Я сунула в саквояж бутылочку с «Ликвифурой». Наклонив головы, мы обмотали шарфами нос и рот, чтобы добраться до отдельно стоящего гаража – по словам Чарли, тот служил прежде конюшней. Мы вошли в него через боковую дверь, и Чарли захлопнул ее за нами.
В середине гаража стоял голубой «битлбэк-вэнгард», с выдающимся вперед закруглением на носу и широко расставленными по бокам от серебристой решетки радиатора фарами. В салоне поблескивали бордовой кожей два ряда сидений. Чарли открыл багажник и положил нашу сумку с лекарствами и одеждой. Ранец и сумочку я держала в руках.
Он подошел к полке, чтобы взять фонарь и спички.
– Они нам понадобятся, когда окажемся на улице. Возьмете их, Клара?
Я поставила свои вещи на пол перед задним сиденьем и приняла у него из рук фонарь и спички. Затем мы с Винни уселись на задний диван, ощутив прохладную, мягкую кожу.
Чарли открыл водительскую дверцу и кивнул, указывая на другую сторону машины.
– Забирайтесь, Мойра.
Служанка села на переднее сиденье.
Чарли распахнул ворота, и в гараж стал просачиваться туман, густой, с прожилками табачного цвета. Чарли сел за руль, захлопнул дверцу так, что машина вздрогнула. Положил руки на обтянутое кожей рулевое колесо и, прежде чем завести мотор, сделал глубокий вдох.
– Это обычная пятичасовая поездка, – произнес он, словно обращаясь к самому себе. – И у меня полный бак бензина.
От Винни пахло чесноком, копотью и мылом. Я старалась дышать полной грудью, как будто хотела набрать воздуха для нее.
Чарли вывел автомобиль из гаража на боковую улочку.
– Хуже, чем я предполагал, – сказал он и остановился, хотя мы проехали всего несколько футов. – Кому-то придется идти перед машиной с фонарем. Фары не справляются.
– Я могу, – вызвалась Мойра. – Разрешите мне помочь.
– Нет, – возразила я, понимая, что это мой долг. То важное, что зрело в душе до этого, сплелось в тугой узел и заговорило во мне. Я помогу нам выбраться из этой ситуации.
Я передала Чарли через сиденье фонарь. Он чиркнул спичкой и зажег фитиль. Я поднялась с заднего сиденья и поплотнее закутала шарфом нос и рот.
– Мама! – Винни ухватила меня за руку, я поцеловала ее в лоб, потом вылезла. Держа фонарь, я пошла вперед, Чарли ехал следом. Машины впереди не давали разогнаться, бестолково гудели клаксоны.
Я черпала силы в решимости сделать все, что от меня потребуется, и копила их с самого дня рождения Винни. Если надо, я пройду Англию из конца в конец, лишь бы уберечь ее, спасти нас. Я выбросила из головы все сомнения, все скидки на усталость, и тихий зуд страха унимался по мере того, как я шла шаг за шагом по краю дороги, указывая путь.
То и дело встречались брошенные легковые автомобили и грузовики, сломанные велосипеды, на дороге валялись мертвые птицы и обломки после аварий: разбитое зеркало, гнутый бампер, осколки стекла. Но я продолжала идти, освещая дорогу для Чарли. Рука болела, запястье затекло, но я не сдавалась. Пламя фонаря лизало стекло, силясь одолеть зеленоватую мглу.
Не знаю, сколько прошло времени, когда Чарли остановил машину и вылез. Он подошел ко мне и взял фонарь. Я уронила руку и стала трясти ею, чтобы восстановить кровообращение.
– Клара, позвольте теперь пойти Мойре.
– Нет, это мой долг. – Я стянула шарф с носа и рта, ощущая на губах вкус мокрой шерсти.
Большим пальцем он стер сажу с моей щеки, и я на миг положила руку на его ладонь.
– Все будет хорошо, – сказала я.
Чарли кивнул и откашлялся.
– Да. Но нам нельзя больше оставаться на главной дороге. Слишком много разбитых и брошенных машин. Через некоторое время впереди покажется указатель на Килберн. Не пропустите его. Мы свернем налево и поедем по проселочным дорогам.
– Это очень длинный путь, – заявила Мойра с переднего сиденья, высунув голову в окно.
Чарли обернулся:
– Закройте окно! – Потом он снова посмотрел на меня. – Это длиннее, но быстрее, чем здесь. Клара, вы в порядке? Мойра может сменить вас.
Винни вжималась в заднее сиденье, наблюдая за мной. Я подошла к задней дверце и прижала ладонь к стеклу, дожидаясь, пока она приложит ладонь со своей стороны.
– Нет, все нормально, – заверила я Чарли. – Садитесь за руль, поехали.