– Пап, почему ты всегда сразу же начинаешь злиться? – выпалила Ёнсо, выходя из машины.

– Ёнсо, ты еще маленькая и ничего не понимаешь. Тот грузовик подрезал нас, и мне пришлось резко тормозить. Это было очень опасно.

– И что? Зачем сразу же ругаться с незнакомым человеком?

– Ну… Он просто меня очень сильно разозлил… Представь, Ёнсо, ты идёшь, а тут какой-то человек на велосипеде резко тебя обгоняет. Ты бы не разозлилась?

– Нет.

Хичжун лишь вздохнул и пробормотал себе под нос:

– Ох, ну что тут скажешь…

– Вот видишь, ребенок все замечает и волнуется, когда ты себя так ведешь. Постарайся не повышать голос и не ругаться в ее присутствии.

Когда шедшая рядом жена тоже сделала ему замечание, Хичжун почувствовал, что в семье у него совсем нет союзников. Он раздраженно ввел пароль на домофоне и, обогнав дочь и жену, вызвал лифт. В этот момент зазвонил его телефон.

– Алло.

Жена и Ёнсо подошли и встали рядом, но расстроенный Хичжун даже не взглянул на них.

– Что? Что выбрали? Художественная галерея? Но я ничего не оставлял. Ладно, до свидания.

Ёнсо вдруг воскликнула:

– Папа!

– Что? Что?

– Это я подала заявку. Ее выбрали? Они нарисуют твой портрет?

– Ты… Ты подала заявку? Мой портрет?

Хичжун, который уже собирался сбросить звонок, тут же поднес телефон обратно к уху.

– Это моя дочь почему-то решила подать заявку. Ты попросила их нарисовать мое лицо? – спросил он, глядя на Ёнсо. А затем вдруг вспылил. – Кто-то будет рисовать мой портрет без моего разрешения?

– Папа! Пожалуйста, дай мне телефон!

Лицо Хичжуна покраснело, он явно собирался снова устроить скандал, но Ёнсо быстро протянула руку и выхватила мобильный.

– Художественная галерея «Рандеву»? – вежливо спросила девочка, сверля отца взглядом. – Спасибо большое. Я очень рада. Обязательно приду посмотреть. Спасибо, что выбрали мою историю!

Как только Ёнсо повесила трубку, Хичжун спросил.

– Ёнсо, что все это значит? Это случайно не какая-то афера? В наше время нельзя просто так раздавать информацию о семье.

– Какая афера? Я просто попросила тебя нарисовать.

– Но зачем? Кому это вообще нужно?

– Ну, ты все время злишься, вот я и попросила найти твое доброе лицо. Сходи в галерею и посмотри, как оно выглядит.

Как только двери лифта открылись, раздраженная Ёнсо сразу же прошла в самый угол.

– Ну и зачем все это нужно…

– Затем, что детям нравится участвовать в подобном. Тебе что, трудно ее просто поддержать? Почему ты снова злишься? – спросила жена.

– О, теперь и ты против меня? – возмущенный подобной несправедливостью Хичжун повысил голос.

Во взглядах жены и дочери читалось: «Снова ты начинаешь?»

– Ну вот, кто говорил, что девочки не бывают упрямыми… – пробубнил он себе под нос.

– Папа, ты опять? Учительница нам говорила, что нельзя делить людей по полу. Это дискриминация.

– Ладно-ладно. А ты знаешь, что сама ворчишь не меньше меня? О, вот и приехали. Выходи.

Пока жена набирала пароль на дверном замке, Хичжун наблюдал за Ёнсо и наконец решился спросить.

– Но. Они действительно собираются рисовать мой портрет? И все посетители смогут его увидеть?

– Конечно.

– Эх… Ёнсо, вот зачем тебе надо было оставлять эту заявку? Мне не нравится, что мое лицо будет частью какой-то там выставки. Кроме того, галерея должна получить от меня разрешение… С точки зрения закона это все не совсем правильно. Ты знала об этом?

– Папа!

– Дорогой!

Жена и Ёнсо воскликнули одновременно, от чего Хичжун даже вздрогнул.

– Ну вот… ничего уже не даете мне сказать… Такая у меня судьба… – нахмурившись, он вошел в квартиру. Две пары глаз наблюдали за ним.

В последнее время Хичжун стал быстро уставать. На работе он постоянно пил энергетики и кофе, забирая энергию у завтрашнего себя. В зеркале он видел покрасневшие воспаленные глаза на одутловатом лице с темной щетиной вокруг рта и на подбородке. Ни намека на былую живость. Чтобы сэкономить на обедах, Хичжун старался питаться в корпоративной столовой и практически никогда не ужинал с коллегами, за исключением редких обязательных встреч. В какой-то момент он осознал, что застрял в череде бесцветных дней. Рутинная дорога домой была такой же изматывающей, как и путь на работу. День изо дня он смотрел на свое отражение в окне переполненного вагона метро, где его тело словно парило, зажатое в толпе.

К выходным Хичжун полностью выбивался из сил. Лежа на диване и глядя в экран телевизора, он выглядел не отдыхающим, а брошенным и опустошенным. Жена и дочь Ёнсо все чаще проводили время вне дома, оставляя его одного. А в понедельник он снова вставал и с первыми лучами солнца отправлялся на работу. Жизнь для Хичжуна сводилась к тому, чтобы работать усерднее, чем другие: рано встать, приехать в офис, разобраться с нерешенными проблемами, подпитываясь энергетиками и кофе, и с тяжелыми мыслями вернуться домой на метро. Заниматься чем-то в выходные для него было морально и физически тяжело.

Лицо Хичжуна осунулось, кожу будто тянула вниз какая-то невидимая сила. Но он считал, что должен двигаться вперед, гнал себя, подстегивал, словно кнутом, потому что жизнь для него сводилась к формуле «двигайся или остановись». И только первое, по мнению Хичжуна, могло доказать окружающим, что он существует. Однако в какой-то момент каждый шаг стал даваться неимоверно тяжело, и мужчину раздражало все, что сколько-нибудь ему мешало.

Хичжун злился на коллегу, который получил повышение раньше него, на подчиненных, которые уходили с работы, не завершив свои задачи, на толкающихся в метро людей, на водителей, перестаивающихся, не включив поворотник. Он превращался в бойца – кричал, срывался, кипел от злости, ввязывался в перебранки с незнакомцами. Хичжун ругался вслух, даже когда был один, и не сдерживался в присутствии жены и дочери.

В четверг вечером, возвращаясь с работы, он вспомнил, как недавно сорвался на Ёнсо, и решил ей позвонить. В пятницу он планировал взять выходной и сводить ее в парк аттракционов. Но дочь не ответила, и тогда Хичжун позвонил жене.

– Дорогая, а Ёнсо рядом?

– А что?

– Просто хотел услышать ее голос. Почему она не берет трубку?

Жена позвала дочь.

– Ёнсо, это папа.

Но в ответ тут же раздалось: «Не хочу!»

– Она не хочет говорить.

– Почему? Это же папа звонит!

– Она обиделась, потому что ты запретил ей идти в художественную галерею.

– В галерею?

Хичжун вспомнил о выставке, на которой, по словам дочери, должна быть представлена картина с его лицом.

– Почему ты не разрешил, раз она так хочет? Я схожу с ней сама, имей в виду.

– А эта выставка вообще открылась?

– Конечно. Завтра я заберу ее после занятий, и мы вдвоем пойдем в галерею.

Из-за холодности жены Хичжун не стал говорить, что планировал взять завтра выходной, и просто повесил трубку. Он уже почти решил все-таки выйти на работу, раз поездка в парк аттракционов отменилась, но тут же передумал. Ему стало любопытно увидеть картину, созданную по просьбе Ёнсо. Хичжун смотрел в окно метро, следя за мелькающими пейзажами, и напряженно думал. Когда пришло время выходить, он наконец принял решение: скрыть от жены и дочери свой отгул и отправиться в художественную галерею, чтобы лично оценить портрет!

Представляя, каким именно его попросила изобразить Ёнсо, мужчина все больше убеждался в необходимости увидеть картину собственными глазами. Брать с собой жену или дочь показалось Хичжуну странным. Еще совсем недавно он ворчал на них, мол, не стоит тратить время на такие глупости. К тому же жена собиралась отвести Ёнсо туда сама. Значит, чтобы не столкнуться с ними, он должен был заглянуть в галерею утром.

Хорошенько все обдумав, Хичжун почувствовал себя странно – словно впервые за долгое время его ждало что-то особенное. Последние несколько лет он покорно следовал за женой или Ёнсо, соглашаясь на все, что они предлагали. Иногда Хичжун думал, что похож на пса, который нехотя плетется туда, куда его тянет хозяин. Он ни разу не брал отгул ради самого себя. А теперь вдруг появилось тайное дело, ради которого он даже выкроил время. Это наполнило мужчину энергией и предвкушением.

Как только художественная галерея открылась, явно нервничающий Хичжун поспешил забежать внутрь. Помня о стычке с охранником из-за места на парковке, он опасался, что его узнают. Поэтому, подняв воротник пальто и надев солнечные очки, быстро пересек внутренний дворик. Однако стоило ему подойти к выставочному залу, как оттуда вышел человек в черной шапке и куртке. Тот самый охранник. Хичжун отчаянно хотел где-нибудь спрятаться, провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе, но расстояние между ними было слишком маленьким. Мужчины встретились взглядами, и Хичжун, словно вор, пойманный с поличным, невпопад выпалил.

– Сегодня я без машины.

Охранник, узнав его, хмыкнул и попытался учтиво улыбнуться:

– А, это вы.

Тогда, сидя в машине, Хичжун и не думал, что когда-нибудь снова окажется в этой галерее. Теперь ему стало неловко за свое недавнее поведение, и он поспешил скрыться в выставочном зале.

Там он сразу направился к экспозиции. В тусклом свете ламп висела картина, на которой действительно было изображено чье-то лицо. Однако, сколько бы Хичжун ни вглядывался, сходства с собой он не видел. Из-за нечетких очертаний и размытых контуров бровей, носа, рта и ушей оказалось непросто определить, чей именно это был портрет. Хичжун растерялся и подошел ближе, случайно что-то задев. Перед ним стоял небольшой металлический столбик с красной кнопкой и надписью: «Нажмите».

Стоило Хичжуну последовать указаниям, как картина пришла в движение. Она отделилась от стены и по рельсам, установленным на потолке, придвинулась к нему. Теперь изображение стало более четким – лицо было нарисовано на полупрозрачной бумаге, похожей на кальку. Глубокие морщины на лбу, перекошенный от раздражения рот… Хичжун внимательно разглядывал рисунок и думал: «Неужели это мое лицо?»

Оказалось, что за отъехавшей картиной скрывалась еще одна. Хичжун вновь нажал на кнопку, и второе изображение медленно заскользило к нему. Впалые щеки, синяки под глазами, бледная кожа и редкая щетина – Хичжун сразу узнал себя. Теперь он понял: и первое, размытое изображение тоже было его портретом. Но почему художник выбрал именно такие образы?

Хичжун слегка наклонил голову и заметил еще одну картину, которая с нажатием кнопки подъехала ближе. Приподнятые брови, широко раскрытые, сверкающие от злости глаза, перекошенный в яростном крике рот в обрамлении мелких морщинок. Никаких сомнений, это он в приступе гнева.

Три картины, выполненные в темно-серых, угольных оттенках, отделились от стены, но осталась еще одна, которая, в отличие от предыдущих, была цветной. На ней лицо Хичжуна выглядело спокойным и умиротворенным. Когда он так выглядел в последний раз? Хичжун нажал кнопку, но ничего не произошло. Тогда он перевел взгляд на табличку под экспонатом.

Название: «Мое неизвестное лицо»

Прочитав название, Хичжун ощутил странную, щемящую тоску. Неизвестное лицо. Жизнь, полная суеты и бесконечных забот, заставила его забыть, как он выглядит на самом деле. Рядом с названием готическим шрифтом был напечатан рассказ заявителя. На одном дыхании Хичжун прочитал историю, оставленную Ёнсо, а затем внимательно ознакомился с пояснениями.

Дополнительная информация для посетителей

• Все представленные картины были созданы по эскизам госпожи Чу Ёнсо.

• В моменты гнева и страха в крови повышается уровень адреналина и норадреналина. Однако уже через несколько минут оба гормона разрушаются. Это биологический процесс, который подсказывает нам, что, если немного потерпеть, стрессовая ситуация быстро пройдет.

• Если Вы часто раздражаетесь или злитесь из-за мелочей, это может говорить о том, что Вы истощены. Дело в недостатке энергии, а не терпения. Полноценный отдых и правильное питание помогут восстановить силы и вернуть способность к самоконтролю.

• В одной программе по медитации советуют в моменты приступов гнева задерживать внимание на своих эмоциях и словно заклинание про себя шептать: «Я понимаю все, что ты чувствуешь».

Увидев выставку и прочитав историю, Хичжун почувствовал себя изможденным. В зеркале он видел только усталое, измученное лицо, на котором словно застыла гримаса раздражения. Когда он в последний раз улыбался? Хичжун даже не сразу узнал себя в переплетении разных эмоций на картинах. В повседневной жизни он постоянно на все реагировал агрессивно, не давая себе расслабиться ни на минуту. Он настолько к этому привык, что перестал осознавать, как часто проявляет негативные эмоции, которые глубоко въелись в его лицо и сделали его неузнаваемым.

Хичжун вдруг понял, что слишком долго бежал вперед без передышки. Он много работал ради семьи, но в итоге настолько истощил себя, что по возвращении домой не мог даже улыбнуться жене и дочери. Возможно, он переусердствовал, пытаясь доказать собственную значимость, и теперь испытывал странное, почти забытое чувство – сожаление.

Когда Хичжун свернул на развязке, чтобы выехать на улицу Канбёнбунно, то оцепенел. Все полосы были забиты, отчего автомобили практически не двигались, заливая светом фар дорогу.

– Лучше бы поехали по привычному маршруту.

– Думаешь? А мне кажется, в субботу вечером везде пробки. Такое чувство, что мы все-таки опоздаем на день рождения племянницы.

Именно Хичжун предложил поехать по Канбёнбунно, чтобы сэкономить время, не подозревая, чем это обернется. Сегодня был первый день рождения дочери его золовки, но, похоже, они доберутся туда уже к концу праздника.

– Вот же… Даже поесть не успеем. Надо было выходить пораньше, – мрачно сказала Ёнсо, которая больше всех не любила оставаться голодной.

Хичжун почувствовал, как по его спине стекают капли пота, и вытянул шею, пытаясь оценить длину пробки.

– Такое ощущение, будто сегодня на дорогу выехали все машины в мире.

– Ты думаешь, это смешно? – жена тяжело вздохнула. Ёнсо зевнула от скуки.

Сгорая от раздражения, Хичжун сосредоточенно вел машину, но, когда он начал перестраиваться, автомобиль, ехавший далеко позади, внезапно набрал скорость и подрезал его, оглушительно просигналив. Хичжун резко нажал на тормоз, отчего и его жену, и Ёнсо по инерции бросило вперед. Окно машины на соседней полосе опустилось, и водитель с грозным выражением лица начал кричать.

– Эй, придурок! Ты где водить учился?

Хичжун тоже опустил окно со стороны водителя.

– Дорогой, не обращай внимания!

– Папа!

Два встревоженных вскрика.

– Не лезь, идиот! Будь аккуратнее на дороге! – продолжал орать и сыпать оскорблениями незнакомец. В голове Хичжуна проносились воспоминания: как он кричал на жену по пустякам, как срывался на Ёнсо, когда та громко пела или танцевала, как прятался под одеялом или целый день смотрел телевизор, игнорируя семью, как ругался с охранником на парковке возле художественной галереи. А еще он вспомнил рисунки дочери, на которых у него всегда было или раздраженное, или злое, или усталое лицо.

– Я понимаю все, что ты чувствуешь, – пробормотал Хичжун. Фраза, которую он прочитал в выставочном зале галереи «Рандеву», вдруг сама собой всплыла у него в голове. И тут он услышал, как кто-то зовет его по имени.

«Хичжун, жить в мире, полном людей, которые только мешают и раздражают, сложно. Я знаю, что ты хочешь быть хорошим мужем, отцом и успешным человеком, но не все всегда складывается так, как тебе хотелось бы. И это нормально. Ты сейчас спешишь на праздник, но и другие люди тоже куда-то спешат. Всю жизнь ты боролся, пытаясь обогнать других, но знаешь, это ведь необязательно. Главное, чтобы твоя семья была в целости и сохранности. Ну и что, если ты немного опоздаешь? Все в порядке. Я понимаю все, что ты чувствуешь, Хичжун».

Гнев, бурливший в нем еще секунду назад, утих, и Хичжун продолжал молча смотреть на водителя в соседнем ряду.

– Сумасшедший… – растерянно пробормотал тот, закрыл окно и проехал вперед.

Следующая машина притормозила, пропуская Хичжуна. Он улыбнулся, жестом поблагодарил водителя и благополучно влился в поток, краем глаза заметив удивленное выражение лица жены. Поднял глаза и в зеркале заднего вида столкнулся взглядами с изумленной Ёнсо.

– Что? – спросил он.

– Пап, ты сейчас не разозлился и не начал ругаться.

– Да уж, это что-то новенькое. Ты еще и улыбался. Странно, странно… – подхватила жена.

– Какой смысл ругаться, если мы уже все равно опоздали? Я тут вспомнил одну шутку. Считается, что люди из провинции Чхунчхондо спокойные и никуда никогда не спешат. Знаете, что они говорят, когда им сигналят и требуют ехать побыстрее?

– Что? – спросила жена.

– Если ты так спешишь, то надо было выезжать еще вчера!

Ёнсо шутку не поняла, а жена лишь закатила глаза.

– У тебя совсем нет чувства юмора.

Хичжун хотел было возразить, но передумал. Гораздо лучше просто отпустить ситуацию, чем раздражаться и спорить.

Пока машина медленно двигалась в пробке, жена и Ёнсо уснули, а Хичжун смотрел на их мирные лица и тихонько шептал.

– Я понимаю все, что ты чувствуешь.

На день рождения они приехали намного позже, чем планировали.