Проводив гостя, Джози некоторое время стояла в холле, уставившись в одну точку и пытаясь собраться с мыслями. Казалось невероятным, что ее скромная чайная стала местом, откуда вражеский шпион передает свои сведения, – сведения, которые приводят к гибели пилотов, а значит, жизнь Майка также находится под угрозой. Но если это один из служащих на базе, кому именно он передает информацию? За прошедшие полгода Джози перезнакомилась со всеми местными жителями – типичные линкольнширские фермеры: солидные люди, не проявляющие ни малейшего интереса к миру, лежащему за пределами их деревни, если не считать тревоги за сыновей, которые воюют вдали от дома. Правда, случайные люди, проезжающие мимо на своих автомобилях, тоже иногда заворачивают в чайную. Но они появились совсем недавно, после того как в погожие летние дни Джози начала выносить столики на лужайку.

А теперь, выходит, ее саму попросили шпионить за посетителями. Внутри образовалась болезненная пустота – знакомое ощущение: почему всякий раз, стоит ей решить, что жизнь налаживается, и почувствовать себя в безопасности, как окружающая действительность тут же напоминает, что она снова ошиблась? Однако Джози сделала, как просил мистер Томас. Она записывала, кто приходит в чайную, как часто и какое обычно выбирает место. Хотя никаких подозрительных контактов между посетителями Джози не заметила – лишь ничего не значащие реплики о погоде. Отправившись в Сполдинг за новой партией продуктов, она заглянула в канцелярский магазин, купила гостевую книгу и положила ее на видном месте возле входа. «Пожалуйста, напишите несколько строк, – просила Джози. – Мне нужно доказать комитету, выдавшему лицензию, что я действительно обслуживаю военных».

Просьба ни у кого не вызывала возражений, посетители с готовностью расписывались в книге. Жизнь шла своим чередом – размеренно и неторопливо. Джози пекла булочки, разливала чай, подсчитывала выручку, по четвергам посещала церковный кружок рукоделия, где никто не занимался рукоделием. Однажды ей пришло в голову, что такой человек, как муж Лил Ходжкинс, Джонни, известный своими связями на черном рынке, мог бы согласиться на то, чтобы продавать секреты врагу. Но сам Джонни никогда не переступал порога чайной, а его жена заходила от силы раза два. В какой-то момент Джози сообразила, что доктор Голдсмит был немецким евреем. Но еврей ли он на самом деле? Джози ни разу не слышала от него ни слова о религиозных обрядах, раввинах и тому подобных вещах, даже когда они беседовали с Лотти, в чьем происхождении сомневаться не приходилось.

Улучив удобный момент, Джози спросила девочку, когда они вместе ехали автобусом из Сполдинга, есть ли у них в школе еще дети из еврейских семей.

– Нет, я единственная, – сказала Лотти. – Сомневаюсь, что найдется много евреев, желающих поселиться в английской глубинке. У местных слишком много предубеждений.

– А доктор Голдсмит?

– Да, – вздохнула Лотти. – Он перебрался в деревню, потому что у городских жителей предрассудков еще больше. Если бы доктор Голдсмит не был евреем, если бы его не считали немцем, он мог бы открыть частную практику и зарабатывать немало денег. Но в нынешней ситуации безопаснее оставаться никому не известным врачом в провинциальной больнице.

– А разве евреи не должны ходить в свою церковь? Ты, верно, скучаешь без всего этого?

Лотти улыбнулась.

– Моя семья не была религиозной. Родители никогда не посещали синагогу. На самом деле, меня отдали в католическую школу для девочек, потому что там хорошее образование. Мне нравилась их религия, очень утешительно – ангелы, святые, Дева Мария. Думаю, это замечательно, когда есть женщина, которой можно молиться. Иудаизм – там все сосредоточено на мужчинах. Я могла бы перейти в католичество и учиться дальше, если бы нацисты не запретили евреям получать образование.

– А доктор Голдсмит не скучает по синагоге?

– Доктор более религиозен, чем я. У него дома стоит прекрасная менора. Не знаю, может, он нашел синагогу в Питерборо. Все же это большой город.

Они распрощались. Джози пошла домой, обдумывая услышанное. Лотти утверждает, что доктор Голдсмит правоверный иудей. Значит, это исключает его из числа подозреваемых.

Миновал июль, наступил август, а мистер Томас так и не появился. Казалось, летом бомбардировки стали менее интенсивными, и Джози больше не слышала о катастрофических потерях среди летного состава. Она от души надеялась, что в МИ-5 ошиблись и массированные атаки противника были простым совпадением. Погода стояла жаркая и душная. Мисс Харкорт целыми днями сидела в шезлонге в тенистой части сада с книгой в руках. Джози и Кэтлин собирали овощи и фрукты и делали заготовки на зиму.

Однажды в деревню прибыл отряд работниц из Женской трудовой армии на уборку сахарной свеклы и картофеля, которыми были засеяны окрестные поля. Некоторые из девушек поселились в комнатах над пабом, по вечерам они собирались на лужайке возле церкви, болтали и смеялись. Джози столкнулась с их веселой компанией, когда шла навестить Бэджеров. Ухо уловило знакомый лондонский акцент, и она остановилась поговорить.

– Вы та женщина, которая держит чайную в особняке, куда регулярно наведываются летчики? – спросила одна из подружек. Девушка была одета в синий рабочий комбинезон, волосы убраны под косынку, а по загорелому лицу рассыпаны веснушки.

Джози подтвердила: она та самая женщина.

– О, тогда мы непременно заглянем к вам, как только нам дадут выходной, – объявила болтушка. – Мы тут с тоски помираем без мужчин. – Остальные подхватили ее мысль, последовали задорные реплики и непристойные шуточки. Джози хохотала вместе с девушками. «Я могла бы быть среди них», – думала она, шагая по проселочной дороге. И была рада, что ее судьба сделала иной поворот.

Разумеется, на собрании церковного кружка в ближайший четверг появление в деревне женского трудового отряда стало основной темой для разговоров. Гарри, хозяин паба, был рад новым постоялицам и дополнительному доходу, как, впрочем, и хозяйка бакалейной лавки.

– Говорят, они много работают, – заметила одна из вязальщиц.

– Мой Фрэнк говорит, работают как заведенные, – откликнулась миссис Уилкс. – Никаких жалоб на долгие часы под солнцем. Просто делают свое дело, и все. Считаю, мы тоже должны устроить для них что-нибудь особенное. Пусть девушки почувствуют, что их здесь ценят.

Было решено организовать танцы в деревенской ратуше – как знак гостеприимства местных жителей, обращенный к служащим трудовой армии и военнослужащим Королевских ВВС. Джози вызвалась испечь свои фирменные булочки и кексы, которые можно подать с лимонадом. Никаких спиртных напитков на празднике не предполагалось. Они украсили зал ратуши приветственными транспарантами и бумажными гирляндами – получилось торжественно и нарядно.

Убедив себя, что собирается на танцы исключительно ради помощи организаторам, Джози нарядилась в свое зеленое шелковое платье и уложила волосы изящными локонами, накрутив их с вечера на папильотки. Она разливала лимонад, когда, случайно подняв глаза, увидела направляющегося к ней Майка.

– Не ожидала встретить тебя здесь, – рассмеялась она. – Пришел взглянуть на новеньких девушек?

– Скорее, присмотреть за парнями, – улыбнулся Майк. – В присутствии командира подчиненные ведут себя гораздо приличнее. Но раз уж мы оба тут, не хочешь потанцевать? Сейчас как раз объявят новый танец.

Он взял ее за руку и вывел на середину зала. Майк крепко обнимал Джози за талию, прижимая к себе, так что она касалась щекой его плеча.

– Ты избавила меня от лишней поездки на велосипеде, – сказал он. – Я собирался повидаться с тобой, но мой напарник забрал машину из ремонта и укатил на неделю в Йоркшир – проведать семью.

– Ну, надо же, какая бестактность с его стороны, – с притворным возмущением воскликнула Джози, – захотел навестить родных!

– Собственно, как раз это я и хотел предложить тебе.

– Навестить твоих родных?

Майк покачал головой.

– Командование беспокоится, что у летчиков накапливается усталость. Поэтому нам велели взять отпуск и провести его за пределами авиабазы. Скоро подойдет моя очередь, и я подумал, не съездить ли на море.

– Отличная мысль, – согласилась Джози. – Тебе пойдет на пользу.

Он помолчал, прежде чем снова заговорить, внимательно вглядываясь в выражение лица Джози.

– Я подумал, не захочешь ли ты поехать со мной?

– Я? На море?

– Да.

– Звучит заманчиво. И когда ты планируешь поехать?

– Мы могли бы выехать в следующий понедельник. Посмотрю, какие отели работают на побережье.

– О, ты имеешь в виду, мы останемся там на несколько дней?

– Да, именно это я имел в виду. – Он снова заглянул ей в лицо.

– А, понимаю, – кивнула Джози. Смысл предложения Майка только теперь стал доходить до нее в полной мере.

Он провел ее мимо бешено кружащейся пары, пытавшейся танцевать джиттербаг, и направил к краю танцплощадки.

– Ты тоже заслужила передышку, Джози. – Его ладони по-прежнему лежали у нее на талии. – Так ты поедешь со мной?

Зажигательная мелодия сменилась медленным вальсом. Джози оторвалась от Майка и отошла к стоящему неподалеку свободному стулу. Он подтянул другой и сел рядом. Джози сделала глубокий вдох.

– Ты хочешь, чтобы мы уехали на несколько дней? И жили в одном номере в отеле?

– Да, я подумал, только мы вдвоем… ты и я, – Майк запутался в словах и умолк.

Джози протянула руку и коснулась его руки.

– Поверь, Майк, мне бы очень хотелось поехать с тобой к морю. Потом, когда тебя здесь не будет, я, скорее всего, стану проклинать себя за то, что не согласилась. Но все же мне это кажется неправильным. Знаю, наверное, я выгляжу старомодно, но, как бы там ни было, я замужняя женщина, мой муж на фронте, воюет вдали от дома, и я не хочу предавать его таким образом.

– Да-да, понимаю, – поспешно согласился Майк. – Прости. Мне не следовало предлагать тебе такое. Забудь, что я сказал. Просто подумал – сегодня нам обоим нужен хотя бы небольшой шанс на счастье, потому что завтрашнего дня у нас может не быть.

Слова Майка поразили Джози в самое сердце. Он говорил правду. Ни один из них не знает, какой полет станет для него последним. Она смотрела на Майка, раздираемая изнутри болью и противоречием.

– Послушай, мне очень нравится проводить с тобой время. За всю мою жизнь я толком ни разу не была море. Это путешествие стало бы настоящим подарком, но…

– Ты согласилась бы, если бы я забронировал две отдельные комнаты?

– Хочешь сказать, мы поедем как друзья?

– Да, как друзья.

– Полагаю, это было бы замечательно.

– Превосходно! Или как говорят местные – сногсшибательно. Чудесно! – Майк просиял, словно Джози сделала ему необыкновенный подарок.

Позже, стоя у себя в спальне перед потемневшим зеркалом в раскрытой створке платяного шкафа, Джози задавала вопросы собственному отражению: «Что ты делаешь? Ты согласилась отправиться в путешествие с мужчиной?» С мужчиной, который был ей небезразличен. Неужели им удастся сохранить дистанцию и как ни в чем не бывало общаться, словно добрые друзья, находясь вдали от дома и от посторонних глаз? Джози давно призналась себе, что не любит Стэна, и с трудом представляла продолжение их совместной жизни после войны. А если ему когда-нибудь станет известно, что она уезжала с Майком, проблем не оберешься. С другой стороны, Майк заслуживает немного счастья, когда каждый новый день может оказаться для него последним. Джози не могла отрицать своих чувств к нему и понимала, что он испытывает к ней те же чувства.

«В любом случае я уже согласилась, и обратного пути нет, – заявила Джози своему встревоженному отражению зеркале. – Стэн далеко и ни о чем не знает, а то, что человеку не известно, не может причинить ему вреда».

В конце недели она сказала Кэтлин, что уезжает.

– Думаю, мы закроем чайную на пару дней, вместо того чтобы нагружать вас дополнительной работой. Повесим табличку «закрыто на летние каникулы». Хорошо?

– Глупо закрываться сейчас, когда заведение начало приносить доход, – возразила Кэтлин. – Справлюсь и без вас. Только стоять у плиты в такую жару я не намерена. Буду подавать чай с печеньем и клубникой, если на грядках еще остались ягоды. – Ирландка с любопытством уставилась на Джози. – А куда вы собрались? В Лондон к родственникам?

– Нет, съезжу отдохнуть на море.

Глаза Кэтлин сузились.

– Понятно. Вы едете с ним? С этим мужчиной?

– Это не ваше дело, Кэтлин, – ответила Джози и тут же пожалела об излишней резкости. – Я уже говорила – мы просто друзья, между нами ничего нет.

– Мужчины не приглашают женщин поехать на море, если хотят остаться просто друзьями.

– Перед отъездом я напеку булочек. Вам будет чем угостить посетителей, – сказала Джози и вышла из кухни, чувствуя, как горят огнем щеки. Она понимала – Кэтлин права: мужчина не станет приглашать женщину пожить с ним в отеле только ради того, чтобы укрепить их дружбу. Нет, она, наверное, совсем рехнулась, когда сказала «да». И все же, ей хотелось поехать. Внутри у Джози крепло ощущение, что это ее единственный шанс на счастье, и если она сейчас упустит его, будет сожалеть об этом до конца жизни.

Сообщить новость мисс Харкорт оказалось труднее, чем огорошить ею бедняжку Кэтлин.

– У меня появилась возможность провести несколько дней на побережье вместе с другом, – сказала Джози. – Я позабочусь о том, чтобы у Кэтлин было все необходимое и она могла принимать посетителей в чайной.

Мисс Харкорт смотрела на нее острым взглядом, по-птичьи склонив голову набок.

– Надеюсь, вы с вашим другом приятно проведете время, – наконец произнесла она. – Морской воздух полезен для здоровья.

– Да, – сказала Джози. Она догадывалась, какие мысли бродят в голове у мисс Харкорт, и не нашлась, что ответить.

Джози подозревала, что в понедельник утром, когда Майк заедет за ней на машине, хозяйка будет наблюдать за ними из окна своей спальни. «Какое мне дело», – рассердилась Джози, пытаясь убедить себя, что мнение пожилой женщины ее не волнует. Но это была неправда: с некоторых пор Джози стало небезразлично, что думает о ней мисс Харкорт.