– Кэтлин! – закричала Джози. – Кэтлин! Сюда, быстрее, хозяйке плохо!

Через мгновение служанка пулей влетела в гостиную.

– Пресвятая Матерь Божья, что случилось?!

– Она рассердилась, начала кричать, а затем схватилась за грудь и упала.

– Это сердце. Доктор предупреждал – у нее слабое сердце. – Кэтлин опустилась на колени рядом с креслом и заглянула в побледневшее лицо пожилой женщины.

– Нужно перенести мисс Харкорт в спальню и уложить в постель, – сказала Джози. Ее собственное сердце готово было выпрыгнуть наружу. Хотелось прижать руку к груди и укротить этот бешеный стук.

– Нет, не двигайте ее, – воскликнула Кэтлин. – Телефон! Надо позвонить доктору.

– Может, лучше вызвать скорую?

– Нет, хозяйка терпеть не может больниц. Она бы ни за что не поехала.

– Хорошо. Я останусь с ней, а вы звоните.

Кэтлин упрямо качнула головой.

– Никогда в жизни не пользовалась этим адским приспособлением и сейчас не собираюсь. Да я и не знаю, как оно работает.

– Где находится аппарат? – спросила Джози, с тревогой поглядывая на посиневшие губы мисс Харкорт. Она не припоминала, чтобы видела в доме телефон.

– У нее в кабинете.

– В кабинете? Где это?

– По коридору мимо библиотеки, в самом конце. Давайте, пошевеливайтесь.

– Как зовут доктора? – спросила Джози, устремляясь к выходу.

– Пэкер. Доктор Пэкер, – выкрикнула Кэтлин. – Ради всего святого…

В этот момент мисс Харкорт пошевелилась и открыла глаза.

– Что за суматоха? – слабым голосом спросила она. – Что происходит?

– Вы потеряли сознание. Джози сейчас вызовет доктора, – сказала Кэтлин, все еще стоя на коленях возле кресла и похлопывая хозяйку по руке. – Не волнуйтесь. Я пока побуду с вами.

Джози, не теряя больше ни секунды, выбежала в холл и припустила по коридору мимо библиотеки. Коридор вел в заднюю часть дома и заканчивался дверью. Джози распахнула ее и оказалась в комнате, где стоял письменный стол, а вдоль стен возвышались книжные полки. На углу стола она заметила телефонный аппарат. До сих пор ей не приходилось пользоваться телефоном, но она видела на рекламных плакатах, как это делается, когда нужно вызвать полицию или скорую. Джози сняла трубку и нажала на небольшую черную кнопку, расположенную на аппарате.

– Оператор, – раздался в трубке женский голос. – Номер, пожалуйста?

– Мне срочно нужен врач, – Джози задыхалась, с трудом выговаривая слова. – Доктор Пэкер. Я не знаю его номера.

– Назовите ваш адрес?

– Я не знаю названия улицы. Мы находимся в деревне. Кажется, Саттон-Сент-Джайлс. Доктор Пэкер должен прийти в большой дом, который стоит на окраине деревне. У хозяйки, мисс Харкорт, случился сердечный приступ. Умоляю, поторопитесь!

– А вас как зовут? Кто вы?

– Миссис Бэнкс. Я тут временно проживаю.

– Успокойтесь, миссис Бэнкс. Я найду доктора Пэкера. Если его нет на месте, мы пришлем к вам скорую.

Джози повесила трубку. Руки ее дрожали. Она уже собралась уходить, когда заметила на столе фотографию в черной рамке. На снимке был изображен молодой симпатичный мужчина с открытым лицом, смотрящий на мир с доверием и надеждой. Значит, много лет назад у мисс Харкорт все же был возлюбленный! Джози вышла из кабинета и направилась обратно в гостиную. Хозяйка все еще сидела с закрытыми глазами, а Кэтлин по-прежнему держала ее за руку.

– Доктор скоро будет, – сказала Джози. – Принести стакан воды?

Она поспешила на кухню. Хлопоты вокруг больной помогали отогнать тревожные мысли. Вернувшись с водой, Джози поднесла стакан к губам мисс Харкорт. Та сделала небольшой глоток, поперхнулась и закашлялась.

– Что вам надо? Оставьте меня в покое, – едва слышно прошептала хозяйка.

– Доктор уже едет, – сказала Джози, молясь, чтобы это было правдой. Казалось, ожидание длилось целую вечность. Джози не могла думать ни о чем другом, кроме того, что стала виновницей произошедшего несчастья. Это она вывела мисс Харкорт из себя и заставила волноваться, в результате слабое сердце пожилой женщины не выдержало. Ей следовало заниматься своими делами и не лезть с предложениями о помощи. Просто дождаться, пока заживет рука, и спокойно двигаться дальше. Как и предполагалось с самого начала. А что, если мисс Харкорт умрет? Что будет с домом? Куда денется Кэтлин? Джози вдруг с удивлением поймала себя на том, что по-настоящему волнуется за хозяйку, что ей совершенно не хочется оставлять это место и искать другое пристанище.

– А вот и доктор! – заслышав шум мотора, Кэтлин вскочила на ноги и бросилась открывать входную дверь.

Старенький «даймлер» со скрипом затормозил возле крыльца, из него вышел пожилой мужчина с редкими седыми волосами и в круглых очках в металлической оправе. Кэтлин провела его в гостиную.

– Я сказала, что мы не должны перемещать ее, – тараторила служанка. – Думаю, это сердце.

– Она в сознании? – бросил доктор, оборачиваясь к Джози.

– Говорила несколько раз, отдельные фразы. Но, кажется, не очень понимает, где находится.

– Так что все-таки произошло? – спросил доктор Пэкер, открывая свой черный медицинский чемоданчик и извлекая из него стетоскоп.

– Мы разговаривали. Мисс Харкорт рассердилась на меня и начала кричать. А затем схватилась за сердце и рухнула в кресло.

– Неразумная женщина, – проворчал доктор, расстегивая длинный ряд пуговиц на блузке больной. – Я ведь предупреждал, что волнения ей противопоказаны.

– Что вы делаете? – мисс Харкорт нашла в себе достаточно сил, чтобы шлепнуть врача по руке.

– Я доктор Пэкер. И я хочу послушать ваше сердце.

Мисс Харкорт обмякла и снова погрузилась в полузабытье. Послушав больную, доктор вынул стетоскоп из ушей и выпрямился.

– Сердечный приступ. Неплохо было бы понаблюдать ее в больнице, но сомневаюсь, что идея придется ей по вкусу. Хотя дома при должном уходе она тоже поправится. У вас остались слуги-мужчины?

– Нет, только мы, – сказала Кэтлин.

– В таком случае вам придется помочь мне. Давайте перенесем больную в спальню. Так, аккуратно, поднимаем, – скомандовал доктор, – она довольно тяжелая.

Втроем они вскарабкались по лестнице на второй этаж – Джози старалась не слишком нагружать правую руку, – миновали коридор и оказались в главной части дома.

Спальня мисс Харкорт, просторная и светлая, была обставлена мебелью из вишневого дерева – кровать, платяной шкаф, комод и туалетный столик. Синие бархатные портьеры на окнах гармонировали с темно-голубым шелковым покрывалом на постели и обоями, разрисованными гирляндами из ярко-голубых цветов, перевязанных розовыми лентами. Возле окна стояло удобное плетеное кресло с шелковыми подушечками. Милая девичья комната. Джози подумала, что здесь, наверное, ничего не менялось с тех пор, когда мисс Харкорт была еще совсем девочкой. Они подтащили бездыханную хозяйку к кровати и положили поверх одеяла.

– Пожалуйста, переоденьте ее, – попросил доктор Пэкер.

Кэтлин достала из-под подушки ночную рубашку. Они быстро стянули с хозяйки блузку и нижние юбки. Джози не удивилась, когда увидела, что мисс Харкорт до сих пор носит старомодный корсет, но ей стало неловко оттого, что пожилая женщина предстала перед ней в полуобнаженном виде.

– Наверное, мне лучше выйти, – сказала она. – Думаю, мисс Харкорт не хотела бы, чтобы я видела ее неодетой.

Доктор кивнул.

– Хорошо. Эта дама справится с остальным. А я выпишу лекарство. У вас есть возможность съездить за ним в Холбич?

– Нет, – бросила Кэтлин. – Она продала автомобиль перед самой войной. А автобусы теперь ходят только раз в день по будням.

– Тогда я подумаю, с кем передать лекарство, – сказал доктор Пэкер. – Что касается больной, она должна лежать на спине. Никаких подушек. Понимаете? И пока не давайте ей ни есть, ни пить, только несколько глотков воды. И ни в коем случае не вставать. – Доктор снова достал стетоскоп. Он долго и внимательно выслушивал больную, время от времени хмурясь и качая головой, словно услышанное ему не нравилось. – Боюсь, это серьезно, – закончив осмотр, сказал доктор. – Мисс Харкорт потребуется самый тщательный уход. И щадящая диета – творог, фруктовое желе, бульон. И она не должна двигаться. Я оставлю визитку, чтобы мой номер был у вас под рукой. И постараюсь передать вам лекарство как можно скорее.

Доктор Пэкер убрал стетоскоп в чемоданчик и коротко кивнул уставившимся на него женщинам.

– До свидания. Не провожайте, я сам найду выход. Присмотрите за больной. Желательно, чтобы сегодня ночью одна из вас посидела с ней.

Кэтлин бросила на Джози полный отчаяния взгляд.

– Это ужасно. Бедная хозяйка. Неужели она умрет?

Джози приложила палец к губам.

– Тихо. Мисс Харкорт может услышать.

Она взяла служанку за руку и вытащила за дверь.

– Послушайте, мы поссорились, и мисс Харкорт велела мне немедленно покинуть дом. А теперь я не знаю, что делать. Если она придет в себя и увидит, что я все еще здесь, наверняка опять разволнуется, не вызовет ли это новый приступ?

– Нет, я не останусь с ней один на один, – горячо запротестовала Кэтлин. – И к тому же я не могу быть на ногах круглые сутки.

– Да, понимаю, – согласилась Джози. – Давайте сделаем так: я займусь хозяйством и возьму на себя кухню, а вы будете ухаживать за мисс Харкорт. Тогда ей не придется видеть меня.

– Отличная идея, – поддержала ее Кэтлин. – Сегодня готовить не надо: у нас есть немного тушеных овощей на ужин.

– Ладно. А завтра утром я первым делом отправлюсь в деревню – посмотрю, удастся ли раздобыть хороших продуктов, как велел доктор. Пока спущусь вниз – заварю чаю. Думаю, нам обеим не помешает выпить по чашечке и немного успокоиться.

Предложение было встречено слабой улыбкой.

Покончив с чаем, Джози взялась за уборку кухни: перемыла посуду, расставила ее на полках в буфете и подмела пол. Она из всех сил старалась занять себя, лишь бы не позволить чувству вины взять верх. «Я ведь из лучших побуждений, просто хотела помочь», – снова и снова мысленно повторяла Джози. Однако другой, тихий, голосок упорно нашептывал: «Ты хотела помочь себе – воплотить в жизнь свою давнюю мечту об уютной кондитерской с красиво накрытыми столами, на которых стоят тонкие фарфоровые чашки, а кругом полно улыбающихся посетителей, среди которых ты могла бы чувствовать себя полезной и знать, что тебя любят и ценят».

Тяжело вздохнув, Джози отправилась в кладовую – взглянуть, не найдутся ли среди их скудных запасов продукты, из которых можно было бы приготовить какое-нибудь диетическое блюдо для пострадавшей. Она возилась в кладовке, когда в парадную дверь постучали. Джози отправилась открывать. На пороге стоял доктор Голдсмит.

– Добрый вечер, миссис Бэнкс, – поздоровался он. – Я привез лекарство от доктора Пэкера.

– О, это так любезно с вашей стороны, – поблагодарила Джози.

– Я случайно оказался в аптеке – нужно было забрать готовый заказ, – когда вошел доктор Пэкер. А поскольку мне по пути, я вызвался помочь.

– Большое вам спасибо, – Джози взяла пузырек. – Зайдете на минутку? Могу предложить чашечку чаю.

– Полагаю, отказаться было бы невежливо? – Он улыбнулся. – На самом деле, я с радостью выпью чаю и немного передохну. У меня был трудный день, несколько часов простоял на ногах в операционной.

– Только, боюсь, не смогу пригласить вас в гостиную. Я в этом доме не хозяйка. Но кухня у нас большая и теплая. – Она провела гостя, усадила за стол и поставила перед ним тарелку со свежими булочками.

– Бог мой, какое угощение! – воскликнул доктор Голдсмит. – Это вы пекли?

– Да, я. Нам удалось раздобыть немного муки.

– А я не использую муку, которую мне выдают по талонам. В основном питаюсь в больничной столовой. Да и повар из меня, если честно, неважный. Если в следующий раз я принесу муки и топленого сала, вы испечете булочек и на мою долю?

– С удовольствием, – кивнула Джози, – если, конечно, пробуду здесь еще какое-то время.

– Вы собрались уезжать?

Джози потупилась, пытаясь справиться с охватившими ее эмоциями.

– Боюсь, что так. Мисс Харкорт рассердилась на меня и велела убираться. А потом у нее случился приступ. Я бы уже ушла, но Кэтлин не в состоянии в одиночку присматривать за больной и управляться с хозяйством, поэтому я пока остаюсь, буду помогать ей.

– А почему мисс Харкорт так стремится избавиться от вас? – мягко спросил доктор Голдсмит.

– Кажется, я наговорила вещей, которые задели мисс Харкорт за живое. Я предложила использовать ее чудесный фарфор и вторую большую гостиную, раз она все равно стоит закрытая, чтобы открыть небольшую чайную. Летчики с авиабазы могли бы иногда приходить к нам – отдохнуть от казарменной жизни и ненадолго почувствовать себя как дома. – Джози сокрушенно вздохнула. – Мисс Харкорт отказалась. А потом пришла в настоящую ярость, когда я сказала, что она заперлась в четырех стенах, словно наказывает себя за какое-то преступление.

– Людям обычно не нравится слышать правду о себе, – согласился доктор.

– Да, но теперь она лежит там наверху. И мы боимся, что хозяйка может умереть.

– Я не могу пойти осмотреть ее прямо сейчас, поскольку мисс Харкорт не моя пациентка. Но я оставлю номер моего телефона на случай, если ночью срочно потребуется врачебная помощь.

– Большое спасибо. Значит, вы считаете, сегодня ночью она может умереть?

– Трудно сказать наверняка. У некоторых людей случаются серьезные сердечные приступы, но они выздоравливают. А у других болезнь выглядит незначительной, но приводит к летальному исходу.

– Понятно, – Джози погрустнела еще больше.

– Вам не следует винить себя, – ласково сказал доктор.

– Нет, я виновата. – Джози подавила рвущиеся из груди всхлипывания. – Я не имела права указывать, как ей следует жить. Открытие чайной казалось такой замечательной идеей. Но мне в первую очередь следовало подумать о чувствах мисс Харкорт.

Доктор Голдсмит протянул руку через стол и накрыл ладонь Джози.

– Не огорчайтесь, моя дорогая. У вас доброе сердце, и вы хотели как лучше. Но порой наши действия приносят не тот результат, на который мы рассчитывали. Во время прошлой войны мне не раз приходилось ассистировать на операциях, заканчивавшихся смертью пациента. Я был на последнем курсе медицинского университета, без малейшего опыта работы, но довольно часто нам приходилось принимать мгновенные решения. И я никогда не мог сказать наверняка, умер бы пациент без моего вмешательства или оперировать было ошибкой.

Слушая, Джози опустила глаза. Когда она очнулась, то заметила руку доктора, все еще сжимавшую ее пальцы. Джози неловко высвободилась.

– Когда нам дать ей лекарство? – спросила она, взглянув на пузырек.

– Как только проснется, дайте одну чайную ложку. Инструкция на этикетке.

– Спасибо. Провожу вас и поднимусь наверх – посмотрю, как там дела.

Доктор Голдсмит встал из-за стола.

– Хотите, я останусь на ночь? – спросил он. – На случай, если приступ повторится.

Джози колебалась, но затем вспомнила, как крепко он сжимал ее пальцы. Это был простой дружеский жест или доктор Голдсмит имел в виду нечто большее?

– Вам тоже нужно отдохнуть после целого дня в больнице, – сказала она. – Но у нас есть номер вашего телефона. Если потребуется, вы сможете быстро приехать.

– Договорились, – кивнул доктор. – В таком случае позвольте откланяться, миссис Бэнкс. – Он сделал легкий поклон.

Джози проводила доктора до дверей. Уже стоя на пороге, он обернулся:

– Если вам все же придется покинуть этот дом, в моем особняке для вас всегда найдется место. Думаю, мне не помешает экономка, которая умеет хорошо готовить. Выход, который устроит нас обоих.

Теперь Джози была окончательно сбита с толку: ему действительно нужна экономка или в его предложении есть какой-то подтекст? Она остановилась на первом варианте: доктор Голдсмит образованный человек, а в ней видит лишь прислугу.

– Это очень щедрое предложение, доктор Голдсмит, – сказала Джози. – Но, боюсь, мой муж не будет столь же великодушен, если узнает, что я переехала в дом к холостому мужчине.

Доктор Голдсмит неловко улыбнулся.

– Да, понимаю, на месте вашего мужа я тоже был бы не в восторге, – согласился он. – Прощаюсь с вами, миссис Бэнкс.

Доктор еще раз поклонился и ушел.