Пролог
Худощавый мужчина в элегантном деловом костюме неловко ёрзал в кресле самолёта, жалея, что не смог купить билет в первый класс. Но на прямой рейс из токийского аэропорта Нарита в Портленд, штат Орегон, свободных мест не было. Он понимал, что что-то не так. Первые восемь часов полёта он пытался заснуть и игнорировал отвратительную еду в самолёте. Удивительно, как это вообще можно назвать едой.
Он расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и ослабил галстук на шее, который казался петлёй. Что с ним не так? Он никогда не болел. Но теперь его тело покраснело, лицо покрылось потом, а сердце бешено колотилось. Что-то было не так. Может быть, он подхватил грипп в окружении всех этих людей в Японии.
Пилот объявил, что посадка состоится через час, и мужчина попытался найти в этой новости хоть какое-то утешение. Но облегчения не было. Казалось, горло сжималось, и каждый вдох давался с трудом.
К нему по проходу шел бортпроводник, и когда он его увидел, в его глазах отразилось беспокойство.
«Вы в порядке, сэр?» — спросил мужчина по-английски. Затем он перешёл на немецкий и спросил то же самое.
Ответ на любом языке был: «Нет, с ним не всё в порядке». Он был совершенно неправ. Он пытался произнести слова, но из его горла не вырывалось ни звука.
Ничего, кроме пенистой слюны.
Мир вокруг него, казалось, рухнул, когда крупная американка закричала, а другие ахнули. Как он выглядел в их глазах? Если он выглядел хотя бы немного так, как себя чувствовал, он мог понять их шок и ужас.
Следующие несколько минут прошли в суматохе, пока его вытаскивали из кресла в сторону задней части самолёта, в камбуз. Его взгляд метался из стороны в сторону, когда человек, представившийся врачом, склонился над ним, светя фонариком.
ему в глаза и задавал вопросы. Но он не мог ответить. Он понимал английский доктора, но не мог сформулировать ни слова. Он едва дышал сквозь слюну, сочащуюся изо рта. Что с ним? Над ним, словно призраки, парили люди, которых он знал в прошлом, и то, что он любил: яблочный штрудель, большая кружка пива и толстая колбаска.
И тут ему в нос ударил неприятный запах. Кто-то должен сменить малышу подгузник, подумал он. Это была его последняя мысль, когда он погрузился в темноту.
OceanofPDF.com
1
Мужчина был мёртв, и она знала это. Она также знала, что он это знает. Проработав двенадцать лет медсестрой в реанимации, Сара видела это в его глазах. Сначала взгляд бессознательно блуждал по комнате, словно гадая, не так ли выглядит конец. Если и существовал великий свет и восхождение к нему, она не могла разглядеть его в пустоте. Затем глаза стекленели, словно их одолела слепота, влажная серая плёнка скрывала то, что когда-то было тёмно-карим.
Она взглянула на монитор, и увиденное ей не понравилось. Артериальное давление и сатурация кислорода упали. Плохой знак. Хуже того, недуг этого загадочного мужчины был столь же загадочным. Он летел прямым международным рейсом из Токио в Портленд, штат Орегон, когда потерял сознание на спуске в PDX. К тому времени, как самолёт приземлился и фельдшеры скорой помощи доставили его в медицинский центр Святого Франциска, он был на грани смерти и трижды реанимирован. Его могли бы перевезти в больницу поближе к аэропорту, но в больнице Святого Франциска было единственное открытое отделение неотложной помощи, а все остальные крупные больницы Портленда были вынуждены перенаправлять пациентов из-за нехватки коек или медсестёр.
Это было пять часов назад, как раз когда Сара начинала свою третью из четырёх двенадцатичасовых ночных смен подряд. Сейчас была полночь, она подозревала, что мужчина не переживёт эту ночь. Умереть в одиночестве... она не могла себе этого представить. К счастью, он был её единственным пациентом в ту ночь. Она будет рядом, и ему не придётся умирать в одиночестве. Если только они не найдут способ вылечить то, что овладело его телом.
Она пересекла комнату и встала перед раковиной, разглядывая себя в зеркале, вглядываясь в зелень, окружавшую черноту её глаз, и в тёмные отёки под каждым глазом. Если она не начнёт больше спать, то станет выглядеть намного старше своих тридцати четырёх лет. Большая часть её обсидианово-чёрных волос была собрана в пучок на затылке, лишь несколько кудрявых прядей спускались к уху. Она не хотела трогать себя нитриловыми перчатками, поэтому дула на пряди – бесполезное занятие.
Она с трудом справилась с задачей, ведь на ней была маска. Она отступила к кровати, чтобы взглянуть на мужчину, который беспокоил её с того момента, как она вошла в комнату, чтобы провести осмотр после получения этого задания. Пациент был слишком похож на её старшего брата Патрика. Она понимала, что это глупо, ведь её брат был по ту сторону Атлантики, в Дублине, но сходство было поразительным. Узкий нос. Волевой подбородок. Всё, кроме волос. У этого мужчины были почти светлые волосы, а у брата волосы были такими же чёрными, как у неё. Но все остальные черты были достаточно похожи, чтобы она сдержала слёзы в первый час смены, мысленно преобразовав этого пациента в Патрика. Возможно, она немного тосковала по дому.
Дверь внезапно распахнулась. «Как поживает наш таинственный незнакомец?»
Сара вздрогнула, обернувшись на приглушённый голос, доносившийся из-за двери. Это был доктор Гарольд Мид, высокий, худой мужчина с чёрными волосами почти до плеч и узким подбородком, напоминающим расщелину большого каньона. Хотя она не могла разглядеть его сквозь маску N95. Перед тем как войти в палату, доктор надел изоляционный халат, перчатки и маску.
«Примерно то же самое», — сказала она, приглушённым голосом из-за маски, открывая электронную медицинскую карту пациента на тележке с компьютером и поворачивая её к врачу. «Даже хуже».
Доктор Мид улыбнулся ей из-под маски, его глаза сузились, словно гусиные лапки. «Глаза?» Затем он просмотрел карту на сенсорном экране компьютера.
У них уже был этот разговор. Пару месяцев спустя после того, как она начала работать в больнице Святого Франциска. Четыре месяца назад. Сара предположила, что добрый доктор терпел или, по крайней мере, относился к её теории снисходительно по двум причинам. Во-первых, они оба были ирландцами. Она только что прилетела из Дублина, а он был в третьем поколении. Во-вторых, у неё было подспудное чувство, что он хотел бы, чтобы она вышла из своей робы. Но он был безнадёжно занят — женат, у него двое маленьких детей…
И она никогда не завела бы роман с женатым мужчиной. Особенно с врачом.
«Это правда», — сказала Сара, и ее акцент звучал непринужденно.
Врач закрыл электронную карту, подошёл к кровати, взял фонарик и посветил им на ладонь в перчатке. Он улыбнулся и, используя свет, проверил реакцию зрачков пациента. Сначала левого, затем правого. Сара видела вяло.
«Они знают что-нибудь еще об этом бедняге?» — спросила Сара.
Врач повернулся к ней: «Иоганн Шмидт из Берлина, Германия.
Что-то вроде бизнесмена. Министерство внутренней безопасности сообщает, что последние несколько недель он путешествовал по большей части Азии, а последние несколько дней провёл в Японии.
Ему сорок пять».
«От чего он умирает?» Боже мой. Мужчине было всего сорок пять, и, казалось, он был в прекрасной физической форме. Если не считать цвета лица, периодического потоотделения из-за лихорадки и глаз. Вечно эти глаза.
«Назови всё, Сара. Его сердце, лёгкие, почки. Почти каждый орган в его теле отказывает. Мы перепробовали всё, чтобы сбить температуру, но антибиотики почти не помогли. Как ты знаешь, это может занять время. Я не понимаю, что это за сыпь. Это не только от температуры.
Мужчине нужно как можно быстрее вводить жидкость. Похоже, он сильно потеет. Мы исключили свиной грипп и ботулизм. Позвонили в Центр по контролю и профилактике заболеваний, но пока нет новостей. Он что-нибудь сказал?
Она покачала головой. «Но из-за капельницы и антибиотиков я выходила из комнаты лишь на несколько минут. Только выпить чашку кофе и сходить в туалет. К тому же, как вы знаете, постоянно надевать и снимать эту одежду — это утомительно».
«Вы содержали его в изоляции от воздушно-капельных инфекций?»
«Конечно, так и было. Лаборант зашёл на две минуты».
«И это всё?»
«Да». Она помедлила и продолжила: «Конечно, вы были здесь через час после того, как его привезли из отделения неотложной помощи. Кроме него, ни одной живой души не было».
здесь».
«Хорошо. Мы не знаем, есть ли здесь зараза, поэтому приходится предполагать худшее».
«А как же те, кто был с ним в самолёте?» — спросила она. «А фельдшеры? Скорая помощь. Транспорт?»
Доктор Мид перевёл взгляд с Сары на пациентку. «Давайте готовиться к худшему и надеяться на лучшее. Берегите себя, Сара».
Она никогда раньше не видела этого доброго доктора таким серьёзным. Обычно он был остроумным и, к тому же, ужасно кокетливым. Теперь её пробрал холодок. Неужели она в опасности?
Доктор направился к двери, остановился и повернулся к ней.
«Не оставайтесь здесь дольше, чем необходимо».
Точно. Это была её работа. «Обязательно плотно закрывай дверь», — сказала она. «Она часто заедает».
Он оставил её там, неуверенную и одну. Она подошла к другой стороне кровати и взглянула на мужчину. Рукой в перчатке она взяла его руку в свою. Она была безжизненной, безжизненной. «Что с тобой?» — прошептала она.
В течение следующих трёх часов его состояние то улучшалось, то ухудшалось, словно морской бриз: в одну минуту казалось, что ему вот-вот станет лучше, а в следующую он был почти закодирован. В три часа ночи она сидела в кресле у кровати пациента, погрузившись в свои мысли, когда заметила движение мужчины. Она поспешила к кровати и проверила его жизненные показатели на мониторе. Он был в хорошем настроении.
Его голова была повёрнута набок, его остекленевшие глаза словно пронзали её насквозь. Он не был на искусственной вентиляции лёгких, но к нему была прикреплена маска, подключённая к аппарату непрерывного положительного давления. Он схватил маску правой рукой и вытащил её изо рта. Он пытался что-то сказать.
Она наклонилась и спросила: «Что ты хочешь сказать?» Она чуть не добавила имя брата. Не Патрик, а Иоганн.
Он схватил её за руку и притянул к себе. Она приложила ухо к его губам, и он начал шептать, хриплым голосом и ломаным английским. Он повторял одно и то же снова и снова, пока не удостоверился, что она его услышала.
Заставила её записать на листке бумаги и сказала никому этим не делиться. Запомни и уничтожь листок. Она повторила ему вслух, а затем сунула записку в карман своей формы. Он попытался улыбнуться и кивнуть, с облегчением вздохнув.
Спустя несколько мгновений состояние пациента резко ухудшилось, словно он достиг своей жизненной цели и теперь мог перейти на другой берег. И Сара осталась с ним наедине, держа его за руку, пока он не начал корчиться от боли, а монитор не запищал, зафиксировав учащённое сердцебиение, а затем и аномальный сердечный ритм.
Она нажала кнопку кода и начала действовать, зная, что до прибытия остальных пройдёт какое-то время. Не зная степени заражения пациента, и даже если оно вообще было, всей команде кодировщиков придётся защищать себя с помощью изоляционных халатов, перчаток и масок. Это займёт время.
Да ладно, Сара. Ты уже слишком много раз это делала, чтобы сейчас паниковать. Это не твой брат. Это какой-то мужчина, которого ты даже не знаешь.
Боль была настолько сильной, что грудь пациента отрывалась от кровати, глаза чуть не вылезли из орбит, а лицо исказилось. Вперёд, команда! Где вы, чёрт возьми?
Ровная линия.
Сара проводила сердечно-лёгочную реанимацию, когда дверь наконец с грохотом распахнулась, и доктор Мид повёл за собой группу из четырёх человек в полной изоляции, словно в сцене из «Секретных материалов» , когда команда пришла посмотреть на инопланетянина.
Секунды складывались в минуты, а минуты — в четверть часа. Все они лихорадочно работали, чтобы спасти мужчину, прошедшего реанимацию в клинике Advanced Cardiac Life.
Рекомендации по поддержке, врач выкрикивал назначения, но медсестры уже опережали его на следующий шаг. В конце концов, всё, что они пытались сделать, провалилось. Его судьба, возможно, была предопределена ещё до того, как он попал в больницу, и до того, как Сара стала его сиделкой в палате 315. И всё же Сара отступила и зарыдала, словно умерший был её братом.
Сара провела остаток смены, готовя тело к моргу и последующему вскрытию. Затем она занесла в карту всё, что сделала, изо всех сил стараясь вспомнить всё сквозь туман смятения, всегда сопутствующий кодированию, включая просмотр карты EMR и завершение кодового листа. Её коллеги-медсёстры пытались утешить её, не подозревая, что истинная причина её горя была связана скорее со сходством мужчины с её братом, чем со смертью совершенно незнакомого человека.
В конце смены она переоделась в комнате отдыха, нашла записку в халате и рассеянно сунула её в карман джинсов. Затем она медленно вышла за дверь. Ей нужно было пройти четыре квартала, чтобы сесть на скоростной трамвай MAX. Если бы она поторопилась, то ещё успела бы на поезд в семь сорок пять. Оттуда ей предстояло двадцать пять минут езды до своей остановки в Бивертоне, западном пригороде Портленда.
Она держалась в поезде, который в этот час был не очень переполнен. Большинство пассажиров ехали в противоположном направлении, в город. Она вышла на своей остановке и прошла два квартала до своей квартиры, едва войдя в дверь, прежде чем разрыдалась. Что с ней не так? Пациенты постоянно умирали. Именно поэтому они и попадали в отделение интенсивной терапии – им было очень плохо. Она схватила с полки фотоальбом и устроилась на диване. Листая страницы, она остановилась, увидев фотографию своего брата Патрика, пьющего пиво в дублинском пабе. На его лице всегда была эта понимающая ухмылка, словно он хранил какой-то секрет, о котором никто не знал. На другой странице Патрик стоял на краю обрыва, глядя на Атлантику, и тот же взгляд, выражающий уверенность и понимание, слегка приоткрывал его губы, а океанский бриз развевал его длинные волосы в глаза. Но он не умер, Сара. Тем не менее, она неудержимо рыдала, пока ее тело не содрогнулось от крика.