Закончив сообщение, я помахала Томасу и сунула телефон обратно в карман. Я хотела, чтобы он знал, что я только что связалась с Зиком и сообщила, что еду с Томасом.

Я сел на переднее пассажирское сиденье, и машина тут же тронулась с места.

У Томаса изо рта висела наполовину выкуренная сигарета, и он прищурился сквозь дым, чтобы перевести взгляд в мою сторону.

«Мы не слышали ничего от тебя и Зика в последние пару дней»,

сказал Томас.

Я подумал, что на это есть причина. Но я не хотел, чтобы голландец знал, почему.

«Мы пытаемся сохранить прикрытие», — объяснил я.

Он рассмеялся. «Твоя группа?»

«Мы не плохие».

«О, вы очень хороши. И это беспокоит господина Кузьмина».

"Почему?"

«Кажется, вам не хватает сосредоточенности», — сказал он.

Мой телефон завибрировал, и я достал его, чтобы посмотреть на ответ Зика. Он сказал, что пора сообщить русскому, что у нас есть сделка.

«Это Зик?»

«Да», — сказал я. «Я хотел сообщить ему, что у нас встреча.

В противном случае он может начать ревновать, что его оставили в стороне».

«Он всё ещё с той женщиной? С инженером?»

Голландец сказал это так, словно знал, что это правда. «Держу её на верном пути», — ответил я.

«Кузьмин хочет знать, когда мы заключим сделку».

«Я думал, мы уже сказали, что у нас сделка».

«Вы этого не сделали».

«Мне жаль», — сказал я, хотя на самом деле это было не так. «У нас подписанный контракт. Теперь нам принадлежит двадцать процентов акций Nova Energy».

«Вы хотите сказать, что господину Кузьмину принадлежит двадцать процентов?»

"Верно."

Голландец свернул направо на травянистую дорогу, которая, казалось, вела прямо в реку. Перед самым падением в воду Томас резко затормозил и резко остановился. Он выкинул окурок сигареты в окно и закрыл его полностью.

Взглянув на меня, Томас сказал: «Мы знаем, что вы, должно быть, подписали сделку. Вы не думаете, что у нас есть ресурсы, чтобы посмотреть, что происходит с вашим панамским счётом?»

Я ничего не сказал.

Томаш продолжил: «И какого черта вы перевели Nova лишние два миллиона долларов США?»

Хотя это была идея Зика, мне пришлось жить с его поступками. Я сказал:

«Ну, цифры не сработали ни для одной из сторон. Мы даже не уверены,

что двенадцати миллионов будет достаточно».

«Разве не в этом суть?» — с тревогой спросил Томаш. «Мы подсаживаем их на лёгкие деньги, а потом, когда деньги заканчиваются, они вынуждены обращаться к нам».

«Вы хотите сказать, что они придут к нам?» — спросил я. «Они ничего не знают о своём истинном благодетеле».

«Это была оговорка», — сказал Томас. «И как же появились эти два миллиона? Мы перевели на ваш панамский счёт всего лишь десять миллионов евро».

"Кому ты рассказываешь?"

Томас покачал головой. «Откуда вы двое взяли ещё двадцать с лишним миллионов? Уж точно не за выступления на небольших площадках с вашей группой».

«Спасибо дяде Сэму», — подумал я. Но потом сказал: «Семья Зика — из богатых».

«Какие деньги?»

«Старые американские деньги, — сказал я. — Деньги от лесозаготовок, горнодобывающей промышленности, судоходства и железных дорог Миннесоты».

"Сколько?"

«Я точно не знаю. Вероятно, сотни миллионов. Счёт в Панаме — единственный, который он контролирует».

Это знание вызвало серьёзную обеспокоенность у голландца. «Зачем Кузьмин должен возмещать Зику эти два миллиона долларов?»

«Потому что это выгодный бизнес», — сказал я. «К тому же, два миллиона для Кузьмина — ничто. Полагаю, он готов вложить в Nova сто миллионов, если понадобится».

Томаш выдохнул через ноздри.

Я продолжил: «Эти два миллиона — тоже ловушка. Налоговая ловушка. Мы отправили эти деньги отдельной транзакцией, чтобы проверить, включают ли они их в налогооблагаемый доход. Поскольку нет никаких записей о поступлении этих денег в договоре, Nova должна сообщить о доходах хорватскому правительству. Если они этого не сделают, у нас появится небольшой рычаг давления на них, чтобы получить больше акций их компании».

«Ты хитрая маленькая шалунья», — сказал Томас.

«Ну, это была полностью идея Зика», — сказал я. «Но я согласен с вашей оценкой».

Он протянул руку, чтобы коснуться моей руки, но я инстинктивно отдернул ее.

Несмотря на его преклонный возраст, я не испытывал к нему никакого интереса.

Томаш понял намек и отвез меня обратно в многоквартирный дом.

На тротуаре меня ждал Зик. Он, очевидно, воспринял моё сообщение как призыв к действию.

Я вышел и на секунду откинулся назад. «Можете передать своему боссу, что мы уезжаем из Загреба в воскресенье».

Томас кивнул. Я закрыл дверь и смотрел, как голландец уезжает.

Зик подошел ко мне и спросил: «Все в порядке?»

«Думаю, да», — сказал я. «Но, кажется, он подозревает, что что-то не так».

«Я не считал его дураком или идиотом», — сказал Зик.

Я пристально посмотрела на него. «Что они сделают, если узнают, что мы их обманули?»

«В конце концов, они узнают», — сказал Зик. «Они обязательно это узнают». Он на мгновение задумался, взвешивая все варианты.

«Кузьмин может выместить злость на хорватах».

Меня это тоже беспокоило. «Я думал о том же. Мы, наверное, облажались».

«Наша ошибка заключалась в том, что мы ни при каких обстоятельствах не имели дела с этим русским, — сказал Зик. — Наши люди должны были знать, что он непредсказуем.

Они должны были это предвидеть».

После некоторых размышлений мне пришлось задать очевидный вопрос.

«Какой у нас лучший вариант, Зик?»

«Мне нужно это выразить словами?» — спросил он.

Я пожал плечами.

«Кузьмина необходимо нейтрализовать. Переходим в наступление».

Я не хотел спрашивать Зика, что он имел в виду. Я просто стоял на тротуаре, погруженный в собственную тьму неизвестности.

OceanofPDF.com

27

Мы взорвали публику в нашем пятничном зале в центре Загреба. Моя игра на барабанах была просто потрясающей, но я был не один. Рита пела чётко. Итальянцы мастерски владели своими гитарами. Я был уверен, что мы могли бы стать группой, если бы всё это не было просто прикрытием для наших других дел. Возможно, именно поэтому мы были так близки к идеалу — хотя итальянцы этого и не знали, это было наше последнее совместное выступление.

В субботу утром мы с Ритой посадили итальянцев на рейс обратно в Рим.

Мы не дали им никаких указаний относительно того, когда мы можем встретиться снова. В крайнем случае, Анджела и Серхио могли бы держаться вместе, найти барабанщика и вокалиста и продолжать двигаться вперёд. Они были молоды. В конце концов, мы бы предоставили им доступ ко всем оригинальным песням, которые мы все выучили. Учитывая всё внимание в социальных сетях, у них было бы преимущество.

Около полудня в субботу мы с Ритой оставили машину и сели на поезд до Рима.

У нас был собственный вагон первого класса, который вечером трансформировался в спальное место. Я не был уверен, что это сработает, когда понадобится.

Пока поезд цокал и стучал, покидая Хорватию и направляясь в Словению, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вспоминая поездку в Милан с Петрой. Казалось, ей понравилось наше выступление накануне вечером, но она также выглядела обеспокоенной. Возможно, она предчувствовала, что наши отношения изменятся. Конечно, она не могла знать, что я могу её больше никогда не увидеть. После того, как мы передали долю в Nova США…

Если бы правительство не стало, они, скорее всего, передали бы счёт кому-то другому из Министерства энергетики. В конце концов, организация, в которой мы с Ритой работали, фактически не существовала. По крайней мере, официально.

«Что будет со всем оборудованием группы?» — спросил я Риту.

«Паскаль этим займётся», — сказала она. «Он сказал мне, что взял всё это напрокат в музыкальном магазине в центре Загреба».

«Он знает, что мы улетели?» — спросил я.

Она покачала головой. «Это было бы неразумно».

"Истинный."

«Ты наконец расскажешь мне, в чем наш план?» — спросила она с обеспокоенным выражением лица.

Я взглянул на свой рюкзак на сиденье напротив. «У нас есть контракт. Кузьмин ожидает, что мы передадим ему копию. Это наше согласие».

«Его тщательно охраняют», — напомнила она мне.

«Я не говорил, что это будет легко или без риска».

«Мы могли бы поручить Европолу арестовать его», — сказала она.

«И что потом? Кузьмин за пару дней расплатится со всеми охранниками в тюрьме. Он будет управлять ею и своей империей оттуда. К тому же, нам нечего ему противозаконного повесить».

У неё была хорошая идея, но она лишь ненадолго задержала Кузьмина. Все наши отношения с этим человеком можно было отнести к стандартной деловой практике. Более того, наши собственные действия могли стать объектом пристального внимания. В конце концов, мы украли контракт у итальянского университета и выманили другой у Загребского университета. Не совсем стандартные операционные процедуры.

Мы прибыли в Венецию, Италия, к ужину. Следующий поезд отправлялся после 23:00 с опозданием на несколько часов. Хотя существовали скорые поезда, которые могли доехать примерно за четыре часа, нам предстояло ехать на более медленном поезде, который должен был доставить нас туда рано утром.

Следующий поезд был в лучшем состоянии. Более новый. Наш спальный вагон был уже застелен, кровать сложена.

Поезд отправился вовремя, в одиннадцать вечера.

Рита стояла и смотрела в окно, пока мы набирали скорость, отъезжая от венецианского вокзала. Я не понимал, о чём она думала. Грустила ли она о том, что нашей группы больше нет? Или дело было в чём-то более серьёзном?

Возможно, она знала, что наши отношения вскоре могут прекратиться.

В конце концов, наша организация была новой, и никто из нас не имел ни малейшего представления о том, насколько долго продлится наше сотрудничество. Это был единичный случай?

Я сказал: «Там только одна кровать. Я мог бы занять скамейку».

Она повернулась ко мне, взглянула на кровать и сказала: «Думаю, мы можем действовать профессионально. Как в Риме».

«Эта ситуация немного отличается от Рима».

«Как же так?» — спросила она.

«Мы лучше знаем друг друга», — сказал я.

Она подняла руку, останавливая меня. «Ложись спать. Нас ждёт непростая миссия, когда мы доберёмся до Рима».

Для меня это прозвучало как приказ, поэтому я разделась до нижнего белья.

Прежде чем лечь спать, вспомнив, что произошло в поезде с Петрой, я схватил пистолет и сунул его под подушку.

«На всякий случай, если ты попытаешься воспользоваться мной», — сказал я, имея в виду пистолет.

"Верно."

Она выключила свет и начала раздеваться. К тому времени, как она легла в кровать поближе к окну, мои глаза уже привыкли к тусклому свету, которому иногда помогал свет, пробивающийся из окна. Я увидел, что на ней было только нижнее бельё и футболка.

Лёжа в постели лицом к двери, я вынужден был признаться себе, что сексуальное напряжение между нами достигло невыносимого уровня. Поскольку мы были так близко друг к другу, я чувствовал тепло её тела рядом со своим. Я наклонился и ощутил то, что, как мне казалось, должно было произойти. Так и произошло. И весьма впечатляющим образом.

Она продолжала ёрзать рядом со мной, её ступни непреднамеренно касались моей ноги, и она извинялась за это.

Наконец она сказала: «Извините. Мне трудно спать».

"Почему?"

«Не знаю. Возможно, я имею в виду что-то за пределами Италии».

«Давайте просто сосредоточимся на текущей проблеме», — сказал я.

Она извивалась, и её задница коснулась моей. «Я могу показаться бессердечной стервой», — сказала она. «Но иногда это просто маска, чтобы держать людей подальше».

«Понимаю. Я делаю то же самое».

«Но ты позволил себе приблизиться к Петре», — напомнила она мне.

«Ты знаешь, это было частью моей пьесы».

«Так и было? Или тебе понравилось?» — спросила она.

«Думаю, я мог бы вести себя так, будто мне что-то нравится, даже если это не так», — сказал я, надеясь, что этого объяснения будет достаточно.

Но она не укусила. «Это то, что случилось?»

«Не знаю. Она не из тех, с кем я бы обычно общался. Но она очень умная и с ней легко общаться, так что, возможно, я изменю своё мнение о женщинах».

«У нее красивое тело».

«Неплохо», — сказал я. «Но твой лучше».

«Ты мою не видела», — напомнила она мне.

«Могу себе представить».

«Могу ли я сказать тебе что-нибудь приятное?»

"Всегда."

«У тебя самое красивое тело, которое я когда-либо видела», — сказала она.

«Как мило с твоей стороны это сказать». Затем, немного подумав, я добавил: «Я же просил тебя принять душ вместе со мной».

«Знаю. Мне потребовалась вся сила воли, как тела, так и разума, чтобы сказать «нет».

«Это не против правил», — сказал я.

Она молчала целую минуту. Я думала, она наконец-то уснула. Потом она сказала: «Может, девушке просто нужны объятия».

Несмотря на то, что у меня была серьёзная проблема, я перевернулся и обнял её за плечи. Я невольно прижался своим возбужденным членом к её ягодицам.

«О», – сказала она. Затем она взяла мою правую руку и положила её себе на грудь. Её сосок был таким же твёрдым, как мой член. Затем она обхватила меня рукой и схватила за эрекцию. «О боже», – сказала она.

Я просунул руку ей между ног, под трусики, и обнаружил, что она вся мокрая. Она ахнула, когда мои пальцы вошли в неё.

Затем я нашел ее голову сбоку и поцеловал вдоль линии подбородка, пока она не повернула голову, и наши губы не встретились.

Я прошептал: «Похоже, мы это делаем. У тебя есть какая-нибудь защита?»

«Ты использовал это с Петрой?» — спросила она.

"Конечно."

«Хорошо», — сказала она. «Но я не хочу, чтобы между нами что-то было. И я хочу, чтобы это во мне было сейчас». Она потянула меня за эрекцию.