Трансферы не умирали. Для них не существовало похорон – да и о каких похоронах речь? Вся семья Рори Пиковера, если она существовала, осталась на Земле, а друзей на Марсе у него было мало. На деле, наверное, и вовсе один.

Дугал Маккрей передал тела погибших трансферов, включая Рори, «Новому Ты». Поговорив с клоном, который заглянул ко мне в офис, как и обещал, мы направились туда. Дверь, видимо, была оснащена датчиками движения, потому что стоило нам войти в выставочный зал, как из подсобки появился Горацио Фернандес. При виде Пиковера его глаза округлились.

– Джошуа!

Я почесал затылок.

– А, да. Кхм, как бы так объяснить. На самом деле это не Джошуа Уилкинс, а клон доктора Рори Пиковера.

– Боже правый, – выдохнул Горацио. – Серьёзно?

– Да, – сказал я.

– Но тогда где же Джошуа?

– Погиб, – ответил я. – Он впутался в скверную историю, и полиция поджарила его прерывателем.

– Боже мой… Неужели?

– Да, – подтвердил я. И добавил: – Рэйко сегодня работает?

– Нет. И не будет. Я уволил её за несанкционированное использование оборудования для создания трансферов.

– Трансферов? Что, нескольких?

– Ну как минимум одного.

– Будешь подавать в суд?

Горацио пожал массивными плечами.

– Наверху нет камер, сам знаешь. Тяжело будет добыть доказательства. Да и мне в первую очередь нужно думать о репутации. Суд с внучкой Денни О’Райли точно не пойдёт нам на пользу.

– А.

Горацио посмотрел на клона.

– Похоже, не только она работала у меня за спиной.

– Да уж, – сказал я. – Настоящий Пиковер же здесь, я правильно понимаю?

– В мастерской. Вместе с тремя Ослепительными Донами Хатчисонами и Крикором Аджемяном. – Горацио покачал головой. – Честно говоря, даже не знаю, что с ними делать.

– Позвольте… можно мне… взглянуть на него? – подал голос Рори.

Горацио кивнул и отвёл нас в мастерскую. Уно, Дос и Трес – не обязательно в этом порядке – лежали на полу у дальней стены. Один из рабочих столов занимал труп Стюарта Берлинга со вскрытой грудью, из которой торчали оптоволоконные кабели. А на другом столе лицом вверх лежало тело доктора наук, профессора Рори Пиковера. Его рот был слегка приоткрыт, обнажая искусственные зубы, стеклянные глаза – распахнуты. Но смотрели они не вперёд, а немного вправо, навеки застыв в косом взгляде.

По лицам трансферов сложно было прочитать их эмоции, и потому оставалось только догадываться, о чём думает клон Пиковера, глядя на мёртвого брата. Может, смени он внешность – было бы легче. Нет, он, конечно, прихорошился, убрал седину из волос, избавился от морщин, но в целом так и остался собой – Рори Пиковером, невзрачным учёным.

Клон стоял над ним, не моргая. А я-то думал, что даже у трансферов это автономная функция. Может, он пытался сдержать слёзы – которых всё равно не было, – и это мешало векам шевелиться.

– Дашь нам минутку, Горацио? – попросил я.

Тот кивнул и вернулся в выставочный зал. Когда он ушёл, клон поднял голову и посмотрел на меня, жестом указав на мёртвого трансфера.

– Он ведь знал обо мне?

– Он знал, что тебя создали, но не знал, что ты выжил.

– Как он отреагировал?

«Сотрите его. Уничтожьте. Видеть не хочу проклятую дрянь», – так отреагировал настоящий Пиковер. Но я не смог произнести это вслух, глядя клону в глаза.

– Как бы ты отреагировал на его месте?

Снова молчание, затем – едва заметный кивок.

– Могу понять.

Постояв в тишине ещё немного, клон Рори сказал:

– Ладно. Я готов.

Мы вернулись в зал. Горацио сидел за кассой. Мы подошли к нему, и когда он поднял голову, я сказал:

– Я прошу фал-тор-пан, воссоединение.

Будь передо мной любительница старинных фильмов Лакшми, в ответ я бы получил знакомое «То, чего ты ищешь, не делалось многие поколения и даже тогда было только легендой». Но Горацио только и смог, что сказать:

– Что, прости?

– Пойдём наверх.

Ну, хоть теперь Горацио улыбнулся.

– А я думал, ты уже не предложишь.

Он направился к лестнице, я – за ним, а последним потянулся Пиковер. Поднявшись, я махнул в сторону комнаты сканирования, Горацио открыл дверь, и мы прошли внутрь.

– Ты говорил, что здесь нет камер, – сказал я. – Точно?

Горацио кивнул.

– Вот и отлично, – сказал я. – Будь добр, вскрой ему череп и пересади искусственный мозг настоящему Пиковеру.

Горацио явно не ожидал такой просьбы, но через мгновение всё же кивнул.

– Ну… я могу, конечно… Для этого, правда, придётся откалибровать все системы, но…

– Калибруй, – сказал я. – Всё что угодно.

– Но… Пиковер ведь официально мёртв.

– Об этом знают только копы да ты. Если поползут слухи, что трансферы не бессмертны, пострадает твой бизнес, так что ты точно будешь держать язык за зубами. А полиция у Гаргаляна в кармане – ну, как минимум их глава. Эрни мне должен, так что о бумажках он позаботится.

Мы вернулись в мастерскую, переложили Стюарта Берлинга на пол, и Горацио занялся настоящим Пиковером.

Вскоре тот лишился макушки, и Горацио извлёк закоротивший, слегла раздавленный мозг. Оказывается, мозги у трансферов были сферическими и не особо напоминали, ну, настоящие биологические мозги. Размером они были с бейсбольный мяч, только бирюзовыми и абсолютно жёсткими. Снизу находился сложный разъём, который подключался к спинному мозгу. Горацио отложил мёртвый мозг на столешницу, установив на штекер, чтобы не укатился, а потом принялся молотком править примятый череп.

Закончив, он повернулся к клону Рори:

– Ладно, снимай рубашку и садись на край стола.

Рори расстегнул и снял рабочую рубашку, а затем запрыгнул на стол. Разъёмов в нём вроде не было, но Горацио каким-то образом подсоединил оптоволоконный кабель, заканчивающийся металлическим штекером, сбоку от пластикового пупка; наверное, он был намагничен.

– Отлично, – сказал он. – В первую очередь нужно повысить болевой порог.

– А так можно? – спросил Пиковер. – Где ты только был раньше!

Горацио вряд ли понял, о чём он, но всё равно улыбнулся и повернулся к консоли.

– Так, хорошо, этого хватит. Больно не будет. Если что – говори.

Вооружившись лазерным резаком, он вскрыл искусственную кожу над бровями клона, который даже не поморщился. Горацио срезал макушку – кожа расходилась, как у обычного человека, но крови не было. Зато на металлическом черепе я заметил шов, очень похожий на сочленения самых обычных скелетов.

Было странно наблюдать за операцией, где хирург работает без перчаток и маски. Аккуратно сняв верхнюю часть черепа, Горацио отложил его на стол вверх дном – титановый скальп, покрытый волосами, напомнил половину кокоса.

– Погоди секунду, – вдруг попросил Пиковер.

Он склонил голову, и я испугался, что круглый мозг вывалится из черепа, но тот был надёжно закреплён. Видимо, он хотел в последний раз оглядеть это тело. Я понимал его чувства. Каждый раз, навсегда покидая очередную квартиру, я осматривал её на прощание и старался навеки сохранить в памяти.

– Ладно, – тихо сказал Рори. – Я готов.

Горацио повозился с настройками на консоли, затем положил руку на мозг и слегка повернул, отсоединяя. Достав его, он перешёл к другому столу, где лежал труп настоящего доктора Пиковера. На мозге, видимо, были свои отметки, потому что Горацио повернул его, подстраиваясь, поместил в пустой череп, подсоединил, и…

…и глаза трансфера, до тех пор застывшие, двинулись, осматривая мастерскую, а затем его и так приоткрытый рот распахнулся и единственный на свете доктор Рори Пиковер в своей неподражаемой манере сказал:

– Спасибо большое, старина!

Насколько я понимал, при переселении в искусственное тело мозгу требовалось какое-то время, чтобы подстроиться. Но Пиковер, как бывший трансфер, чувствовал себя очень даже комфортно. Он легко сел, перекинув ноги через край стола.

– У этого тела руки на четыре сантиметра длиннее, – предупредил Горацио, – так что пару дней сильно ими не размахивай. А, ещё придётся заново учиться активировать зум и инфракрасное зрение. Эти глаза от другого производителя, и управление чуточку отличается.

Пиковер кивнул без видимого труда. Потом склонил голову, оглядывая тыльную сторону ладони; видимо, привыкал к новому телу.

– Цвета немного отличаются, – сказал Рори, подняв взгляд. – Твоя кожа, волосы Алекса… всё другое.

– В смысле? – спросил Фернандес.

– Как будто слегка… золотое.

– Это поправимо.

– На самом деле мне даже нравится. – Он поднял руки и похлопал себя по груди. Я решил, что он ощупывает тело, но нет. – И как же приятно оказаться в родной одежде!

Настоящий Рори умер в тёмно-синей рабочей рубашке с вышитым на кармане динозавром.

Фернандес занялся его черепом, а я заметил:

– Ну, осталось разобраться с ним, – и указал на пустую оболочку, оставшуюся от клона. – Для всех остальных он был Джошуа Уилкинсом, хотя тот давно уже умер. Нужно избавиться от тела.

– Я… то есть он занимался раскопками, – сказал Пиковер, пока Горацио с помощью инструментов прилаживал ему новую кожу. – Можно выбросить тело где-нибудь на равнине – будет выглядеть так, будто он вышел из строя и там и умер.

– Нет, – сказал Горацио, резко остановившись. – Ни в коем случае.

Я взглянул на него.

– Вы сами сказали: я продаю если не бессмертие, то как минимум долговечность. Тело не может просто «выйти из строя» само по себе. Не портите мне репутацию, уж будьте любезны.

– Ладно, – сказал я. – Придумаем что-нибудь ещё.