Сердце подпрыгнуло, а в глазах защипало. Я сделал шаг к телу Дианы, но тут раздался голос Лакшми:

– Замри.

Я застыл, подрагивая от ярости.

– Брось пистолет, – сказала Лакшми.

Не факт, что у самой Лакшми было оружие, но, судя по дыре во лбу Дианы, кто-то тут точно ходил с пистолетом. Я выпустил из рук смит-вессон, и тот мягко свалился на пол.

– Чёрт, – прошипел я. – Зачем ты её убила?

– Она была мертва, когда я пришла, – сказала Лакшми.

– Да ладно.

– Она была мертва, когда я пришла, – повторила Лакшми. – Я за это не сяду.

– И как же она вошла, раз тебя не было? – поинтересовался я.

– Как и ты, полагаю. Через окно.

– Ты меня не обманешь, – сказал я. – И полицию тоже.

– Персеида? – окликнула Лакшми.

Но компьютер Дома Шопацкого не ответил. За спиной послышались шаги Лакшми. Кажется, она заглянула в комнату со старинным столом.

– Персеиду забрали, – сказала она.

– Как удобно, – ответил я. – Никаких записей не осталось. Но тебе это с рук не сойдёт.

– Я в неё не стреляла, – повторила Лакшми. – Она умерла до того, как я вернулась.

– Бреши больше! – бросил я. – У неё была назначена встреча!

– А я на неё опаздывала. Она влезла через окно, о котором ты сам ей и рассказал, иначе откуда бы она про него знала? Видимо, тогда она и наткнулась на другого грабителя, который забрался тем же путём – наверняка искал дневник Денни О’Райли. Она спугнула его своим появлением, вот и получила.

– Чудесная история, сестрица. Жаль, не слишком правдоподобная.

– Мистер Ломакс, – резко сказала она. – Я профессиональная писательница. Все мои сюжеты правдоподобны.

– Можно повернуться? – спросил я.

– Поворачивайся.

Я так и сделал. Она была одета в красные брюки и облегающий серебристый топ с небольшим декольте. Револьвер у неё все же был – моррелл двадцать восьмого калибра, кажущийся непривычно большим в изящных руках. Хотя, может, любая пушка покажется большой, когда смотришь ей в дуло.

– Может, стоит просто тебя пристрелить, – сказала она. – Один раз ты уже вломился ко мне, а теперь снова вернулся.

– Я бы не советовал, – раздался из-за её спины спокойный голос Хуана. – И вообще, брось пистолет, будь любезна.

Видимо, он не слышал, о чём мы говорили до этого. В его тоне чувствовалось волнение, но не было ярости, которую он не смог бы сдержать, узнав о Диане.

Надо отдать Лакшми должное: нервы у неё были стальными.

– Уж не знаю, кто ты такой, – сказала она, не сводя с меня взгляда, – но даже если ты выстрелишь, я убью Ломакса раньше.

Всё это было для Хуана в новинку – разумеется, стрелять нужно без предупреждения. Ну что ж, я сам привёл с собой дилетанта. Я вообще сомневался, что он сможет выстрелить в Лакшми – если его, конечно, не подтолкнуть.

– Мы все ещё можем разойтись мирно, – сказал я. За годы работы я неплохо научился просчитывать линию видимости. Мы стояли довольно ровным рядком: Хуан в комнате без окна, Лакшми в дверном проёме, потом я, а позади меня – труп Дианы, не видный Хуану под этим углом.

Я продолжил:

– Ну, почти все. – Я обращался к Лакшми, но смотрел на Хуана. – Диана была замечательным человеком, Лакшми. Ты не имела права её убивать.

Это подействовало. Спокойствие Хуана сменилось яростью. В момент, когда он нажал на спусковой крючок, я бросился на пол – существовал большой шанс, что пуля пробьёт Лакшми насквозь и заденет меня. Лакшми тоже выстрелила, но я уже нырнул вниз, и пуля попала в обшивку дивана рядом с Дианой. Пуля Хуана застряла в Лакшми – оно и к лучшему; бедняга и так был не из сильных духом, и его бы замучила совесть, попади он в Диану, пусть та и мертва.

Лакшми, однако, пока держалась. Стрелок из Хуана был так себе: он попал писательнице в плечо. Пользуясь её замешательством, я успел вскочить, подобрать свой пистолет и выхватить у неё моррелл. Затем я повалил её на пол, а сам встал сверху, направив дуло прямо между грудей.

Хуан бросился к Диане в отчаянной надежде найти её раненой, но не мёртвой. До меня донеслись его слабые возгласы.

У Лакшми начался болевой шок. Если я хотел получить от неё хоть какую-то информацию, нужно было поторопиться.

– Держись, милая.

Но нет; её глаза закатились.

Я не собирался без необходимости долго возиться с Лакшми – я не желал ей смерти, просто не хотел потом оправдываться перед полицией, не говоря уж об организаторах, которые прислали её на Марс. Она могла разыгрывать шок, но растекающаяся лужа крови говорила об обратном. Я засунул револьвер Лакшми за пояс, а потом поискал, чем бы её связать. Всегда можно было выдернуть ремень, но за время расследования я и так уже достаточно набегался голым; не хватало ещё оказаться среди погони со сваливающимися штанами.

Хуан всё ещё стоял на коленях перед Дианой, будто не мог поверить, что она мертва.

– Прикрой меня, – сказал я. Он и сам был немного в шоке, но кивнул, встал и поднял пистолет. Я заметил, что он целится не в Лакшми, а в некую точку где-то в полуметре от неё; новичкам вроде Хуана всегда было сложно повторно спустить курок, когда они вживую видели последствия своего выстрела.

Я заглянул в другую комнату и обнаружил в шкафу белый махровый халат. Вытащив пояс, я вернулся в гостиную и связал Лакшми запястья. Ткань впитала натёкшую кровь, окрасившись в алый.

И тут, как часто бывает, вмешалась судьба. В дверь позвонили. На стене гостиной высветилось изображение с камеры безопасности. На крыльце стоял не кто иной, как Хаксли – бравый сержант нью-клондайкской полиции.