Я не смог сдержать удивления; это было весьма сильное заявление.

– Серьёзно? – спросил я.

Она кивнула.

– Моя мать была его единственным ребёнком. А я – его единственная внучка.

Я видел фотографии Денни О’Райли. Он был простым белым парнем, а мисс Такахаси обладала утончёнными азиатскими чертами лица. Было заметно, что она не впервые сталкивается с таким удивлением.

– Моя бабушка родом из Киото, – сказала она. – А мама вышла за мужчину из Токио. И всё же я так надеялась, что мне передалось хоть немного ирландской удачи. Я думала, что смогу отследить путь дедушки и найти Альфу.

– Но не вышло.

– Не вышло.

– И теперь ты работаешь здесь? – Я вскинул брови. – Прости, но раз ты внучка Денни О’Райли, где же, ну, куча денег?

– Моя бабушка была любовницей, не женой.

– Он ей ничего не оставил?

– Он никому ничего не оставил. У него не было завещания. По законам его страны это означало, что всё имущество переходит к жене. Детей у них не было – как, впрочем, и у Саймона Вайнгартена. Я единственная наследница их достояния, только суд лишил меня причитающегося.

– А. Значит, богатства ты здесь не нашла, зато нашла работу.

– Именно так. – Она жестом указала на выставочный образец: – Вы никогда не задумывались о трансфере, мистер Ломакс? Человеку вашей профессии это было бы кстати.

– За проценты работаешь, Рэйко?

– Прости, – улыбнулась она.

– Итак, с чем же тебе нужна моя помощь?

– Ну, я уже говорила: я сомневалась, стоит ли нанимать детектива. Но на прошлой неделе в мою квартиру залезли.

– Что украли?

– Ничего. Только перевернули всё вверх дном. Я обращалась в полицию, они приняли заявление по телефону, но на этом всё.

– Ты знаешь, что искал вор?

– Нет, – сказала она, но я почувствовал ложь.

В магазине по-прежнему не было ни души. Теперь уже мне пришлось задуматься, стоит ли ей доверять.

– Ты спрашивала, есть ли у меня новое дело. На самом деле оно есть, только старое: я расследую судьбу Уиллема Ван Дайка.

Она округлила глаза.

– Вижу, имя тебе знакомо, – сказал я.

– О да. Дедушка с Саймоном брали его с собой в экспедицию. Ужасный человек; пытался увести окаменелости прямо у них из-под носа.

– Это тебе дед так сказал?

– Да. А почему ты хочешь узнать, что случилось с Ван Дайком?

– Мой клиент не любит оставлять дела незаконченными.

– Это был он? Твой клиент? Который ушёл в мастерскую?

Я кивнул.

– Несладко ему пришлось.

– Переживёт.

– Как его зовут?

– Рори Пиковер.

– Так это был мистер Пиковер? Ого.

– Да. Ему бы над лицом поработать.

– И не говори. А почему его это интересует?

– Ты же в курсе, что он учёный? Он ищет окаменелости с Альфы, ушедшие в руки частных коллекционеров, а для этого ему нужен Ван Дайк.

– А, – сказала Рэйко. – Возможно, я тоже смогу помочь. В дневнике упоминались их имена.

– В каком дневнике?

– Дедушки.

– Он вёл дневник второй экспедиции?

– Да, насколько я знаю. И первой тоже. Сама я их не видела, но…

– Но что? Где упоминаются имена?

– Был и третий дневник.

– Серьёзно? – спросил я. – Разве он не был утерян, когда их корабль сгорел при входе в атмосферу?

– Нет. Дедушка переслал его бабушке перед вылетом с Марса. Разумеется, потом они несколько месяцев провели в гибернации и проснулись только перед входом в земную атмосферу, но дневник он передал перед самым вылетом, то есть если говорить с его точки зрения, за день до смерти.

– И у тебя сохранились копии?

– Да, одна. Переплетённая распечатка.

Я вскинул брови.

– Бумажная?

– Ага. Бабушка не хотела, чтобы дневник стал достоянием общественности. Там есть очень личные записи, а ты сам понимаешь – всё, что попадёт в интернет, там и останется. Но она хотела, чтобы я помнила, откуда я родом и кем был мой дед. Поэтому где-то год назад, перед смертью, она оформила распечатку и стёрла цифровой файл. У меня остался единственный экземпляр.

– И он на Марсе?

Она не ответила.

– Ну? – спросил я.

Помедлив, она слабо кивнула.

– Его-то вор и искал. – Я даже не спрашивал – какой смысл? Это было очевидно.

Она снова покорно кивнула.

– В дневнике сказано, где искать Альфу?

– Нет, иначе я бы здесь не работала. Но там упомянуты кое-какие коллекционеры, с которыми он сотрудничал.

– Кто-нибудь ещё знает…

В этот момент входная дверь распахнулась, и в зал вошёл какой-то старик.

– Прошу прощения, – сказала Рэйко и направилась к нему. Из разговора стало понятно, что это старатель пришёл решать, тратить ему деньги с находок на трансфер или на обратный билет.

Достав планшет, я открыл энциклопедию и нашёл статью о Денни О’Райли, решив поинтересоваться его личной жизнью. О любовнице не говорилось ни слова, хотя на момент смерти он действительно был женат, и та женщина унаследовала его имущество. Сама она тоже десять лет как погибла – денег на трансфер у неё, без сомнения, хватило, но неожиданная авиакатастрофа оборвала её жизнь.

Пожилой покупатель разглядывал тело в витрине. Он был чернокожим, а тело – белым, но похожего сложения.

Раз уж Рэйко занялась покупателем, а Рори был в мастерской, я вышел на улицу и связался с Дугалом Маккреем.

– Привет, Алекс, – сказал тот с крохотного экрана наручного телефона.

– Здоро́во, Мак. Вам намедни не поступало заявление от Рэйко Такахаси?

Он отвернулся от камеры.

– Секунду. – Затем он вновь повернулся ко мне веснушчатым лицом. – Да, проникновение со взломом. Каур им занималась. Странное дело; ничего не украли.

– А что по самой мисс Такахаси?

Он снова посмотрел в сторону.

– В розыске не числилась, ордеров нет. Налог на жизнеобеспечение оплачен. Приехала сюда три месяца назад. Работает в «Новом Ты» – вы с ней встречались, помнишь?

Я кивнул.

– Спасибо, Мак. До скорого.

– Погоди, Алекс, раз уж ты позвонил, у меня есть вопрос.

– Валяй.

– У нас тут двое пропавших без вести нарисовалось.

– Н-да?

– Ага. Лакшми Чаттерджи и Даррен Чун. Вышли из купола, но не вернулись. Они арендовали марсоход и скафандр для женщины; фирма-прокатчик хочет их вернуть.

– Представляю.

– В том же логе значится, что вы с доктором Пиковером вышли незадолго до них.

– Я вернул скафандр.

– С треснутым шлемом.

– Некачественная работа, – сказал я.

Мак взглянул на меня с сомнением.

– Увижу их – обязательно сообщу, – заверил я.

– Да уж давай, Алекс.

Я кивнул, сбросил звонок и направился обратно, но не успел дойти до двери, как она распахнулась и на улицу вышел старик.

– Что решили? – спросил я дружелюбно.

Тот сощурился, недоумевая, какое мне до этого дело. Но всё же ответил:

– Поеду домой.

Он не был похож на человека, способного выдержать гравитацию родины.

– Серьёзно? – спросил я.

– Ага. Вернусь в Лунапорт. Там никаких окаменелостей нет; задолбали уже эти камни.

Я кивнул; самое то для такого, как он.

– Счастливого пути, – сказал я. Я как-то пытался разглядеть Луну с Марса без телескопа; отсюда она такая же яркая, как Меркурий с Земли, то есть не особо. Протиснувшись мимо старого чудака, я зашёл внутрь.

– Сочувствую с ним, – сказал я Рэйко, ткнув пальцем в сторону двери.

– Спасибо. Тебя точно ничего не заинтересовало?

Я окинул взглядом симпатичное личико и подумал, что меня она очень даже заинтересовала. Но вслух сказал:

– Насчёт дневника…

– Да?

– Вор его не нашёл. Надеюсь, он в надёжном месте?

– О да.

– Где-то здесь?

– Нет.

– Тогда где?

Она поджала побелевшие губы.

– Рэйко, если ты хочешь, чтобы я взялся за дело, придётся мне довериться.

– Тут есть одна писательница, которая работает над официальной биографией дедушки, – подумав, сказала она. – Дневник у неё.

Я очень сомневался, что на Марсе найдётся второй писатель, но всё же спросил:

– Кто?

– Лакшми Чаттерджи. Живёт в Доме Шопацкого.

– Я думал, она пишет книгу о «Травене», – сказал я.

– Это что? – спросила Рэйко.

А ведь и правда, выдавать себя за писателя – замечательное прикрытие. Можно просто сказать, что пишешь о чём-то книгу, и тебе сразу поверят. С другой стороны, раз дневник и так был у Лакшми, она бы не пошла грабить Рэйко.

– Кто-нибудь кроме Лакшми знает о дневнике?

– Нет. По крайней мере, на Марсе. Лакшми пообещала никому не рассказывать.

В этот момент из мастерской вышел Пиковер. Ему починили лицо, и хоть на любимой рубашке до сих пор красовались две прорехи, с повреждениями под ней наверняка разобрались. Вдвоём с Горацио Фернандесом они направились к кассе рассчитываться.

– Ну ладно, – сказал я Рэйко. – Я поищу, кто к тебе вломился, и если найду – дам понять, чтобы больше к тебе не лезли.

– Спасибо, мистер Ломакс.

– Алекс. Зови меня Алекс.

Она улыбнулась, вновь сверкнув идеальными зубками.

– Спасибо, Алекс.

Я попрощался с Рэйко, и мы с Пиковером вышли на улицу. Как только за нами закрылась дверь, я обернулся к нему:

– Ну, как ты?

– Как новенький, – ответил тот.

– Тебе же не установили датчик слежения?

– Я следил как ястреб – было довольно просто, учитывая, что мне чинили лицо. Вроде бы никаких датчиков, но я на всякий случай проверю.

– Хорошо. Уж не забудь. – Я помедлил и добавил: – А у меня тут внезапные новости. Мисс Такахаси – внучка Денни О’Райли.

– О, разве?

– Нет, – не удержался я. – О’Райли. – Я подождал смеха, но Рори, видимо, смеялся про себя. – Кхм, так вот, – сказал я. – Она действительно его внучка. Денни спал с её бабушкой. И ещё кое-что; смотри, как бы у тебя шарики за ролики не заехали от шока. О’Райли вёл дневник последней экспедиции с Вайнгартеном. Он переслал его бабушке мисс Такахаси перед вылетом с Марса.

Пластиковое лицо Рори просияло – почти буквально, я бы сказал.

– О боже! Если там есть палеонтологические подробности, я должен это увидеть! Сведений о находках с третьей экспедиции совершенно не сохранилось. Кто знает, какие сокровища Альфы были потеряны вместе с их кораблём?

– Спокойно, – сказал я. – Достану я твой дневник. Он сейчас в Доме Шопацкого, а место писателя, как ты знаешь, недавно освободилось. Пойду загляну туда.

– А как же я? – спросил Пиковер.

Я одарил его своей самой обнадёживающей улыбкой.

– Иди домой, поработай с окаменелостями. Я заскочу в офис, а потом схожу за дневником. Это не займёт много времени.