Днём по улицам Нью-Клондайка расхаживали самые разные люди, хотя большинство предпочитало трамваи. Но по ночам порядочные граждане сидели дома, особенно если жили подальше от центра. Я, разумеется, к порядочным не относился. На ночных улицах попадались и проститутки, занимающиеся своим ремеслом, и подростки – дети неудачливых старателей, которым не на что было жить, – слоняющиеся без дела в поисках того, что могло бы развеять их скуку, будь то прохожий пьяница или подвернувшийся под горячую руку магазинчик.

Тем не менее, в одиннадцать вечера свернув на Четвёртую авеню по пути к Диане, я не ожидал неприятностей. В конце концов, большая часть городской шелупони знала меня в лицо – и знала, что лучше ко мне не соваться. Но даже незнакомец вряд ли счёл бы меня лёгкой добычей: по сравнению с большинством местных я был достаточно мускулистым. Но на пересечении Третьего кольца дорогу мне загородил крепкий с виду пацан лет восемнадцати в чёрной футболке и с движущейся на щеке татуировкой гремучей змеи.

– Гони деньги, – сказал он.

– А если я не хочу? – поинтересовался я, нащупывая верный смит-вессон.

– Зарежу, – он щёлкнул выкидным ножиком.

– Попробуй, – сказал я, доставая пистолет второй раз за час; ещё не рекорд, но уже близко, – и я тебя пристрелю.

– Отлично, – заявил пацан. – Вперёд и с песней.

И, к моему изумлению, он раскинул руки и бросил нож, который с типичной для Красной планеты ленцой повалился на оплавленный реголит тротуара.

– Ну ладно, – сказал я, не опустив пистолет, – считай, ты меня заинтересовал. С чего это ты ищешь смерти?

– А ничего больше не остаётся, мужик. Я в заднице.

– Давно на Марсе?

– Полтора месяца. Слил всё, чтобы сюда добраться.

– Откуда ты?

– Из Чикаго.

Я бывал в Чикаго, когда жил на Земле; понимаю, почему он хотел оттуда убраться. Держа его на мушке, я наклонился и поднял нож. Отличный, с резной бордовой рукоятью – я заглядывался на такой в магазине на Десятой, когда мы ходили туда с Дианой. Убрав лезвие, я сунул его в карман.

– Эй, мужик, он мой, – сказал пацан.

– Был твоим, – поправил я.

– Но он мне нужен. Я им зарабатываю. Мне нужно есть.

– Попробуй поискать окаменелости. Тут каждый день кто-нибудь срывает миллионы.

– Пробовал. Не получилось.

Это я мог понять. Пошарив в кармане, я нашёл монету в двадцать солов и подбросил. Любой, кто долго прожил на Марсе, поймал бы её с лёгкостью, но он действительно был совсем новичком: его рука сомкнулась в воздухе гораздо ниже монеты.

– Купи еды, – сказал я и пошёл дальше.

– Эй, – окликнул он. – А ты нормальный мужик!

Не оборачиваясь, я приподнял шляпу.

* * *

Как я и говорил, наше с Дианой общение сложно было назвать полноценными отношениями, и мне хватало прозорливости заметить, что она уже месяц регулярно встречается с кем-то ещё. Я не знал с кем, но меня всё устраивало.

Из-за пацана я слегка задержался, и когда добрался до «Гнутого зубила», она уже натянула свой топ.

– Привет, – сказал я, наклоняясь за коротким поцелуем.

– Привет, Алекс.

– Готова?

– Ага.

Мы пошли обратно: Диана жила в четырёх кварталах отсюда. Паренёк уже успел скрыться, поэтому я не счёл нужным рассказывать о стычке, но когда мы добрались до маленькой – даже меньше моей – квартирки Дианы и я притянул её ближе, она спросила:

– Это пистолет у тебя в кармане, или ты просто рад меня видеть?

Я подумал: знает ли она, что перефразировала Мэй Уэст?

– Вообще-то, – сказал я, улыбаясь, – это нож.

Я достал его и рассказал, как он у меня появился.

– Ух ты, – выдохнула она. – Красивый.

– Ага. Отличный сегодня день.

Теперь уже она улыбнулась.

– И будет отличная ночь.

Мы прошли в крохотную спальню. Мою предыдущую встречу с Лейси можно было назвать весьма атлетичной, но с Дианой у нас всегда был нежный, игривый секс. Она провела на Марсе с десяток лет, и это сказывалось на мускулатуре, типичной для местных долгожителей. Я не мог вернуться на Землю по юридическим причинам; Диана застряла здесь, потому что не вынесла бы земной силы тяжести. Но как-то мы всё же справлялись; и тогда, и сейчас. И я был искренне рад её видеть.

* * *

Никакого Исторического общества в Нью-Клондайке не оказалось, но оно и понятно – такие вещи не создаются, пока творится история. Утром я отправился на верфь и в первую очередь заглянул в главный офис – лачугу между двумя брошенными тушами кораблей. Начальником верфи была Берта, хриплая старая баба с ёжиком почти белых волос.

– Привет, красавица, – сказал я на входе. Мелькнула мысль: вот почему «привет, красавица» люди всегда воспринимают всерьёз, а если скажешь «привет, гений» – решат, что это издёвка?

– Привет, Алекс. Что нового?

– Да вот, работа появилась.

– Только без драк, ладно?

– Да почему все так уверены, что я начну драться?

– Два слова: «Джим Скукум».

– Ладно, уела. Но меня сегодня интересует другой корабль.

Она жестом указала на экран компьютера.

– Какой?

– Некий «Б. Травен».

– Господи, – сказала она.

– Что?

– А ты не знаешь?

– Чего не знаю?

– Про «Травен».

– А что с ним?

– Это ж корабль смерти.

Я вскинул брови.

– В смысле?

– Как ты попал на Марс?

– Я? Прилетел на дешёвом лайнере. Не помню, как назывался. «Сагет», «Сагино» – что-то такое.

– «Саган»?

– А, точно.

– Хороший корабль. Уже восемь рейсов на счету.

– Верю на слово.

– И долго вы летели?

– Господи, да не помню я.

– Вот именно. Ты и не должен помнить, потому что на «Сагане», да и практически везде, используют гибернацию. Погружают пассажиров в криосон, а по прибытии на Марс размораживают. Такие корабли летают по гомановской траектории – она требует мало энергии, зато очень много времени. Время в пути, если вылететь в оптимальный момент, составляет двести пятьдесят восемь земных суток, но для пассажиров всё проходит в мгновение ока. На «Травене» была такая же система – все спят, и только боумен следит за порядком.

– Боумен?

– Человек, который не спит в полёте и присматривает за пассажирами. Назвали вроде в честь какого-то Боумена из старого фильма.

– А, понятно, – сказал я; этого Боумена я знал. – Но что-то пошло не так?

– О, ещё как. Боумен свихнулся. Будил пассажиров по одному и насиловал. К тому времени, как им удалось послать весточку в Лунапорт, было поздно. Орбитальная механика – штука такая; перехватить корабль, несколько месяцев идущий к другой планете, практически невозможно. Шумиха тогда стояла невероятная, но… тебе сколько лет?

– Сорок один.

– Ты тогда был совсем ребёнком.

– Дугал Маккрей из полиции тоже не вспомнил, – сказал я, оправдывая своё невежество; не представляю, как я пропустил это в школе. Наверное, была пятница. Кто вообще оставляет на пятницу такие важные темы?

– Ну так Мак примерно твоего возраста, – заметила Берта, оправдывая и его.

– В общем, понятно, почему один мужик на меня набросился, когда я об этом заговорил. Он был на том корабле.

– А, – сказала Берта. – Тебе-то от него что понадобилось? Ты даже не знаешь про «Травен», уж явно не информацию собираешь, как некоторые.

Естественно, я тут же навострил уши.

– Некоторые?

– Да есть тут… писака.

Я моргнул.

– У нас есть местный писатель?

– Эй, Нью-Клондайк – это не только «Гнутое зубило» да «Герти Бриллиантовый зуб».

– Да, ещё есть зал Галли, – сказал я. – Про зал Галли не забывай.

Берта фыркнула.

– Ты слышал про Ставроса Шопацкого?

– Он первым сколотил состояние на ископаемых. Ну, после Вайнгартена и О’Райли.

– Именно. Он купил у Говарда Слэпкоффа кучу земли под куполом. Но ещё он писал приключенческие романы; мой отец ими зачитывался. В общем, он завещал, чтобы один из его домов отошёл писателям как место для работы и отдыха. Авторы с Земли подают заявки на поездку, им оплачивают все расходы, и они прилетают сюда писать всё, что хотят. Обычно проводят здесь где-то полгода, а потом возвращаются.

– Понятно, – сказал я.

– Сейчас вот книгу о «Б. Травене» пишет.

– Насколько я понимаю, корабль до сих пор перевозит пассажиров, только под другим названием, – сказал я.

– Серьёзно? – ответила Берта. – Под каким?

– «Кэтрин Деннинг».

– А, так это «Травен»? Интересно. Да, она ещё в строю. – Берта посмотрела на монитор. – Летит сюда, кстати. Должна прибыть в пятницу.

– Скажешь, когда приземлится? Хочу на неё посмотреть.

– Ты так и не сказал, что у тебя за интерес.

По тону стало понятно: пока я не почешу ей спинку, она не почешет мне. Поэтому я ответил:

– Я ищу груз, который прилетел с Земли, ещё когда она ходила как «Б. Травен».

– С того времени лет тридцать прошло. Уверен, что на борту остались зацепки?

Я улыбнулся.

– Попытка не пытка.

* * *

Мой кабинет находился на втором этаже двухэтажного здания. Вместо шаткого лифта я всегда поднимался по лестнице, и когда вышел на площадку в этот раз, увидел в конце коридора мужчину. Он мог прийти к кому угодно, но…

Господи.

Ну, не совсем. Этот парень выглядел получше Иисуса, но у него были такие же длинные волосы, короткая борода и худое лицо, часто попадающееся на витражах.

Это был Стюарт Берлинг – если, конечно, по какой-то причине на Марс не заглянул настоящий Крикор Аджемян. Причины заявиться ко мне у него было две: либо выбить всю дурь за упоминание «Б. Травена», либо выбить всю дурь за интрижку с женой. Поскольку осторожность всегда сопутствует храбрости, я развернулся обратно к лестнице. Но – чёрт побери! – он заметил меня.

– Ломакс! – донеслось мне в спину из коридора.

Я прыгнул, разом перескакивая пролёт. Грохот моего приземления эхом разнёсся по лестничной клетке. Развернувшись, я бросился бежать, одним махом преодолев второй пролёт, но на ногах андроида Берлинг был быстрым, как ветер. Заглянув вверх с первого этажа, я заметил его в дверном проёме второго и выскочил в грязный подъезд, чуть не столкнувшись с пожилой женщиной.

– Осторожней, сынок! – бросила она мне.

Автоматическая дверь не привыкла к такой прыти и не успела вовремя отъехать в сторону. Я врезался в неё плечом, больно до чёртиков, но выскочил из дома и заозирался. Бежать можно было вправо и влево; выбрав лево, я понёсся по улице.

Бегать на Марсе – совсем не то же, что на Земле: если ноги приличные, можно отталкиваться на несколько метров за шаг, большую часть времени проводя в воздухе. Людей на улице было немного, и я изо всех сил старался лавировать между ними, но в прыжке не так-то просто изменить траекторию, и в конце концов я в кого-то врезался. К счастью, это был трансфер; от удара он шлёпнулся на металлический зад, но не пострадал, хотя крикнул мне в спину нечто гораздо менее вежливое, чем «осторожней, сынок». Поднимаясь, я успел оглянуться. Берлинг не отставал.

Я свернул влево, потому что надеялся добраться до остановки трамвая. Мои лёгкие не выдержали бы раньше, чем у Берлинга кончился бы заряд; если бы я успел заскочить в трамвай и уехать, он бы до меня не добрался, но…

…но транспорт никогда не приходит, когда он нужен. Остановка маячила впереди абсолютно пустая; видимо, чёртов трамвай только что ушёл.

Я побежал дальше. Впереди показался убогий кабак «Бар Сум» – владелец, видимо, решил проявить остроумие. Дверь открылась, и из неё вышел не кто иной, как пацан, пытавшийся ограбить меня прошлой ночью. Поболтать не получилось: я и так задыхался, но парень явно меня узнал. Обернувшись, он заметил Берлинга, несущегося за мной сломя голову, и…

…и, видимо, поставил ему подножку, потому что за спиной раздался грохот и такая брань, что любой моряк бы смутился, если б на Марсе были моряки.

Я остановился, обернулся и посмотрел на Берлинга, пытающегося подняться.

– Ломакс, чёрт тебя побери! – крикнул он, даже не запыхавшись. – Я просто хочу поговорить!

Несмотря на внезапную подмогу, я всё равно не хотел драться с высококлассным трансфером. Конечно, был шанс, что он потратил все деньги на внешность – интересно, Крикор Аджемян получал с этого отчисления? – но, подозреваю, в силу он тоже вложился, так что лучше было перестраховаться.

– На… тему? – крикнул я, задыхаясь.

– Ты спрашивал о… том корабле, – ответил он, не желая произносить ненавистное название.

Я упёрся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Неужели нельзя было позвонить и назначить встречу?

– Ладно, – выдохнул я. – Хорошо. – Я пошёл обратно, ловя на себе взгляды прохожих, и в знак благодарности кивнул пацану. Одежда Берлинга покрылась красной марсианской пылью от встречи с тротуаром, но в остальном он выглядел великолепно; даже причёска не растрепалась. Интересно, как так получилось? – Что ты хотел мне сказать?

Он покосился по сторонам, оглядывая зевак, и помотал головой.

– Не здесь, – сказал он. И с раздражением добавил: – Я надеялся поговорить в офисе.

Уж сколько моих земных коллег застрелили в их собственных офисах…

– Нет, – сказал я. – Знаешь «Гнутое зубило»?

– Та дыра? – спросил Берлинг; видно, и правда знал. Но он кивнул: – Ладно.

Подумав, я решил, что нам обоим нужно остыть – и в прямом, и в переносном смысле.

– Встретимся через двадцать минут, – сказал я.

Он кивнул, развернулся и пошёл прочь. Я посмотрел на парнишку:

– Как тебя звать?

– Дирк, – ответил тот.

– Н-да, – сказал я. – И ты грабишь людей с таким именем?

– И что дальше?

Я помотал головой:

– Ничего. Деньги ещё нужны?

Он кивнул.

– Я частный детектив. Мне пригодится подмога на случай, если ситуация с Берлингом накалится. Плачу двадцать солов в час, не больше.

Гремучая змея на его щеке тряхнула хвостом.

– Лады, – сказал он. – Я в деле.