Символический жест Тирона послужил катализатором: один за другим поднебесники и «дикари» преклоняли колени. Последними это сделали Старшие, всё ещё не отрывая неверящих взглядов от останков сильнейшего боевого мага города.

Пустотники последовали всеобщему примеру ради усиления эффекта, но ни на секунду не прекращали внимательно смотреть по сторонам. Сколь бы не умела и опытна была Дану, каждый может пропустить удар.

Особенно если тот будет нанесён в спину.

Почтения Старших хватило ненадолго: не привыкшие ни перед кем гнуть спины, они первыми поднялись и с неискренними улыбками шагнули навстречу Дану.

— Прошу простить нас за неподобающую встречу, Древняя, — начал правитель в красном.

Его вотчиной были рабы и организация общественных работ и бытовой жизни города.

— Совсем недавно чужаки в эгидах напали на Поднебесный и убили многих наших сынов и дочерей, — вдохновенно продолжал он, даже не подозревая, что один из тех, о ком он говорит, смотрит прямо на него. — Мы приняли тебя за одного из врагов, разграбивших крепость предков.

Он сокрушённо покачал головой, всем своим видом демонстрируя раскаяние. Его коллеги состроили скорбные лица.

Стриж заметил, что Старший в белых одеждах ему не знаком. Похоже, отец Кьеля не пережил новостей о смерти сына в руках людей. И вряд ли речь шла о самоубийстве — проштрафившегося, подставившего город правителя попросту сняли, наверняка казнив за просчёты. Может не публично, чтобы не волновать рядовых граждан вредной мыслью о том, что Старшие не безгрешны и вполне себе смертны.

— Предлагаю обсудить возникшее… недопонимание в обстановке, более подобающей столь значимой особе, как ты, Древняя, — завершил он свою речь, слегка поклонившись Дану в знак уважения.

Стриж понимающе ухмыльнулся. Старшие осознали, что настало время делиться властью и готовы поторговаться.

К их разочарованию, Древняя торговаться не собиралась.

— Если вы думаете, что я прибыла чтобы просто занять освободившиеся комнаты на верхнем уровне, — Дану небрежным кивком указала на останки Камаэля, — то ошибаетесь. Для начала приведите мою ученицу!

Тирон с готовностью кивнул, жестом отдал распоряжение одному из своих бойцов и тот опрометью бросился выполнять приказ.

— Теперь, — голос Древней вновь зазвучал громче, заполнив звучанием весь зал, — приведите сюда всех рабов и пленников. Отныне они свободны!

Поднялся ропот. Поднебесники, для которых труд невольников был привычной нормой жизни, встревоженно переговаривались. В их головах возрождение былых времён означало господство над другими, считавшимися низшими. Над людьми, а заодно и «лесными» сородичами, из которых получались отменные рабы и наложницы.

Древняя же, вместо того, чтобы одарить потомков чудесными дарами, вознамерилась разрушить привычный и единственно правильный уклад.

«Лесные» эльфы тоже взволнованно перешёптывались, но совсем по другому поводу. У многих поднебесники когда-то похитили близких и теперь одни надеялись на воссоединение, а другие жаждали мести.

Стриж мысленно посочувствовал Дану. Демон знает как она собиралась удержать своих новых подданных от гражданской войны. Скоро первый шок от явления Древней пройдёт и начнутся проблемы. Кто-то узнает, что его брат или сын погиб или продан людям, кто-то услышит рассказы жены или дочери, которые днями гнули спины на работах, а ночами терпели насилие и унижение от поднебесников.

И польётся кровь. Много крови.

Каждый высокомерный взгляд, каждое брошенное свысока слово будет провоцировать агрессию «лесников», столетиями копивших злость и обиды.

Как Дану собирается решать проблему Лёху не волновало. Не маленькая, пусть сама разбирается в заварухе, которую затеяла. Его задача — помочь на этапе захвата власти в городе.

И власть эта сейчас пошатнулась.

Слышавшая ропот Древняя понимала обстановку не хуже пустотника, но отступать не собиралась. А вот Старшие приободрились, осознав, что обрисованное пришелицей будущее нравится далеко не всем горожанам.

— Стоит ли так торопиться? — на лице «белого» Старшего появилась вкрадчивая улыбка. — Может сперва как следует всё обдумаем и обсудим?

— Хотите поторговаться? — Дану озвучила то, о чём подумал Стриж. — Так вы привыкли решать проблемы? Собраться кругом избранных, договориться, выгадать, продать кого-то?

Под взглядом Древней улыбка «белого» истаяла, как снег под солнцем.

— Я сделаю то, что обещано, прямо здесь и сейчас. Без договоров и торгов. По праву Древней. По праву сильного. Кто хочет и дальше гнить в невежестве и в услужении людям — вы вольны уйти прямо сейчас. Кто хочет доказать, что право сильного за ним — я готова.

Никаких игр в демократию и волю народа. Всё прямо и чётко. Как там говорил один из земных поэтов? «Мы строим счастье сразу всех и нам плевать на каждого». Зато честно.

На лицах поднебесников были самые разные выражения: от страха и недовольства до надежды и радости. Несколько молодых эльфов в белом и синем покинули свои места и бесстрашно подошли к Дану.

— Позволь служить тебе, Древняя! — звонко воскликнул один из них, склонив голову.

Остальные последовали его примеру.

Златоглазая эльфийка милостиво кивнула и указала на место справа от себя. Юные поднебесники, сияя как июньское солнце, заняли место рядом с «лесниками». Те поглядывали на новичков с подозрением, но ни словом, ни жестом не выказали недовольства.

— Если прямо сейчас вы не прикажете привести ко мне всех рабов — я освобожу их сама, — холодно потребовала Дану. — И убью всех, кто встанет у меня на пути.

Репликанты и Стриж шагнули вперёд, хищно сверкнули перья эгид, а лесные эльфы вымуштрованно сбили строй, превратившись в ощетинившуюся сталью стену. Старшие растерянно переглянулись.

Ход их мыслей был ясен. Как и лесовики, воины поднебесников были мастерами партизанской тактики. Это мастерство они оттачивали столетиями, но теперь оно оказалось бесполезно перед лицом закованного в сталь противника, вдобавок поддержанного не просто своими друидами, а могущественной Древней. Которая только что без труда испепелила самого умелого воина города.

К тому же, и среди воинов, и среди горожан уже не было прежнего единства. Слова Древней оказались тем ядом, что отравил умы и сердца простых эльфов, заставляя тех по-новому взглянуть на прежнюю жизнь города. Начнись бой — неизвестно, чью сторону примет большинство из них.

Но и так просто идти на уступки, показывая слабость, тоже было опасно.

Первой привели Ниэль. На ней была такая же роба, как и на Лёхе с Мией, когда те попали в тюрьму Поднебесного. Шла она с трудом, поддерживаемая стражником. Следы пыток, пусть и не бросались в глаза, но легко читались опытным взглядом.

Тирон, едва завидев внучатую племянницу, демонстративно скинул с плеч богато расшитую мантию — символ власти. Не обращая внимания на возмущённо-недоумённой ропот коллег, он бросился к родственнице, заботливо подхватив ту под вторую руку.

Стриж не мог с уверенностью сказать, правда ли старик переживал за Ниэль, или играл на публику, но жест получился эффектный и красноречивый.

При виде состояния, в котором пребывает ученица, Дану зло сузила глаза и окинула притихших Старших многообещающим взглядом.

К некоторому удивлению Лёхи, Харон шагнул навстречу измученной девушке. Молча оттёр стражника и Тирона в сторону, а затем подхватил обессилевшую Ниэль на руки и отнёс её к Дану.

Лёха взирал на эту картину с некоторым недоумением. Похоже, что за время его путешествия у пустотников произошли перемены. Особенно у репликантов.

К Ниэль подошла лекарка. Скинув заплечный мешок, она расстелила на полу одеяло-носилки и репликант бережно опустил на них свою ношу. Тирон стоял рядом, молча глядя, как лекарка поит девушку соком амброзии.

А вот Харон смотрел на остальных Старших. Спокойно, даже отстранённо. Взглядом человека, который всё уже решил.

И можно было поспорить, что правителям города очень не понравится это решение. Фатально не понравится.

Следующими привели рабов, занятых на работах по благоустройству города, и пленных. Вид измождённых наголо обритых собратьев, одетых в бесформенные грязные робы, вызвал у лесных эльфов крики горя и ярости.

Невольники поначалу испуганно замерли, приняв злобные выкрики на свой счёт. Но быстро опознав в грозных воинах сородичей, стоящих рядом с фигурами в броне Древних, поняли, что слухи о вернувшихся предках оказались правдой. И разразились радостными воплями.

В общем ликовании никто не обратил поначалу внимание на двух стражников, вошедших в зал с какой-то ношей. Бросив свой груз на пол, воины вышли, поглядывая на «лесных» с нескрываемой злобой.

Кто-то из рабов посмотрел себе под ноги, видимо, споткнувшись об этот предмет. И заорал, причудливо смешав в крике злость и сострадание.

Остальные — теперь уже бывшие, — невольники оглянулись на этот крик. И радость как ножом отрезало.

— Что там? — требовательно спросила Дану.

Лесные расступились и сквозь живой коридор несколько эльфов на руках поднесли к Древней истерзанное, обнажённое женское тело.

Не было никакого сомнения, что несчастная побывала в руках палача. Возможно, того же, что пытал Стрижа и Мию.

Кожу эльфийки покрывали ожоги, оставленные раскалёнными зубцами, на пальцах рук не осталось ни одного ногтя, а лицо превратилось в сплошную кровавую маску.

Один из лесных издал полный ярости даже не крик, а самый настоящий рёв и кинулся на поднебесников. Следом рванулись его товарищи, включая командиров, напрочь забывших о своих обязанностях. Навстречу им бросились воины поднебесников. Слова Древней про один народ были забыты напрочь, вытесненные вековой ненавистью друг к другу.

Возникший из ниоткуда ураган разметал готовых вцепиться друг другу в глотки эльфов. И лесные, и поднебесники разлетелись в стороны, сшибая товарищей и с лязгом врезаясь в стены. Некоторые потеряли сознание и свалились на пол безвольными куклами.

— Стоять! — прогремел усиленный магией голос Дану.

Столько в нём было власти, что остроухие, ещё секунду назад готовые устроить друг другу беспощадную резню, застыли, словно жертвы Медузы Горгоны.

— Следующий, кто двинется без приказа, превратится в пыль, — холодно предупредила Дану. — Воины, встать в строй.

Желающих возражать не нашлось. Лесные эльфы покорно возвращались на место, помогая своим пострадавшим товарищам. Потерявших сознание просто отнесли и положили рядом с порталом. Там уже хлопотали лекари, обрабатывая раны жертвы пыток.

Глядя на них, понемногу успокоились и поднебесники. Глухо ворча и бросая на своих недругов яростные взгляды, они отошли к Старшим.

— Мы требуем справедливости, Древняя, — неожиданно потребовал один из командиров лесных.

И посмотрел в глаза Дану.

— Справедливости, — поддержал товарища второй взводный. — Поднебесники столетиями охотились на нас, как на животных. Продавали людям, как скот.

— Мою дочь превратили в игрушку для любовных утех! — с нескрываемой болью выкрикнул один из воинов.

— Мой сын умер, надорвавшись в поле!

— Мой муж… — всхлипнула одна из лекарок и зарыдала, не закончив фразы.

— Вы тоже совершали набеги на наши отряды Искателей! — выкрикнул кто-то из Поднебесных. — Моему брату отрезали голову и насадили её на кол, хотя он всего лишь хотел узнать больше о наследии наших предков!

Зал загудел, наполнившись голосами и лесников, и поднебесников, припоминавших друг другу старые обиды.

— Спокойно! — громоподобный голос Древней перекрыл гневные крики. — Вы веками жили враждой, грызя друг другу глотки за крохи, оставшиеся от былых времён. Каждому есть что припомнить, за что ненавидеть. У нас есть два пути: вырезать друг друга, завершив историю народа здесь и сейчас, или строить общее будущее, поняв и простив друг друга.

Лица «лесных» эльфов выражали что угодно, кроме понимания и прощения. Да и в глазах поднебесников страх смешивался с презрением. Согласно кивали разве что молодые эльфы, ранее вставшие в ряды воинства Древней.

— У каждой из сторон были свои законы, по которым убить поднебесника или лесного собрата было не только нормальным, но и правильным. Это был долг. Будем ли мы карать за это всех?

Она перевела взгляд со своих бойцов на поднебесников.

— По каким законам мы будем судить? Какое убийство — выполнение приказа и долг, защита своего народа, а какое заслуживает наказания?

Эльфы мрачно переглядывались, явно не готовые забыть и простить все обиды. Но слова Дану заставили их задуматься.

— Я хочу, чтобы каждая из сторон решила, за какие преступления хочет справедливой расплаты, — продолжала Древняя. — Но учтите, что за эти деяния я буду судить всех. Поднебесники пытали ваших родных, чтобы узнать информацию? Ваши палачи тоже будут осуждены за это же. Нападение на исследовательский отряд врага? Виновны в убийстве!

Теперь недовольных её словами хватало с обеих сторон.

— Посоветуйтесь и решите за что именно мы должны карать и как жестоко, — повторила приказ Дану. — Выберите тех, кому доверяете решать это, но помните, что судить по этим законам станут всех. А приговорённых к смерти я отдам союзникам…

— Опять торговать своими⁈ — перебил её злобный выкрик.

Древняя нашла его взглядом и, ко всеобщему удивлению, улыбнулась.

— Нет, торговать своим народом я не позволю. Но теперь казнить приговорённых мы будем через превращение их в пустотников.

По рядам опять побежали шепотки, теперь озадаченные и растерянные.

— До тех пор, пока каждая из сторон не сообщит мне список злодеяний и наказаний за них, которые считает справедливыми, я не потерплю самосуда, — отчеканила Дану. — Если вы готовы пожертвовать будущим ради прошлого — я заберу детей и всех, кто хочет уйти со мной, и оставлю вас тонуть в крови и мести. А я буду возрождать свой народ дольше, чем планировала, только и всего.

Она снова оглядела притихших потомков.

— Мне покинуть вас и сжечь город, заваленный трупами, когда вы напьётесь крови обидчиков?

На лицах Старших было написано, что этот исход их вполне бы устроил, но сказать подобное вслух они конечно же не решились. Остальные остроухие хмуро переглядывались, захваченные разом желанием отомстить, страхом, что Древния их покинет, и осознанием того, что справедливость — обоюдоострый клинок.

— Освобождённые пленники и те, кто жаждет быть рядом с ними, пусть отправляются в портал, — правильно оценив повисшее молчание распорядилась Дану.

Плачущих, не верящих своему счастью рабов и пленников окружили ближайшие родичи, бережно проводив через зеркало. Ниэль тоже хотели унести, но она упрямо мотнула головой. С помощью Харона эльфийка встала на ноги и заняла место за плечом Древней. Напрасно по мнению Стрижа — начнись заваруха и раненая станет обузой. Но при этом он понимал, что Ниэль скорее умрёт, чем пропустит этот поистине судьбоносный момент в истории её народа.

Вскоре из портала вереницей вышли эльфы без доспехов и оружия, неся небольшие кадки с ещё совсем юными саженцами амброзии.

— Пока вы так отчаянно цепляетесь за прошлое, я собираюсь дать начало лучшему будущему. И те, кто желает смотреть вперёд, должны пойти со мной.

Повинуясь заранее оговорённому жесту, один из лесных эльфов нырнул в зеркало, передав команду заблокировать его до нового сигнала Древней. Рисковать вторжением поднебесников в лагерь с женщинами и детьми никто не собирался, как и распылять силы, оставляя часть с Дану, а часть на охране портала.

Но поднебесникам было уже не до лесных. Они завороженно смотрели на баснословные сокровища, немыслимые в их прежней жизни. Даже если выживет половина саженцев, плодов хватит на всех. Пусть не целиком и каждый день, но даже одна долька в неделю — неслыханное счастье. Роскошь, до этого дня доступная лишь избранным.

Дану улыбнулась и решительно пошла к лестнице, ведущей к выходу из города. За ней заученно выстроились эльфы с саженцами, а следом уже остальные.

В торжественной процессии участвовало всё население Поднебесного, от мала до велика. Каждому хотелось присутствовать при знаменательном событии, чтобы потом рассказывать о нём потомкам. Даже Старшие шли вместе со всеми, окружённые телохранителями и сохранившими верность приспешниками.

Толпа запрудила коридоры-улицы, стиснув пустотников и отряды лесных эльфов. Сейчас Старшим и их сторонникам предоставился очень удобный момент для нападения. А драться в такой тесноте, когда вокруг полно мирняка, очень не хотелось.

Стриж и репликанты обменялись условными жестами, распределяя позиции на случай атаки. Лёха и Арес протолкались к Дану, чтобы прикрыть её и Ниэль крыльями эгид, а Харон, наоборот, чуть отстал, чтобы оказаться позади свиты Старших. Вздумай правители города, — теперь уже однозначно бывшие, — рыпнуться, их не спасли бы никакие телохранителя. Репликанту очень хотелось сполна поквитаться за Ниэль и остановить его не смогла бы даже собственная гибель.

Но обошлось без кровопролития. Всё внимание поднебесников было приковано к саженцам — святыне, которая теперь станет общим достоянием.

Процессия вышла в поля. Патруль на саблезубах при виде этой картины подъехал ближе. Фигуры в крылатой броне насторожили воинов, но всю подозрительность как ветром сдуло, стоило им рассмотреть саженцы.

Дану выбрала место для посадки. Работа прошла в полной тишине. Лишь шуршала падающая с лопат земля да тихо порыкивали саблезубы, удивлённые поведением хозяев. Сами поднебесники, казалось, даже дышать перестали, чтобы ненароком не навредить бесценным деревьям.

— Отныне амброзия будет доступна для всех, а не только для избранных, — провозгласила Дану, с улыбкой глядя, как нежные деревца вкапывают в землю. — Все будут обучаться владению магической силой и изготовлению артефактов. Больше никаких господ и никаких рабов. Никакой продажи эльфов Паукам.

— Но… — решился подать голос один из Старших, — тогда люди придут истребить нас!

Улыбка Древней стала хищной.

— Потому мы должны как можно скорее забыть о распрях и стать сильнее. А я позабочусь о том, чтобы в этой войне у нас были могучие союзники!

Золотые глаза на миг задержались на пустотниках.