Спустя примерно полторы недели после появления Ниэль Лёха начал чувствовать себя чужим в собственном доме. Репликант и тиаматцы активно учили язык и для лучшего усвоения старались говорить только на эльфийском, возвращаясь к привычной речи лишь когда не находили подходящих слов. И хоть это пока случалось едва не в каждом втором предложении, темпы обучения всё равно впечатляли.

Угнаться за ними Стриж особенно и не пытался, ограничившись набором фраз, могущих пригодиться в оперативной обстановке. «Стой», «брось оружие», «молчи или убью», «кто командир», — в общем, то, что в его мире называлось «военным разговорником».

Оставив жителям будущего разбираться с эльфийскими технологиями прошлого, сам Лёха занимался подготовкой к налёту на замок Змей. Главной сложностью были даже не сами боевые действия, а обеспечение безопасности пустотников, ради которых, по сути, всё и затевалось. Убить Гарма можно было в любой другой день, а вот освободить разом как можно больше тех, кто был подселён в тела эльфов в один день с Мией — задачка «со звёздочкой».

Для начала требовалось обеспечить им выживание в разгаре боя. Да, они неуязвимы для магии, но любой осколок, или неудачный взмах клинком убьют пустотника так же быстро, как и любого другого. Вариантов было не так много и оптимальным казался единственный: пока трое атакуют Змеев, Миа будет прикрывать освобождённых пустотников. Распахнутые крылья сыграют роль щита, а женский голос успокаивает куда лучше мужского.

Увы, на этом проблемы только начинались.

Даже при условии удачно проведённой операции в полный рост встанет проблема эвакуации освобождённых из сердца вражеских земель. Даже если предположить фантастический вариант, что все они будут дружественно настроены, адекватны и способны чётко выполнять приказы, вольных пустотников почувствуют все маги поблизости. Их ни спрятать в фургоне, ни провезти под личиной слуг не выйдет. Тащить на дело мага из своих? Слишком рискованно. А унести просто в руках они смогут от силы четверых.

Было, конечно, ещё зеркало у кланового артефакта, но не факт, что они разберутся как открыть портал, если он так и остался заблокирован. И если разберутся — что толку? Перевезти группу пустотников через населённые земли кланов было ближе и проще, чем пытаться доставить их из небесной крепости у чёрта на рогах.

Вот если бы им удалось освоить летающую колесницу…

К тому же, времени разбираться кто есть кто, а заодно выяснять степень лояльности и разумности попросту не будет, потому был ненулевой шанс получить нож в спину от кого-то вроде корпоратского карателя. Идеально безопасным вариантом было бы вырубить всех, кроме знакомых Мие и Максимилиано тиаматцев, «сном Древних», а затем вынести по воздуху в сети. С учётом небольшого веса эльфов, до ближайшего леса дотянут, а там уже мог бы ждать тот же Робин для привязки и транспортировки пустышек на временный путевик. Пробраться через границу клановых земель Змеев инкогнито рыжий вполне в состоянии. Ну а у путевика их будет ждать фургон, или что-то в этом духе.

Это если всё пойдёт по плану.

Но когда всё шло по нему?..

Звон рынды прервал размышления. Лёха озадаченно почесал карандашом затылок, гадая, зачем он с Мией могли понадобиться Кречетам.

— Требую отпуск, — проворчал он, вылезая из-за стола.

У зеркала встречал лично Даран. Мрачный и собранный, он хмуро осмотрел пустотников.

— Завтра суд над заговорщиками, — сообщил он.

Миа и Стриж молчали, ожидая продолжения.

— Выходите с утра на дежурство, — приказал капитан.

— Мы вдвоём? — уточнил Лёха.

— Максимилиано и Гюнтер тоже, — ответил одноглазый. — Арес пусть охраняет пленницу, но будет наготове. Если начнутся неприятности, мне понадобится каждый боец.

— Может, тогда усыпить Ниэль, запереть в комнате, а его тоже в усиление? — предложила Миа.

Даран на минуту задумался.

— Нет, — с сожалением вздохнул он. — Арес вспыльчив, а будет слишком много высокородных гостей. Потому оставляем его в резерве.

— Есть, — привычно ответил Стриж.

— Свободны, — махнул рукой капитан.

Вернувшись на базу, Лёха озвучил новое задание товарищам.

— Почему я в резерве? — не скрывая недовольства, спросил Арес, которому до смерти осточертело безвылазно торчать на базе.

— Тебе Серебряный Полоз напомнить? — хмыкнул Лёха. — Там всего одного пафосного кретина хватило, чтобы ты устроил резню и пожар в полгорода. А тут подобных кретинов будет толпа. И если резню кое-кого из горячо любимых родичей Даран ещё и стерпит, то пожар в замке явно его не обрадует.

Репликант кивнул, признавая силу приведённого аргумента, и пошёл к пирсу, чтобы компенсировать огорчение купанием в море. Остальные приводили в порядок экипировку и одежду клановых цветов. Завтра им предстояло изображать из себя рядовых стражников и телохранителей.

Поразмыслив, достали из арсенала припасённые для себя кольчуги Древних. Под стандартной бронёй видно их не будет, а в случае серьёзной заварушки они могли спасти жизни.

Оставалось надеяться, что до этого дело не дойдёт.

И лишь увидев утром толпу во дворе замка, пустотники осознали размер возможных неприятностей, которых опасался Даран.

Народа на суд собралось много. Настолько, что зал не вмещал всех приехавших и пришлось проводить процесс во дворе. Помимо родственников арестованных следить за судом собрались практически все значимые члены клана.

Разумеется, каждый из высокородных гостей прибыл со свитой и всю эту орду требовалось где-то разместить. Самым уважаемым членам клана отвели свободные покои в замке, остальным же пришлось довольствоваться разбитыми за стенами шатрами. Из-за этого Лёху не отпускало ощущение, что вокруг встала лагерем оккупационная армия и взяла замок в осаду.

И любой из прибывших мог оказаться сторонником заговора, или наёмным убийцей.

По хорошему, всех этих дорогих гостей следовало запускать на территорию только во время слушания, без слуг и оружия, да ещё и как следует обыскав. Но увы, реалии этого мира не позволяли подобного радикализма. То, что годилось простолюдинам, для знати стало бы страшным оскорблением. А оскорбив всех знатных членов клана, Лаура теряла последнюю поддержку.

Естественно, такого исхода никто не хотел.

Потому Даран привлёк к охране всех, кому мог доверять, включая воинов барона Ригана. И, естественно, проверенных пустотников. С Лаурой неотлучно находились Райна, Миа, и Гюнтер, Максимилиано в паре с молчаливым Вигом временно перешли в подчинение Ригану, а Стрижа капитан держал при себе, ставя задачи лично. Почему так, гадать не приходилось: умение одержимого менять внешность могло стать весомым козырем в рукаве.

Мимо задумавшегося пустотника пробежал чей-то паж, неся в руках поднос с хрустальным графином, наполненным золотистым вином.

— Никаких денег на эту ораву не напасёшься, — услышал Лёха ворчание Хлои за спиной.

С нашествием гостей та перевела кухню на круглосуточный режим работы и осадное положение. Внутрь допускались лишь доверенные лица, список которых составила сама Хлоя, а повара выходили наружу лишь принять продукты, да подышать свежим воздухом в редкие минуты отдыха.

К некоторому удивлению Стрижа, Даран совершенно не препятствовал этой самодеятельности. Но, подумав, пустотник понял, что капитан просто доверяет старшей поварихе, проработавшей в замке едва ли не дольше, чем сам одноглазый прожил на этом свете.

— Вроде бла-а-ародные, а жрут больше, чем наш рыжий, — продолжала между тем ворчать Хлоя.

— Да уж энтот твои барон был потрескать недурен! Сунь его в воронью стаю — отберет и у ворон, — чуть повернувшись к ней, процитировал пустотник отрывок из бессмертного произведения Филатова.

Повариха секунду смотрела на Лёху, а потом расхохоталась.

— Точно, — сказала она.

И, резко посерьёзнев, тихо добавила:

— Только ты, полуухий, смотри, где и про кого шутишь. А то самого воронам сунут, только кормом.

И продефилировала обратно в свои владения.

— Это вы про что? — поинтересовался подошедший Робин.

В руках пройдоха держал запотевший глиняный кувшин.

— Да так, про дорогих гостей, — не стал вдаваться в подробности Стриж.

— А, — рыжий щедрым жестом предложил ему напиток. — Хлебнёшь?

— Что это? — с подозрением глянув на кувшин, поинтересовался Лёха.

— Яблочный сок, — ответил Робин. — Холодненький, только из погреба достали. Самое то по жаре.

— Давай, — охотно согласился пустотник.

Пить действительно хотелось зверски. Утро выдалось жарким и пустотник истекал потом под доспехами. Как при этом ухитрялся не потеть Даран — загадка. Может, у него есть какой-то магический климат-контроль в броне?

— Знал, что не откажешься, — ухмыльнулся Робин и жестом фокусника выудил из поясной сумки два деревянных стакана — местный аналог дешёвой пластиковой посуды. Плюс удобно в походах — лёгкие, прочные, от кипятка не деформируются.

Пропели трубы, оповещая о начале суда. По этому сигналу те из гостей, кто ещё стоял в стороне, заняли свои места.

Рассадка тоже говорила о многом. Расставленные полукругом стулья образовали три сектора с проходом между ними, как в театральном зале.

У помоста располагалась скамья подсудимых, где под бдительным присмотром стражи уже сидели представители аристократии, закованные в кандалы из хладного железа. Большую часть обвиняемых составляли люди с благородными породистыми лицами, чей возраст перевалил за пятьдесят.

Никакой клетки или решёток не было — роль заграждения выполняли големы.

Сектор, примыкающий к скамье подсудимых, был переполнен настолько, что самые молодые парни и девушки попросту стояли за спинами старших. И это при том, что на противоположной стороне хватало пустых стульев.

Судя по гневным взглядам, что бросали на Дарана занявшие эту часть импровизированного амфитеатра, несложно было догадаться об их отношении к происходящему. Сверкающие драгоценностями, серебряным и золотым шитьём дорогих нарядов, они взирали на бастарда как на мокрицу, посмевшую влезть на праздничную скатерть.

Мокрицу, которую через мгновение раздавят.

Стоявшие за их спинами молодые люди смотрели на Дарана с холодной ненавистью. Их сходство с подсудимыми бросалось в глаза и можно было не сомневаться, что перед пустотником если не сыновья и дочери опальных аристократов, то как минимум любимые племянники или внуки.

Вряд ли они будут просто смотреть, как родителей приговаривают к смерти.

А вот занявшие противоположный сектор представители клана выражали открытую поддержку текущей власти. Там было куда больше молодёжи и куда меньше роскошных одеяний. Хватало и зрелых магов, тоже без ложной скромности демонстрирующих богатство, но всё же основной опорой графини были молодые и голодные до свершений Кречеты.

Впечатления портили лишь пустующие стулья, занимать которые никто не спешил.

А вот центральный, и самый многочисленный, сектор был полон. Неопределившиеся, коих обычно хватает в любой кризисной ситуации, внимательно следили за происходящим действом от которого, очевидно, будет зависеть их лояльность новой власти.

Лёха не особенно удивился, когда на судейский помост вышла не только Лаура. Место рядом с ней заняла Золотой Коготь Иветта, а ещё полдюжины стульев чуть в стороне предназначались людям в цветах Кречетов. Увидев среди них барона Ригана, пустотник предположил, что это местный аналог суда присяжных, состоящий из уважаемых членов рода.

Логичный ход: графиня, против которой затевался заговор, не может быть беспристрастной, как положено судье, потому коллегиально приговор, да ещё и вынесенный в присутствии представителя императорского рода, будет иметь больший вес.

Но даже столь представительную компанию затмевала охрана графини. За её плечами встали Миа и Райна, а у ног с выверенной театральностью улёгся Гюнтер.

Облачённый в доспехи, выкованные для него в цехах барона, саблезубый будто стал вдвое больше, одним своим видом нагоняя страх. Даже внушительная фигура барона Ригана на фоне Гюнтера казалась маленькой и хрупкой.

Графиня махнула рукой, приказывая начать суд.

— Обвиняются… — зычно начал глашатай, развернув свиток с именами заговорщиков и перечнем их злодеяний.

Стриж слушал его вполуха, взглядом контролируя зрителей.

— Капитан Даран, — едва умолк глашатай, обратилась Иветта к одноглазому. — Вы предъявили очень серьёзные обвинения не последним людям в империи. Готовы ли вы предоставить доказательства?

— Разумеется, — поклонился тот, игнорируя ненавидящие взгляды и приглушённые проклятия в свой адрес. — Я приглашаю первого свидетеля обвинения. Барон Паскаль из рода Кречетов…

Наблюдая за процессом, Лёха признал, что Даран проделал громадную работу.

Помимо свидетелей, многие из которых купили себе жизнь, сдав подельников с потрохами, капитан заполучил переписку заговорщиков. И, глядя на довольную ухмылку Робина, пустотник справедливо заподозрил, что бумаги удалось добыть благодаря знакомствам пройдохи среди воров. А то и при непосредственном участии рыжего в изъятии.

Чем дольше длился процесс, тем яснее Стриж ощущал как сгущается нечто недоброе. Он напряжённо ждал покушения, попытки вооружённого переворота, появления убийцы или, чем чёрт не шутит, даже разлома с демонами, но не того, что произошло.

Когда последний свидетель завершил свою речь, со своего места в «оппозиционном сектора» встал высокий жилистый мужчина с холодными глазами опытного политика и убийцы.

— Я не собираюсь больше слушать, как этот бастард клевещет на моего отца! — громогласно заявил он, без труда заглушив тихий гомон толпы. — Ты, ничтожество, ответишь за свою ложь.

Даран, недобро прищурившись, молча смотрел на наглеца.

— Конечно, это слишком большая честь для ублюдка, — продолжал тот. — Но, так и быть, снизойду. Я, барон Анри из рода Кречетов, вызываю тебя, капитан… — звание калеки он произнёс с откровенной издёвкой, — …Даран, на дуэль.

И, усмехнувшись, добавил:

— Раз уж нельзя тебя, смерда, выпороть кнутом, чтобы знал место, сделаю это шпагой. Но… — барон сделал паузу и, глумливо улыбнувшись, продолжил, — … ввиду плачевного состояния господина капитана я пойму, если он выставит вместо себя заступника. Например, свою подружку-каторжанку.

Даран побледнел и схватился за рукоять шпаги.

Над рядами прошёл ропот. Кто-то возмущался нарушением этикета, кто-то наоборот поддерживал Анри.

Иветта недовольно наморщила нос и вскинула руку, призывая к тишине.

Шум как ножом отрезало, лишь кто-то из молодых и горячих прошипел проклятия в адрес Дарана.

— Да ты без помощи эфес найти не сможешь, — прозвучал в наступившей тишине насмешливый голос Райны.

— Зато ты безошибочно хватаешься за любую обтянутую кожей рукоять, даже в темноте, — вернул подачу Анри.

— Заткнись, — ледяным тоном оборвал его Даран. — Ещё слово и, клянусь Древними, я прямо тут отрежу твой гнусный язык и скормлю его свиньям.

— То есть вызов принят? — осведомился барон.

— Да, — коротко ответил калека таким тоном, что стало ясно — вряд ли барон переживёт эту дуэль.

— Буду ждать вашего секунданта, господин капитан, — с довольной улыбкой поклонился барон и повернулся к Райне. — После того, как я убью вас, с удовольствием проделаю это же с вашей подружкой-каторжанкой. Ненавижу, когда отребье забывает своё место.

— Вы вызываете меня на дуэль, барон? — уточнила Райна, хищно ухмыльнувшись.

— Да, — ответил тот. — Не люблю откладывать дела в долгий ящик.

— Вызов принят, — вскинула голову воительница.

Едва барон сел на место, как подал голос один из стоявших молодых людей.

— Капитан Даран! — начал он. — Я, Санти из рода Кречетов…

Щедро усыпав речь оскорблениями, он тоже вызвал Дарана и Райну на поединок. Разумеется, получив согласие. А потом вызовы пошли косяком. Молодые дворяне один за другим назначали дуэль парочке изгоев, неожиданно оказавшихся при верхушке клана. И с каждым сказанным словом усмешки на лицах подсудимых становились всё злее.

И получали согласие. Дарана и Райну словно не волновало, что им предстоит провести три десятка боёв.

Стриж смотрел на их полные решимости лица и в ушах его звучал похоронный звон.

— Вот же дерьмо, — тихо озвучил мысли пустотника Робин.